Как ломали СССР

О развале СССР и деятельности Горбачёва.
Рассказ о том, как Горбачёв и его приспешники разваливали СССР, нарушая все законы и попирая волю народа, о первом представлении Жириновского, подкупах политиков, покушений на неугодных, страхе депутатов, о великой стране и совести.

Контейнер

Смотреть
Читать

Сажи Умалатова

Как ломали СССР

Видео http://poznavatelnoe.tv/umalatova_kak_lomali_ussr_1

 

Собеседники:

Сажи Умалатова –народный депутат СССР, член Верховного Совета СССР 1989 год

Ирина Володченко

Денис Ганич – партия "Свободная Россия"

Александр Богомолов – главный редактор сайта http://засвободу.рф

Артём Войтенков – Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

 

Денис Ганич: Сажи Зайндиновна, ролик, который сейчас появился в Интернете, где вы выступаете на I Cъезде народных депутатов...

 

Сажи Умалатова: Четвёртом.

 

Денис Ганич: Четвёртом? Там почему–то "первом" написано. На IV Cъезде.

 

Сажи Умалатова: Они просто путаются.

 

Денис Ганич: Этот ролик набрал большую популярность. Вы там в открытую требуете отставку Михаила Горбачёва. Скажите, в связи с чем вы в то время выступили с такими открытыми и на самом деле такими прямыми заявлениями? Что вас подвигло?

 

Видеозапись

17 декабря 1990 года. IV Съезд народных депутатов СССР.

 

Сажи Умалатова: Дорогие товарищи! Выходить на эту трибуну всегда очень приятно. Но за последнее время у нас приятного становится всё меньше и меньше, но мы, тем не менее, вынуждены говорить правду.

 

Дорогие товарищи! Я вношу предложение в повестку дня включить вопрос о вотуме недоверия президенту СССР. Уважаемый Анатолий Иванович! Я вас очень прошу меня не перебивать. Я буду неприятные вещи говорить – я отдаю себе отчёт. Но я вас прошу.

 

Руководить дальше страной Михаил Сергеевич не имеет просто морального права. Нельзя требовать с человека больше, чем он может. Всё, что он мог, Михаил Сергеевич сделал. Развалив страну, столкнув народы, Великодержавную страну пустил по миру с протянутой рукой. Не знаю, дорогие товарищи, может быть, вам импонирует это подаяние, но меня это глубоко оскорбляет и унижает.

 

Уважаемый Михаил Сергеевич! Народ поверил вам и пошёл за вами, но народ оказался жестоко обманутым. Вы несёте за собой разруху, развал, голод, холод, кровь, слёзы, гибнут невинные люди. Люди не уверены в завтрашнем дне, их просто некому защитить.

 

Если президент вместо того, чтобы сказать, что мы должны работать и объединиться и находить внутри страны всё, что нам необходимо: накормить, одеть, обуть. Он выходит на трибуну и рассказывает: кто какие подачки нам даёт. Съедим, а потом что?

 

Мы живём по принципу: нам бы день простоять да ночь продержаться, там и наши придут и освободят. Я не знаю, кого мы ждём. Под аплодисментами Запада Михаил Сергеевич забыл, чей он президент, и не чувствует абсолютно пульс страны. А авторитет, уважаемый Михаил Сергеевич, должен быть с порога родного дома.

 

На протяжении шести лет люди постепенно отдаляются друг от друга, страну захлестнула безнравственность, злость, ненависть, преступность – гибнет страна. Многие здесь думают...

 

Из президиума: Анатолий Иванович!

 

Анатолий Лукьянов: (ред: Анатолий Иванович Лукьянов – председатель Верховного Совета СССР с 15 марта 1990 по 4 сентября 1991). Есть ещё две минуты.

 

Из Президиума: Регламент.

 

Анатолий Лукьянов: Ничего, ничего. Заканчивайте.

 

Сажи Умалатова: Извините и простите меня, пожалуйста. Я вношу предложение.

 

Анатолий Лукьянов: Ну, вносите.

 

Сажи Умалатова: Не надо...

 

Анатолий Лукьянов: Товарищ Умалатова, у вас ещё две минуты.

 

Сажи Умалатова: Хорошо, у меня две минуты. Дайте мне говорить, пожалуйста. Вы кричите – это ваше право. Я это чувствовала.

Многие здесь думают: "Сохранив Михаила Сергеевича, себя сохраним". Да, и я бы так хотела, но это – глубокая ошибка. Волна смоет всех, волна никого не оставляет: ни правых, ни левых, и поэтому... Я знаю, что здесь мне не дадут....

У великого Державина есть прекрасные слова:

 

Я любил чистосердечье,

Думал нравиться лишь им,

Ум и сердце человечье

Были гением моим.

 

Поэтому я прошу, предложение: внести в повестку дня первым пунктом моё предложение о вотуме недоверия Михаилу Сергеевичу. Если не будет принято – я прошу поставить это предложение на поимённое голосование и опубликовать в газетах. Спасибо за внимание.

 

(Конец видеозаписи)

 

Сажи Умалатова: Я тогда как–то не придавала этому значения. Я выполнила свой долг перед страной и перед Родиной, потому что у меня были на то полномочия: я была избрана народным депутатом СССР.

 

Я видела, что Горбачёв со своей коммунистической верхушкой разваливает страну и продаёт её оптом и в розницу, устраивая в стране войны, межнациональные конфликты, межрелигиозные конфликты. Я видела, что этот человек ведёт к катастрофе. Я попыталась искать поддержку – поддержку я не находила, потому что все почему–то у нас боятся руководителей. Не боятся, что мы потеряем страну, а боятся, что они могут не получить одобрения руководителя.

 

Поэтому здесь мне вдвойне было тяжело. Потому что с одной стороной Горбачёв меня пытался делать своей союзницей, ловил такие моменты... Где бы я ни была, он пытался со мной встретиться для того, чтобы меня как–то нейтрализовать, потому что это моё выступление было не первое. Народ получил возможность увидеть это, потому что съезд проголосовал: прямая трансляция. Потому что никто не ожидал, что кто–то выйдет выступать, хотя подозрения на меня очень сильно у них были.

 

Перед съездом, уже 16–го числа, я помню, в Свердловском зале нас собрали, депутатов. Янаев – вице–президент страны тогда (а, он ещё не был, мы его избрали на этом же съезде), он рассказывал, что если мы протащим повестку дня, значит, всё будет хорошо. Когда я поняла, что у меня единомышленников не будет, когда я поняла, что я абсолютно одна, когда всех уже подкупили: кого сделали академиком, кого сделали членом–корреспондентом Академии Наук, кому квартиру дали, кому машины дали – в общем, всё, что кому нужно было, те, которые хоть что–то могли сказать, их успокоили, фракциями со всеми встретились. И когда я поняла, что я осталась абсолютно одна, я решила, что мне в любом случае надо быть завтра на съезде.

 

Артём Войтенков: Если всех подкупили и как–то с ними договорились, с вами были такие попытки договориться?

 

Сажи Умалатова: Со мной договариваться было бесполезно. С Лукьяновым мы встретились. Меня даже настолько остерегались, что даже при мне ни о чём даже не говорили, потому что это не единственное было моё выступление.

 

Я на протяжении всех этих съездов, на протяжении Верховного Совета вы никогда в жизни не увидите по телевизору, чтобы давали моё выступление, потому что я всё время против Горбачёва выступала. Я говорила, что он разваливает, что он уничтожает, что он будет нести ответственность за всё, что происходит, я призывала депутатов. И поэтому я была абсолютно изолирована, как эти все двадцать пять лет последние это происходит. Казалось бы, Горбачёв не у власти, но тем не менее, так как у нас управляют извне, так как всё, что внутри у нас проходит, это под контролём. Я так же была изолирована и тогда.

 

Артём Войтенков: Давайте немножко сначала. Вы в какой момент поняли, что Горбачёв разваливает страну и что он, в общем–то, предатель?

 

Сажи Умалатова: Вы знаете, это все поняли – не только я. Я это понимала, и все понимали. Всё, что я говорю, говорили все. Но выйти и сказать об этом никто не посмел.

 

Александр Богомолов: Вы имеете в виду народных депутатов?

 

Сажи Умалатова: Народных депутатов.

 

Артём Войтенков: Говорили там у себя где–то?

 

Сажи Умалатова: В кулуарах говорили, когда мы ехали в автобусе, в автобусах говорили, везде говорили. Но как только мы входили в зал, заседание Верховного Совета начиналось, такое впечатление было, что каждому огромный амбарный замок вешался на язык. Начинали на меня нападки делать, говорили о том, что Умалатова не будет решать судьбу страны. Я не собиралась решать судьбу страны, я пыталась спасти страну.

 

Поэтому, когда я поняла, ещё раз хочу повторить, что мне будет закрыта дорога, я сделала вид, что я не буду выступать. В канун, где–то, наверное, часов в одиннадцать позвонил мне наш первый секретарь обкома партии Завгаев и говорит (он тоже со мной не здоровался): "Так, Сажи, забыли тебя. Ты у нас одна. Как ты живёшь? Что тебе нужно?" Я так засмеялась громко, я поняла, в чём дело: нужно прозондировать почву, так как у меня же язык длинный был.

 

Я говорю:

– "У меня всё хорошо".

– "Может, чем–то помочь?"

– "Не надо ничего".

– "Ну, ты сбираешься завтра на съезд?"

– "Нет, не собираюсь".

– "Почему?"

– "Один в поле не воин. Если вам не нужна страна, зачем она мне нужна? Поэтому я думаю даже не идти, я устала. Мне так тяжело от всего, что вы делаете, поэтому всё".

 

Он так обрадовался и говорит:

– "Сажи, а вообще–то надо было тебе выступить".

– "А на тему чего?"

– "Ты же хорошо говоришь. Тебе надо было выступить против депутатов. Они же боролись против льгот, пытались всё это устранить, а сами теперь и машины хватают, и квартиры хватают – всё хватают. Вот почему тебе не выступить?"

 

Я здесь поняла, что теперь уже им надо и полностью депутатский корпус против меня восстановить.

Я так засмеялась и говорю:

- "Вы знаете, Доку Гапурович, когда у вас и Горбачёва не будет машины и квартиры, выступлю против депутатов. А выступать я не буду, не хочу, даже думать об этом не хочу".

 

Где–то в часа два, зная о том, что будут кричать, топать, шуметь, я в блокноте тезисы набросала, чтобы не сбиваться, чтобы меня не сбивали, чтобы была последовательность. Я не знаю, спала ли я в эту ночь или нет, но, по крайней мере, утром в шесть часов, как будто я так хорошо спала, я проснулась и пошла на съезд. Пришла и сижу.

 

Там было восемь вопросов на повестке дня. Я настолько была удивлена от того, что так легко проходит повестка дня. Обычно шум, крик, люди выходили, вносили свои предложения. Я удивленно так подставила руку и смотрю. И потом уже шестой вопрос, и я думаю: "Господи, я же собираюсь выступать!". А идти же далеко, зал же огромный был. И я соскочила и бегом побежала к трибуне туда, к президиуму. Когда я подошла, я увидела Горбачёва – белый, как вот эта стена. Обычно он такой розовый весь, и он обычно пытался вот так глазами меня нейтрализовать, находил в зале. Здесь он опустил голову. Он больше эту голову не поднимал.

 

Уже эти вопросы, они уже пожинали те плоды, которые... Лукьянов сам успокоил всех депутатов. Повестку моментально приняли.

 

Денис Ганич: Вы понимали, что Горбачёв действует по указке Запада, что он агент спецслужб? Или вы, может быть (и вы, и депутаты), просто думали, что это просто какая–то дурость руководства страны?

 

Сажи Умалатова: Нет, я не думала, что это дурость... Где–то я думала, что это дурость, где–то я понимала, что он выполняет указания Запада. Потому что я в своём выступлении сказала о том, что под аплодисментами Запада Михаил Сергеевич Горбачёв забыл, чей он президент. Поэтому я понимала, что он выполняет указания: он спасает экономику Соединённых Штатов Америки. Я знала, что он вывозит всё, что есть, из страны.

 

Я знала, что он даже создал фонд имени своей жены, он назывался "Советский Фонд Культуры". Выяснилось, что через этот фонд они отмывали и алмазы, и золото, и нефть – продавали всё, что есть в стране. Поэтому, конечно, я понимала, что этот человек – предатель. Это было видно, я об этом говорила. Поэтому не было никаких сомнений.

 

Но, единственное, когда я собиралась выступать, я надеялась на депутатов, которые приедут с мест. Люди уже стали плохо жить, уже в магазинах ничего не было. Всё было опустошено. Безработица. Войны. Межнациональные конфликты. На членов Верховного Совета СССР я не надеялась. Потому что они уже все были куплены, у них были уже свои места, всё было распределено полностью.О Политбюро вообще речи не может быть. Я о депутатах говорю. Эти были уже свои, они никогда в жизни не могли против ничего сказать, наоборот – нападали на меня. Поэтому я приняла решение: выступила за его отставку. Тяжело было прорваться к этой трибуне, но, тем не менее я это сделала.

 

Денис Ганич: Тогда уже прошли встречи, естественно, Горбачёва в Рейкьявике, вот эти постоянные поездки за рубежом. То есть вы понимали уже, что он...

 

Сажи Умалатова: Конечно, понимала. В 1987–м году Горбачёв дважды встретился в Рейкьявике, где сдал нашу страну: всю нашу оборонную промышленность – всё, что можно было сдать, сдал. Это тоже все знали, абсолютно все военачальники знали, все депутаты знали.

 

Денис Ганич: В чём это выражалось?

 

Александр Богомолов: Как физически это было?

 

Сажи Умалатова: Физически я не присутствовала, так как, вы понимаете, они даже не в помещении провели эту встречу – на корабле в нейтральных водах ведь это провели. Поэтому я физически не могу сказать.

 

Но с ним присутствовал там на этом подписании всех этих соглашений, где сдавались все наши интересы военные и все остальные, Ахромеев, который впоследствии или повесился или "повесили". Он тогда, как–то проходя мимо, мог мне что–то сказать, потому что ни один руководитель страны не мог со мной даже разговаривать, потому что они боялись. Они просто, проходя мимо, что–то могли сказать, а так... Он мне сказал: "Сажи, если народ когда–нибудь узнает, что мы натворили в Рейкьявике, он нас просто уничтожит".

 

Он был очень крупным, сильным, скажем, страшным свидетелем, поэтому очень при загадочных обстоятельствах этот человек ушёл из жизни, да. Об этом говорили и депутаты.

 

Артём Войтенков: Нет, а вот это решение – какие последствия? Как вы поняли, что после встречи в Рейкьявике произошла сдача каких–то областей?

 

Сажи Умалатова: Боже мой, а как можно было это не понимать, когда армия наша уничтожалась, когда военно–промышленный комплекс уничтожался?

 

Ирина Володченко: А указы были какие–нибудь?

 

Сажи Умалатова: Таких открытых указов не было. Но я думаю, что соответствующие ведомства получали эти указы. Где их взять, я не знаю, но это же было всё на поверхности. Вспомните, когда наша армия, военные не могли даже в военной форме выйти на улицу. Солдаты не могли на улицу выйти (!). Я помню, когда я встретилась в воинской части с нашими ребятами, солдатами, они мне задали вопрос (это страшный был вопрос):

- "Если бы у вас был сын, вы бы отправили его сегодня, как депутат, разрешили пойти служить ему в армию?"

Я сказала: "Я бы разрешила".

А он говорит: "И в него бы так плевали, как в нас плюют. Мы не можем даже в увольнение выходить".

Вот что сделал Горбачёв. Он настолько обезличил с помощью средств массовой информации нашу великую армию... Армия у нас была очень сильная, великая. Такой армии нигде не было мире. И даже в Соединённых Штатах Америки не было. У них контрактная армия была, они за деньги убивали. А у нас всё–таки народная была армия.

 

Поэтому, конечно, здесь не надо было иметь никаких указов президента, где он издал указ о том, что он ликвидирует армию или комплекс. Когда ВПК начал алюминиевые кастрюли выпускать – это нормально было?

 

Денис Ганич: Тогда уже были приняты законы о предприятиях, которые разрушали.

 

Сажи Умалатова: Да. Это нормально было? Это ненормально было. Все об этом знали. Я не была такой умной, крылатой, что знала. Просто боялись об этом говорить.

 

Александр Богомолов: И боялись делать что–то.

 

Сажи Умалатова: Да, и боялись что–то делать. Но, самое страшное, я не могла понять: хорошо, Горбачёв – предатель, но мы могли за одну минуту отправить его в отставку, за одну секунду. Таких полномочий, которые имели народные депутаты СССР и РСФСР, не было ни у кого в мире, даже за всю мировую практику, наверное (может быть, в Древней Греции они имели вот такие полномочия). У нас были огромные полномочия. Но, к сожалению, даже после того предложения, чтобы его отправить в отставку, только 426 депутатов проголосовало за моё предложение.

 

Александр Богомолов: Из какого числа депутатов?

 

Сажи Умалатова: Из 2225 депутатов.

 

Денис Ганич: То есть всё–таки были несколько сотен человек, которые...

 

Сажи Умалатова: 426 депутатов.

 

Александр Богомолов: Голосование было открытое или закрытое?

 

Сажи Умалатова: Здесь большой подлог сделал Лукьянов. Я как–то хотела надавать на депутатов и сказала: "Прошу внести моё предложение о вотуме недоверия Горбачёву на голосование. Если не пройдёт – внести на открытое голосование и опубликовать в средствах массовой информации: пусть народ знает своих героев".

Я таким образом хотела надавить на депутатов, чтобы они как–то чуть–чуть поняли, что они будут нести ответственность за всё, что произойдёт. Но здесь этим воспользовался Лукьянов – мастер интриг, и он поставил на открытое голосование.

 

Представьте себе, меня не допускали к трибуне (это целая была эпопея), потому что Лукьянов пытался хоть кого–то вызволить из зала, чтобы я здесь не одна была. Он просто вымаливал: "У кого какие вопросы?" То есть он не говорил: "Выходите хоть кто-нибудь".

Но он просил это молитвенно. Но никто не вышел, так как все были ошарашены, зная мою позицию, и я здесь стою. И здесь Лукьянов давит на всех.

Я говорю: "Вы меня не видите? У меня есть вопросы".

Меня не пускали. В ролике показано, как будто меня, пожалуйста, сразу взяли и поставили на трибуну. Это тоже всё смонтировано. Всё было не так. Когда я внесла предложение о вотуме недоверия, Лукьянов воспользовался и сделал открытое голосование. Очень помог в этом Собчак.

 

Артём Войтенков: В чём хитрость–то состояла?

 

Сажи Умалатова: Хитрость состояла в том, что если закрытое было бы голосование, я думаю, что голосов было бы больше.

 

Артём Войтенков: То есть, они бы просто не боялись.

 

Александр Богомолов: Обезличенно было бы.

 

Сажи Умалатова: Да, не боялись. Но здесь, конечно, я говорю, вот это давление, вот этот шум, крик, топот в зале. Я была в таком состоянии в растерянном. Когда я пришла на своё место, около меня никого не было: все депутаты разбежались. Посадили из нашей республики Хаджиев такой был, ему тут же дали члена–корреспондента Академии Наук, его тоже вот так подняли, он один сидел. Я пришла, он мне устроил скандал. Я теперь понимаю и потом поняла, почему он это сделал: чтобы отвлечь моё внимание от голосования, от предложения, которое вносят. Пока я с ним выясняла отношения, Лукьянов проголосовал за открытое голосование. Я даже за своё предложение не успела проголосовать. Вот видите, как хитро всё делалось.

 

Денис Ганич: Если бы голосование было закрытым, вообще были бы шансы Горбачёва отправить в отставку?

 

Сажи Умалатова: Мне трудно сказать, но я думаю, по крайней мере, голосов на порядок больше было бы. Я помню, космонавт Климук, когда мы вышли в перерыве, проходя: "Сажи, ну зачем ты произнесла это слово "открытое голосование? Видишь, они воспользовались. Но есть же такие, как мы, которые не могут открыто голосовать".

Я говорю: "Тогда вам и депутатом не надо быть".

 

Какое–то рабство у нас существует. Видят, что человек абсолютный предатель, негодяй, непоследовательный... Он, конечно, последователен был в развале страны, но он был непоследователен в сохранении нашей страны. Они всё это видели, но боялись.

 

Денис Ганич: То есть получается, что сознательно депутаты, которые голосовали против отставки, они знали, что Горбачёв ведёт страну к развалу, к распаду, и сознательно поддерживали?

 

Сажи Умалатова: Я не могу сказать "сознательно", но абсолютно, до единого все знали, что Горбачёв – предатель. Все знали, что Горбачёв ведёт к развалу страны. Все знали, что Горбачёв непоследователен. Все знали, что Горбачёв... Ну, агентом его не называли – я его называла агентом и предателем, а так, он был этим, понимаете. Знали депутаты, плакали сидели, но проголосовать, слово сказать не могли.

 

Александр Богомолов: Получается, что боялись за своё место?

 

Сажи Умалатова: А я им говорила: "Вы что, думаете, что сегодня развалят страну – и вы окажитесь на небесах? И вас не будет".

 

Александр Богомолов: И "Мерседесы" останутся, и квартиры.

 

Сажи Умалатова: Да. Я говорила им: "Ничего не будет. У вас что–то может быть, то, что вам так близко, дорого, которое вы так любите, если у нас страна сохранится". Я пыталась это делать. Но, конечно, я хочу сказать, у меня не было такого опыта, как сегодня. Даже не сегодня, даже десять–двадцать лет тому назад.

 

Представьте себе, когда ты два года находишься в такой коалиции, когда все с тобой боятся разговаривать, когда с тобой боятся здороваться, когда тебя пытаются на заседания не пускать, когда тебе категорически запрещён выезд за границу... Даже одна делегация была сформирована, меня включили в делегацию в Италию. Я помню, даже эту делегацию развалили, чтобы я туда не поехала.

 

Когда ты находишься, знаете, как загнанный зверь. Очень тяжело было и сосредоточиться и всё. Конечно, я думаю, что от того, что у меня не было большого опыта в политике... Может быть, зная, сегодня имею опыт, может быть, я кого–то вокруг себя и организовала бы. Я думаю, что есть и моя вина в этом. Но ситуация была очень сложная, да.

 

Если даже какие–то заседания фракций проходят... Оказывается, я была в фракции коммунистов. Я даже не знала об этом. Это я узнала после того, как страна развалилась. И, оказывается, была в группе "Союз". Меня никогда не приглашали на заседания. Народный депутат СССР, член Верховного Совета СССР находилась вот в таком состоянии.

 

Денис Ганич: Были какие–то ещё возможности у вас или у группы этих депутатов как-то повлиять, убрать Горбачёва, написать в КГБ? Или всё было под контролём и невозможно было что–то сделать?

 

Сажи Умалатова: А что в КГБ написать, если с помощью КГБ вывозилась вся страна? О чём вы говорите?! С помощью КГБ всё вывозилось. КГБ, когда под носом у них сносили памятник Дзержинскому, носа не высунули своего.

 

Ирина Володченко: Хорошо, момент был упущён. А в 1991-ом, если вы помните, Илюхина Виктора Ивановича, который возбудил уголовное дело против Горбачёва, расскажите про эту ситуацию.

 

Сажи Умалатова: Он возбудил уголовное дело против Горбачёва, но Трубин очень успешно его ликвидировал (тогдашний Генеральный прокурор). Я была членом трибунала этого. Потом мы общественный трибунал провели. Но он тоже как–то...

 

Александр Богомолов: ... не получил поддержки?

 

Сажи Умалатова: Не то, что поддержки. Его просто "замолчали". Вот провели и всё, как будто для галочки.

 

Ирина Володченко: То есть, может быть, это было сделано для того, чтобы в последующем никто не мог его осудить.

 

Сажи Умалатова: Абсолютно правильно. Я об этом и сказала, чтобы в последующем кто-то другой не мог провести над этим человеком суд, и чтобы этот человек не ответил за свои деяния. Это абсолютно точно было сделано, я так думаю. Потому что так громко прокричать: проведение этого суда и поведение там некоторых людей – это меня очень шокировало, мне было это странно. Это был какой-то спектакль, просто спектакль. Галочку поставили, провели и всё: "А вы дальше всё. Мы вот первые". Поэтому это был такой, смешной трибунал.

 

Александр Богомолов: То есть, получается, "замолчали" всё.

 

Сажи Умалатова: "Замолчали", как будто ничего не происходило.

 

Александр Богомолов: И в газетах, нигде не было?

 

Сажи Умалатова: Абсолютно. Может быть, какая–то, может, патриотическая, коммунистическая газета где–то написала для того, чтобы...

 

Денис Ганич: Были единицы, которые это слышали.

 

Сажи Умалатова: Да, единицы.

 

Артём Войтенков: Но мы, как простые люди, мы про это не знали даже.

 

Сажи Умалатова: А вы не могли про это знать.

 

Артём Войтенков: Суд над Горбачёвым? Никто и не слышал.

 

Александр Богомолов: В 90–х годах.

 

Артём Войтенков: Да, никто не знал.

 

Сажи Умалатова: Никто не мог об этом знать. Суд, по–моему, в 1994–м году состоялся.

 

Александр Богомолов: Тогда телевидение ничего не показывало.

 

Сажи Умалатова: Нет,он так быстро прошёл, за час или за два. Это вообще было сногсшибательное явление, даже не все там выступили.

 

Артём Войтенков: Сажи, как, по–вашему, почему Горбачёв тогда, если он такой явный предатель и пособник Запада в каком–то смысле, почему он оказался на вершине власти?

 

Сажи Умалатова: Знаете, это вопрос, на который я до сих пор не могу себе ответить. Я очень часто над этим думала. Уже, казалось бы, прошло почти 25 лет. У меня даже иногда ночью, если я просыпаюсь, почему–то у меня возникает вопрос: как Коммунистическая партия советского государства воспитала вот такого человека...

 

Александр Богомолов: Как допустила?

 

Сажи Умалатова: Да, воспитала и допустила такого человека к вершине власти. И как воспитала таких членов Политбюро? Высший эшелон власти. Как?! Я на этот вопрос не могу ответить.

 

Я хочу сказать, что сегодня не только Горбачёв должен понести ответственность за всё, что произошло. И Коммунистическая партия должна понести ответственность сегодня. Эта же партия в действии. У нас в стране новых людей нет: те же партийные, комсомольские функционеры везде сидят и они блокируют всё, что делается и Путиным, и теми, кто сегодня что–то хочет изменить в стране.

 

Поэтому до тех пор не будет, пока не будет новое поколение, до тех пор, пока не будет дана оценка тому предательству, которое совершёно в нашей стране по отношению к нашей стране и народу, развития мы не получим: они не дадут. Потому что если сегодня устоит Россия, если она станет сегодня экономически, политически сильной, если будет сильный президент во главе государства – им придётся отвечать за свои деяния, а им этого не хочется. Они патриоты, патриотизм у них на кончике языка, а патриотизм должен быть изнутри. Каждый нерв должен быть пронизан патриотизмом, если ты патриот. Поэтому эти люди очень боятся сильной России сегодня.

 

Александр Богомолов: Сажи, что, по–вашему, надо сделать сегодня для того, чтобы молодое поколение увидело и осознало, что сделал Горбачёв и иже с ними в те времена?

 

Сажи Умалатова: Сегодня молодое поколение и весь народ ещё не совсем понимает, потому что информации–то совершенно не было. Даже простой человек сегодня удивляется и говорит: "Как?!"

Даже в глухомань приедете, вам бабушка скажет: "А почему этот человек, который предал, развалил Великую страну, сегодня нас воспитывает, о чём–то говорит, он не наказан".

Надо об этом говорить сегодня. Надо рассказывать: что сделал Горбачёв с членами Политбюро и верхушкой Коммунистической партии Советского Союза? Надо говорить как можно больше, чтобы была информация.

 

Я смотрю ролик за отставку Горбачёва. Молодёжь смотрит, они просто в восхищении. Я удивляюсь, даже не ожидала, что на молодёжь вот так может повлиять. Нам же как говорили? Что у нас молодёжь уже никчёмная, она уже никудышная. Ничего подобного! Сегодня молодёжь настолько патриотична, настолько любит свою страну.

Они просто этим роликом восхищаются и говорят: "Как же мы не знали? Как мы могли не знать? Мы не знали, что есть даже один человек такой, который мог противостоять Горбачёву".

Информация - у нас сегодня мало, нет возможности информировать народ, говорить народу.

 

Если бы хотя бы даже те выступления, которые у меня были, то, что я говорила на Съезде народных депутатов, то, что я говорила в Верховном Совете, в комитетах, в комиссиях, на митингах... Не так, как сегодня, я когда смотрю свои митинги, которые выложены на Яндексе, в соцсетях, - мне стыдно на это смотреть, на своё выступление. Потому что они вырывали слова:

- то, что я говорила в конце - ставят впереди,

- то, что в середине - ставят в начале.

То есть бред сумасшедшего. Вот таким образом они это делают.

Хотя бы эта возможность была бы: показать, что были люди, которые хотели, говорили - мы могли бы что–то сделать. Но у нас сегодня возможности ограничены.

 

Но я всё равно убеждена, я оптимист, я верю в то, что враги будут наказаны, обязательно победа будет за нами. Россия не раз уже выходила из такого трудного положения, даже из разрухи. Я убеждена, что Россия окрепнет.

 

Сегодня то, что делает и Болотная площадь, и то, что делает так называемая оппозиция во главе с Немцовым, Касьяновым, которые хотят "осчастливить наш народ"... Ведь всё, что есть - это их реформы. Это они делали с указания Запада, сценарий был из Соединённых Штатов Америки. И ЖКХ, который сегодня народ просто давит, душит, это невозможно, – это была реформа того же Немцова. Сегодня они на западные деньги опять хотят развалить Россию, устроить сегодня "оранжевую" или "розовую" революцию. Этого нельзя допустить.

 

Они прекрасно сегодня понимают. Они пользуются тем, что сегодня в России очень тяжело. Да, ситуация очень тяжёлая во всех областях. Но ведь, подождите, это же вы, это же ваши реформы, это вы привели к этому. И они сегодня пытаются обвинить во всех грехах... У нас же всегда так было: что ни происходило, всегда первый руководитель виноват. Поэтому они валят всё сегодня на Путина.

 

Но я думаю, что надо рассказывать: кто что делал, показывать, кто какие реформы проводил, кто что говорил. Это в архивах вся эта информация хранится. Ну покажите! Вот провёл сегодня Немцов или Касьянов митинг, вот они призывают к справедливости.

Параллельно покажите, что они вчера говорили, что они делали, когда они говорили на меня, на других, на патриотов: "Красно–коричневых давить танками надо".

Я вот красно–коричневая за то, что я люблю свою страну.

 

Они не щадили, они добивались своей власти только так. Они грабили страну, не щадя, не стесняясь никого. Но мы почему–то стесняемся, оглядываемся. С бандитами надо говорить на их языке. Они другого языка не понимают. Вот когда начинаешь говорить на их языке, они это понимают. А когда ты начинаешь с ними заигрывать, когда ты начинаешь объяснять, они наглеют.

 

Они прекрасно сегодня понимают: они не Путина хотят убрать как главу государства – они хотят развалить страну.

 

В той ситуации сегодняшней, которая у нас есть сегодня, убрать Путина, убрать Думу (при всех, скажем, вопросах, которых огромное количестве имеется к Думе), всё одна ветвь – власть. Как только мы вырвём – всё: страна рухнет. У нас сегодня ситуация намного хуже, чем в 1990–1991–м году. Потому что тогда уже не так был разложен народ, не такая была плохая экономическая ситуация. Так что здесь ситуация очень трудная. Сегодня надо вести жёстко, чтобы не повторила Россия судьбу Советского Союза.

 

Александр Богомолов: Скажите, если вас не пускали на трибуну, если вас "замалчивали", где можно взять архивы ваших выступлений на съезде народных депутатов, на собраниях, на заседаниях, для того, чтобы их распространить, для того, чтобы их доводить до людей?

 

Сажи Умалатова: Я пыталась это делать. Их можно только через властные структуры взять. Мне они недоступны, мне они не дают.

 

Александр Богомолов: Вам, как автору, недоступны?

 

Сажи Умалатова: Нет, абсолютно. Если даже доступны, там такие цены, что, Боже мой. Это просто неподъёмная цена. Я пыталась это делать, но у меня это не получилось. Они говорят: "Будет официальный запрос – вот тогда мы дадим".

 

Многие мои, скажем, выступления... Всё равно же есть где–то люди, которые тебя поддерживают. Они говорят, что у многих даже на руках находятся, они как–то фильмы в будущем (исторический фильм) хотят создать, чтобы они оставались. Тогда же вакханалия полная была, не обязательно было куда–то что–то сдавать.

 

Американцы создали фильм, когда разваливали страну. Это, конечно, вообще... Ночью в два часа показали его, как вот эта толпа народных депутатов, когда Горбачёв распускал съезд, на последнем съезде говорил: "Всем расходиться по представительствам!"... Когда эта толпа двинулась, я подскочила к трибуне и вот так стою кричу: "Остановитесь! Остановитесь! Что вы делаете?!"

И народ так развернулся... Это, конечно, не так.

 

Денис Ганич: А что это за событие? Можно поподробнее?

 

Сажи Умалатова: Это был V Съезд.

 

Денис Ганич: Следующий уже.

 

Сажи Умалатова: Это уже последний был съезд, где Горбачёв насильственно захватил власть (я это образно говорю), потому что он не был ни депутатом, его съезд не избрал Председателем. Председательствующий должен быть избран на съезде народных депутатов СССР. Он сам сел и наглым образом начал вести съезд. Хотя мы, нас тоже опять где–то 400 депутатов – написали протест, что он не имеет...

 

Александр Богомолов: При всём при том, что у него не было на это никаких полномочий.

 

Сажи Умалатова: Никаких полномочий абсолютно. Всё, что принято на V Съезде - это вне закона и быть не может в законе, потому что он вёл съезд. Он не обратил на это внимание. Тогда вообще никто никого не слушал. Депутаты были...

 

Денис Ганич: В какое время это было?

 

Сажи Умалатова: Это был 1991–й год, сентябрь, второго сентября: 2–3–го сентября проходил этот съезд.

 

Денис Ганич: Уже после путча.

 

Сажи Умалатова: Да. Они настолько всех запугали. Там же аресты происходили. Я помню, как друзья–депутаты друг на друга доносили. Это было страшно просто, страшнее я ничего не видела никогда в жизни. Когда члены Верховного Совета сидели, они боялись друг на друга посмотреть.

 

Александр Богомолов: Холодная гражданская война.

 

Сажи Умалатова: Да, а я здесь выскакивала и опять говорила: "Вы что делаете? Вот он, предатель, сидит. Он вас всех стравил. Вот кого надо сегодня сажать в тюрьму". Да, я это говорила. Конечно, кадры 26–го августа 1991–го года, вот эти кадры – это, конечно, было бы вообще замечательно. Я говорю: "Вот он сидит, а вы что делаете? Вы друг на друга доносите. Вот кто вас стравил!"

Но это было бесполезно.

 

Да, я выступала, говорила: "Вы сегодня хороните здесь Советский Союз, демократию, все наши завоевания. Всё, что у нас есть, вы хороните. Остановитесь! Давайте уберём его и спасём страну!"

Но это было бесполезно, конечно.

 

Даже я помню: уже я вижу, что я одна, я ничего не могу делать. Я выступая, выхожу, а сзади даже пожилые люди, депутаты, сидят плачут.

Они так говорили, в кулуарах, в перерывах: "У нас дети. Мы боимся".

Я слышу такие разговоры и говорю: "А что, у меня нет ребёнка? У меня тоже есть единственная дочь. Я что, её меньше люблю, чем вы своих детей любите? Или я жизнь меньше люблю? Но у нас сегодня стоит вопрос: быть или нет? Какими мы войдём в историю: с уничтоженным государством и предателями или мы сегодня скажем, что мы действительно есть народные избранники?".

Но бесполезно это было абсолютно.

 

Я уже в протест, когда уже никто меня не поддерживал, я сказал: "Я слагаю с себя полномочия члена Верховного Совета. Мне стыдно находиться в том органе, где вот этот предатель может здесь присутствовать" (на Горбачёва).

Я не депутата сложила с себя полномочия.

И когда я уже второй раз хотела выступить, председатель палаты у нас был Лаптев, он мне сказал: "Я вам не дам слова. Вы сложили с себя полномочия".

Я говорю: "Позвольте, я не сложила с себя полномочия народного депутата СССР. Я сложила полномочия, и ещё Верховный Совет не принял. Я ещё должна написать заявление".

Они мне уже не давали выступать. В общем, вот такая была ситуация.

 

Денис Ганич: Это было на V Съезде?

 

Сажи Умалатова: Это было на Верховном Совете перед съездом, где мы назначали съезд, где мы принимали решение провести съезд. После путча проходил Верховный Совет. Был Верховный Совет, а потом был съезд. А я была членом Верховного Совета.

 

Конечно, борьба была большая. И бороться в одиночку очень тяжело. Но я знала, что я борюсь за свою страну. Я знала, что я пострадаю.

 

Денис Ганич: Что всё–таки было на этом последнем съезде? Горбачёв сел и...

 

Сажи Умалатова: На последнем съезде ничего не было.

На последнем съезде приняли декларацию по правам человека международную.

Собрал Госсовет. В кулуарах отделил Прибалтику, дал независимость. Это самое большое преступление, которое он совершил. Потому что Съезд народных депутатов не имеет к этому никакого отношения. Здесь он хотел распустить Съезд народных депутатов, чтобы в истории осталось: не он совершает преступление, но и все народные депутаты.

 

Предложение о самороспуске съезда не получило одобрения. И когда уже Горбачёв очень сильно на этом настаивал, уже чтобы пойти на компромисс, они предложили чрезвычайный съезд народных депутатов СССР. Потом проголосовали за чрезвычайный съезд и тут же разработали закон о чрезвычайном съезде народных депутатов СССР. Закон, как правило, в перерыве выдаётся для того, чтобы посмотреть, принять его. Нам закон этот не выдали – выдали по окончанию съезда. Когда мы посмотрели закон, уже пункт о чрезвычайном съезде был вообще ликвидирован. Это тоже было подлог. Это было одно из преступлений, которое они совершили.

 

Александр Богомолов: То есть, нарушены были все процедуры Горбачёвым?

 

Сажи Умалатова: Абсолютно все. Для него ни закон, ни Конституция, ничего не существовало. Ведь даже Конституцию СССР уже он превратил в лоскутное одеяло, потому что каждый день вносились изменения, как грабить страну и как разваливать страну, как ослабить страну, да.

 

Александр Богомолов: Если вы говорите, что V Съезд народных депутатов был нелегитимным, как же все документы, которые были там приняты, дальше пошли?

 

Сажи Умалатова: Нет, он был легитимен. Он не мог быть нелегитимным. Он легитимен был в том смысле, что Верховный Совет СССР назначил дату проведения – съезда. А то, что там принималось, это уже нелегитимно.

 

Александр Богомолов: Как же эти документы тогда дальше пошли, стали работать?

 

Сажи Умалатова: А как же вы хотели? Они дальше пошли, потому что нужен был развал. Потому что вместе действовали Горбачёв, Ельцин и все остальные.

 

Александр Богомолов: Получается, что у всех депутатов, присутствовавших на данном съезде, вот в данный момент на этом съезде не было никакого патриотизма, а только страх за своё собственное положение, за себя, за своих детей: "Я, моя семья".

 

Сажи Умалатова: Можно сказать так. Потому что это даже вспоминать страшно. Вот честно вам говорю.

 

Александр Богомолов: Кучка испуганных людей.

 

Сажи Умалатова: Да. Толпа испуганных людей, да. Я даже представить себе такого не могла. Мне казалось, как человеку, которому дано видеть, слышать, понимать: как можно так вести себя? Жизнь даётся один раз. Всё равно конец у нас один: мы рано или поздно умираем. Но что ты после себя оставишь – это тоже, наверное, очень важно. Для меня это очень важно. Да, я тоже могла быть агентом влияния все эти годы. Если я об этом не говорю и если я об этом не кричу, это не говорит о том, что со мной не работали посольство Соединённых Штатов Америки и другие. Это было. По крайней мере, четыре раза было.

 

Денис Ганич: То есть пытались с вами договориться уже после распада, через посольство был с вами контакт?

 

Сажи Умалатова: Да. Я помню, секретари вторые, третьи секретари не один раз ко мне приезжали домой, со мной беседовали.

Они, правда, не говорили напрямую: "Стань нашим агентом".

Говорили: "Видите, вы такая патриотка. Вас никуда не пускают. Вам ничего не разрешают делать. А у вас дочка. Вы можете...".

Даже предлагали, что дочка будет у меня учиться в Соединённых Штатах Америки, у нас будут все возможности.

 

Даже через Посольство Кувейта (Иван Арчилович и я, когда мы из Ирака приехали) пытались нас отправить в Соединённые Штаты Америки, через другие посольства пытались повлиять. Не потому, что я такая умная и такая сильная. Я думаю, что Господь Бог меня уберёг от всего этого.

Я говорила: "Вы знаете, моя цель – это моя страна, поэтому мне не нужно. Как вам будет нравиться, когда ваши бывшие депутаты или настоящие депутаты будут за дочек, за сыновей, за кусок вашего хлеба где-то служить кому-то? Я буду служить только своей стране".

Потом они отставали. Потом они опять появлялись.

 

Предпоследний раз это было 2003-ий год, когда наша партия шла на выборы. Между прочим, чиновники мне предложили встретиться с директором, Анатолий Иванович его звали, Институт внешнеэкономических связей где-то на Кузнецком мосту находился:

– "С вами хочет встретиться".

Интересно, до сих пор никто со мной не встречался и вдруг: мы зарегистрировались – со мной хотят встретиться.

 

Он мне сказал, что:

- "Все партии уже дискредитированы, они уже ничего из себя не представляют. "Незапятнанной остались только вы. Вам нужно сказать о том, какие у вас проблемы, где у вас какие кандидаты одномандатники (а у нас тогда были одномандатники), какие у них проблемы, какие там надо рабочие места. Всё это профинансируют, всё сделают. Партия ваша будет в Думе, поэтому вам нужно будет... У Конгресса США остаются очень большие деньги по окончанию года. Эти деньги они хотят просто так подарить партии "Мира и Единства".

 

Я так засмеялась, мне так смешно это стало, я говорю:

– "Слушайте, ну хорошо, если они хотят партии "Мира и Единства" подарить, если у них огромные деньги, почему их не инвестировать в нашу российскую экономику и почему бы им не накормить своих голодных людей?"

– "У них же тоже своя политика. Им тоже нужно, чтобы везде у них свои люди были".

– "Вы можете себе представлять, если бы я могла быть их людьми, как вы говорите, я бы давно это сделала. Знаете, вы не первый мне это предлагаете".

– "Зря вы говорите. Селезнёв недавно получил от них денег".

(Селёзнев тогда был Председателем Государственной Думы).

– "Это проблема Селезнёва и Зюганова, но не мои проблемы".

– "Вы знаете, Сажи, значит, вы никуда не пройдёте".

н мне сказал, под Богом говорю).

– "Простите, а что, партия зависит от денег Конгресса США?"

– "Надо быть политиком. Хорошо быть патриотом, но надо быть и политиком".

 

Этот чиновник присутствовал, когда мы разговаривали. Я сказала: "Нет".

 

Денис Ганич: То есть, если вы деньги возьмёте, то пройдёте...

 

Сажи Умалатова: Если я возьму деньги, то я пройду в Государственную Думу, и все одномандатники гарантированно проходят.

 

А! Ещё он так сказал: "Через политику, как хотелось Соединённым Штатам Америки, не получается пока с Россией расправиться".

Он со мной разговаривал не как с патриоткой, не как с председателем партии, он со мной разговаривал как с чеченкой. Тогда же Чечня, чеченцы – это же враги были.

- "Видите, у вас отец убит, у вас всё стёрто с лица земли".

Я говорю: "Вы знаете, то, что вы говорите, мне так противно, что мне просто хочется бежать отсюда".

Да, вот такой разговор состоялся.

 

И потом, когда мы уже ушли оттуда, мне звонил этот чиновник, просил (этот банкир приехал), чтобы я с ним встретилась. Это, как анекдот сейчас звучит, то, что я рассказываю. Если бы мне кто–то рассказал, я бы сказала: "Да это смешно, то, что ты говоришь".

- "Встретиться".

Я сказала: "Я не буду встречаться".

– "Вы можете не брать деньги, но встретиться вы можете? Он же ради вас приехал".

– "Простите, я его приглашала?"

 

Александр Богомолов: А смысл тогда встречаться?

 

Сажи Умалатова: Наверное, смысл был. Если все запачкались...

 

Александр Богомолов: Чтобы раструбить везде, что встречались?

 

Сажи Умалатова: Да. Если я встретилась, значит, будет съёмка, будет запись, всё будет. А ты иди, отмывайся: брала ты деньги или нет, агент ты или не агент.

 

Александр Богомолов: Напишут, что брала.

 

Сажи Умалатова: Да. Я сказала:

- "Ни при каких обстоятельствах, никогда в жизни".

- "Тогда сиди", – он мне сказал.

Вот я и села, что мне дали 0,1% голосов в 2003–м году. В 2007–м году меня сняли опять с выборов уже. Регистрация была пройдена, мы должны были получить протокол о том, что мы участвуем в выборах. Вдруг на второй день появилась информация о том, что у нас 92 подписи не хватает, и нас сняли опять с выборов.

 

Сняли с выборов и, конечно, тут же посольство США отзвонилось, когда меня сняли, уже время прошло. Встретился второй секретарь посольства США. Я даже Хабирову позвонила:

- "Знаете, что-то опять Посольство США хочет со мной встретиться".

Он мне говорит: "Сажи, вы политик умный, вы найдёте, что сказать".

Я ответила: "Я должна вас информировать".

 

И вот в этом зале мы с ним долго разговаривали. Он сказал, что он собирается дальше делать.

- "Видите, как с вами расправляются".

 

Артём Войтенков: Когда это было?

 

Сажи Умалатова: 2007-ой год, когда выборы, когда сняли меня с выборов.

- "Почему бы вам не уйти в оппозицию? Вы же харизматичная. Какие цели и задачи?"

Я говорю: "Мои цели и задачи – это великая моя страна Россия. Других целей и задач у меня нет".

Правда, после этого всё, наверное, уже устали и больше не выходили на меня.

 

Александр Богомолов: По вашему мнению, свет в конце туннеля виден?

 

Сажи Умалатова: А это зависит от нас самих. Виден, я верю в это. Я настолько в это верю, честно вам говорю. Даже когда дочке моей было плохо. Я два раза ей меняла фамилию, я меняла школы, я меняла институты. Она с дневного переводилась на вечернее. И ей досталось очень много из-за меня.

Она однажды так заплакала и сказала мне: "Мама, ну как ты можешь заставить хорошо жить народ, если он этого не хочет?!"

Это ребёнок мне сказал. Это осталось на всю жизнь в памяти моей.

- "Как ты можешь?! Ты сама не живёшь и мне не даёшь жить".

 

Александр Богомолов: То есть надежда умирает последней.

 

Сажи Умалатова: Она у меня даже не умирает. Я верю в это, я знаю, иначе не стоило жить. Если столько было провокаций против меня, столько аварий мне делали, но выжить, жить... Я даже вчера сказала: "Чтобы я даже с вами сегодня сидела, нет никаких причин, но для чего–то Бог меня сохранял".

 

Артём Войтенков: Против вас настоящие попытки были вас убить, убрать?

 

Сажи Умалатова: Абсолютно свободная дорога, четырёхполосная, когда догоняет машина и бьёт прицельно... Они, наверное, думали, что я сижу впереди. У меня очень сильно интуиция развита. Я так оглянулась почему-то. Смотрю: несётся "БМВ", огромная чёрная машина, на такой скорости и по мере приближения к нам берёт вправо.

Я думаю: "Что он делает?"

От удивления я не могла ни слова сказать. Я наблюдала, думала: "Сейчас отъедет". Иван Арчилович был за рулём. Если бы я хотя бы слово сказала "останови машину", мы могли бы выйти оттуда. Догоняет эта машина и прямо в первую дверь как начала бить: отъезжает – бьёт, отъезжает – бьёт. Три раза он ударил.

 

Артём Войтенков: То есть он бил со стороны сиденья переднего пассажира.

 

Сажи Умалатова: Да, переднего.

 

Александр Богомолов: Это не просто случайно ударился, а целенаправленно бил?

 

Сажи Умалатова: Я не знаю, посудите сами. Главное - бьёт, отъезжает, ещё бьёт. Три раза он ударил. А я сзади сидела.

Я говорю: "Иван Арчилович, что они делают?"

Он говорит: "Они нас убивают".

И когда третий раз он ударил...

Это был какой–то Божий промысел. Я не знаю, как это понять. Вы видели, как крутится вихрь? Я даже не найду слова, как сказать... Вихрем закружилась эта машина на месте. Это просто видеть надо, это нельзя передать. И она развернулась против дороги, помчалась назад и ударилась о столб (это недалеко от моста было), железобетонный столб.

 

Денис Ганич: Где и когда это было?

 

Сажи Умалатова: Это был 2006-ой год, на Пасху это было, в день Пасхи. Я ехала в область, у меня брат болел там, в больницу ехала. Потом догнал ещё человек на красных "Жигулях". Уже милиция, все подъехали.

Он говорит: "Я ехал, я наблюдал: они целенаправленно вас били".

Я тут же, когда повернулась и увидела, что они ударились в столб, говорю:

– "Иван Арчилович, пойдёмте их спасать. Наверное, они погибли".

Вот это у меня - "спасать", "помогать".

– "Да пошли они к чёрту. Они нас убивали, а ты пойдёшь их спасать".

 

Даже вот такое, видно, на интуитивном уровне – "спасать". И, конечно, оказалось, у них бронирована была машина, ничего с ними не случилось. Они вышли, я вышла и говорю: "Вы что делаете?" Они наоборот начали ругаться со мной, кричать на меня.

 

Александр Богомолов: А кто были? Русские были?

 

Сажи Умалатова: Да, русские были. Один был пожилой человек, а этот...

 

Александр Богомолов: Двое?

 

Сажи Умалатова: Двое, да. Одному лет под 50 было, а другому лет 40. Такая бритая голова у него, чёрная кожаная куртка. Он так начал на меня ругаться.

Я говорю: "Ну что? Задание не выполнил, да?"

 

Александр Богомолов: А что ругался–то?

 

Сажи Умалатова: Что не убил меня. Как же?! Наверное, так, а что не ругаться, я не знаю.

Я говорю: "Вы что делаете? Вы что, с ума сошли? Вы что, смертники?"

Он так ругался на меня, несмотря на то, что и ДПС, и милиция, все стояли там. Он просто кричал на меня.

Я говорю: "Ну что, не выполнил? Не профессионал ты, да".

 

Ирина Володченко: А он?

 

Сажи Умалатова: Он ругался, продолжал ругаться. Он просто был...

 

Александр Богомолов: Он, наверное, в шоке был.

 

Сажи Умалатова: Он был озверевший. Представьте себе, бил так, но вот это, как их Бог развернул... Кроме Бога, кто мог так сделать?

 

Артём Войтенков: Так последствия какие–то были? Это авария, должно быть следствие.

 

Сажи Умалатова: Как же? Было. Тут же нам. Очень интересно: ещё не успели они там стукнуться, налетели все вплоть до начальника областного ГУВД, милиции, штук десять машин подъехало. Тут же они нам предложили, сказали:

- "Да зачем вам эта страховка? Мы их знаем. Давайте мы вам и машину отремонтируем, и всё сделаем".

 

Александр Богомолов: Это кто предложил? Из "БМВ" которые?

 

Сажи Умалатова: Нет, они с нами даже и не разговаривали. Милиция. Но зная о том, в каком положении я находилась, я знала, что от властей у меня не будет никакой поддержки.

Иван Арчилович говорит: "Что будем делать?"

Я говорю: "Давайте согласимся. Всё равно видно, что всё это...".

Потом я через ФСБ пыталась узнать, что это, как это, описала.

- "Да, – говорит, – это какие–то люди. Это не..."

Так, замяли всё. В общем, всё замяли. И до этого у меня была авария. Три аварии у меня было, но вот эта, конечно, была классная.

 

Ирина Володченко: Кто заказчики, не выяснилось потом?

 

Сажи Умалатова: Дорогая моя...

 

Александр Богомолов: Горбачёв.

 

Сажи Умалатова: Ну а что? Всё может быть. Он же управляет ещё. Коммунистическая иерархия до сих пор у них работает, между прочим. Вы что думаете, КПРФ сидела бы со всеми своими членами Политбюро и коммуняками в Думе, если бы Горбачёв и Яковлев их не сосватали Департаменту США и президенту?

Яковлев тогда сказал, он не скрывал: "Я сказал, что это самая вменяемая оппозиция".

Это самые вменяемые (!), поэтому у нас вменяемая оппозиция. И почему он, когда на посла что-то сказал случайно, Зюганов, вспомните, как он плакал, как он дрожал, что он это не говорил, когда Департамент США выступил и сказал, что объявляет его чуть ли не персоной нон грата (persona non grata). Он настолько трясся, это был такой позор- -, что это не так было, что не так сказано.

Поэтому они сказали открыто:

- "Он с нами советуется, он к нам ездит. Он всё время на связи с послом. Он даже и с президентом встречался".

 

Александр Богомолов: И до сих пор?

 

Сажи Умалатова: Это до сих пор, да. Они открыто сказали об этом. И главное, народ этот, так называемые коммуняки патриоты, тоже проглотили. Средства массовой информации кому у нас сегодня подчиняются? Им подчиняются. Захотели – они могли бы вместо Зюганова сказать: "Это Умалатова в Департаменте была". Хорошо, хоть так не сказали. Сегодня ситуация какая–то гадкая. Но справиться с ними надо.

 

Ирина Володченко: Он сейчас открыто в СМИ что-то говорил про вас, по-моему. Нет?

 

Сажи Умалатова: Горбачёв?

 

Ирина Володченко: Да. Что-то он сказал.

 

Сажи Умалатова: Да он никогда не перестаёт обо мне говорить. Он никак не может простить: как же, такой великий, а одна Умалатова здесь вышла и выступила.

 

Ирина Володченко: Идейный враг.

 

Сажи Умалатова: Да, он всегда об этом говорит.

У меня есть такая мысль сейчас (я газету ставропольскую взяла): подать на него в суд, пусть он сам докажет, кто меня заставил выступить против него. Я говорю: "Твои рабы что ли?"

 

Александр Богомолов: То есть он говорит, что вы под давлением что ли это сделали?

 

Сажи Умалатова: Он не говорит, что под давлением. Он это говорит очень осторожно. Он говорит о том, что подговорили. Он мягко говорит, но он же говорит об этом. Вот сейчас он уже не называет, кто. Раньше говорил: Лукьянов.

 

Лукьянов – это самая большая проститутка на белом свете, который делал всё, то нужно Горбачёву. Потому что все законы, все изменения, всё, что нужно было Горбачёву, он давил на депутатов и протаскивал. Поэтому, конечно (я и тогда сказала), если бы хоть один человек в Великой стране нашёлся, который сказал бы мне: "Иди, выступи против Горбачёва", то я просто перед ним на колени встала бы. Знала бы, что есть хоть один человек в стране, который не боится ничего.

 

Они сегодня боятся. Вот эти все члены Политбюро, все, которые были в партийных советских работниках, даже кому уже сто лет, они боятся. Главное, когда ты с ними встречаешься, они начинают обливать его грязью:

- "Этот предатель, этот такой, сякой и до сих пор ходит на воле".

Как только ты говоришь: "Давайте мы его осудим, давайте создадим трибунал против него".

Всё: у них начинается дрожь. Вы знаете, это очень интересное явление. Они боятся до сих пор.

 

Артём Войтенков: Потому что если одного осудишь, тогда и вся цепочка потянется.

 

Сажи Умалатова: Абсолютно правильно, потому что страну грабили вместе.

 

Александр Богомолов: Да. Всех цеплять надо.

 

Сажи Умалатова: Все. Они же прекрасно понимают. Как только потянется вот этот предатель, агент, ничтожество, как мы его потянем... Это ничтожество. Его человеком нельзя назвать – это ничтожество. Я очень много думаю: какое применение можно дать этому человеку и вообще Коммунистической партии Советского Союза, верхушке партии. Я считаю, это какой–то подвид людей. Такое впечатление, что их одна мама родила, от одного отца, и в одном помещении их, как секту, воспитали. И вот сегодня у них страх, они боятся Горбачёва по сегодняшний день, потому что разграбили, растащили. У кого в руках сегодня находится богатство страны? У высших партийных работников, директоров, внуков, жён, детей. А простой народ же ничего не получил.

 

Артём Войтенков: Ваучер.

 

Сажи Умалатова: Ваучер получил. А я даже ваучер не получила – принципиально. Я призывала народ не получать эти ваучеры. На Театральной площади я выступала, говорила, что это полный обман. А Ампилов там становился и говорил: "Не слушайте её!" И потом забрал все ваучеры у бабушек.

 

Артём Войтенков: Их скупали за пакет гречки.

 

Сажи Умалатова: Да, за бутылку водки, за десять рублей, за сапоги.

 

Ирина Володченко: Референдум за сохранение СССР был же? 70% проголосовали "за".

 

Сажи Умалатова: Когда уже все видели, что (между прочим на IV Съезде это было, после моего выступления) всё-таки обстановка была очень накалена, когда ни один человек не мог ко мне подойти, мимо пройти. Только английский журналист ко мне подошёл, чтобы со мной поговорить. Я помню, как я поднялась в буфет попить кофе или воды, потому что всё пересохло в горле, и когда я подходила к столу, все разбегались депутаты. Я подойду к одному столу – разбегаются, подойду к другому – разбегаются. Я решила, чтобы их не смущать, спуститься и подождать, пока перерыв закончится, потом поднимусь и попью кофе.

 

Кто меня встретил у входа, когда я выходила из зала заседания? Обычно народу же много было. Я в гордом одиночестве выходила, потому что все депутаты не то что убежали – шли через другие двери. Владимир Вольфович Жириновский! Тысячи камер. Это же был взращенный КГБ и Горбачёвым Жириновский, тогда он был никто и звать его никак было. И он как начал кричать на меня, что я предатель, и что рабочие в 1917-ом году развалили Великую Империю, и что я сегодня хотела великого Горбачёва, который принёс свободу, мир, благополучие, счастье не только в нашей стране, но и во всём мире – я хотела сегодня его отправить в отставку. Он так на меня орал. Я сначала была ошарашена. Я не могла понять - что это? Как? Я первый раз в жизни видела вот такое чудовище.

 

Артём Войтенков: Вы его вообще раньше как?

 

Сажи Умалатова: Не видела!

 

Александр Богомолов: Это было в 1991-ом году?

 

Сажи Умалатова: 1990-ый год, 17-ое декабря, первый перерыв после съезда.

 

Денис Ганич: Он тоже участвовал в голосовании?

 

Сажи Умалатова: Ничего он не участвовал. Его привели, чтобы показать, как народ против меня, чтобы мир увидел.

 

Александр Богомолов: Это его первое шоу было.

 

Сажи Умалатова: Да, это его первое шоу было. Его привели народу показать, миру показать.

 

Александр Богомолов: То есть он из народа был?

 

Сажи Умалатова: Да. "Я вышел родом из народа, как говорится – парень свой". Я не могу понять, я ошарашено смотрю на него. Вот эти какие-то сальные огромные кучерявые волосы у него были, короткие брюки были, какой-то он был весь неопрятный, и вот эти огромные красивые синие глаза. Он орёт, вообще слова не даёт сказать.

 

Александр Богомолов: И камеры, да?

 

Сажи Умалатова: Десятка два камер было. Вот интересно было бы достать эту запись.

Я ему говорю:

– "Слушай, ты, чудовище, ты откуда взялось? Ты кто такой? Дрянь паршивая, иди голову помой свою!"

Честное слово, это было так.

– "Я тебя на две части сейчас разделю".

Конечно, я не смогла бы его разделить.

– "Такие, как ты, мать родную предадут!" - начала кричать на него.

 

Знаете, что он мне сказал?

- "Да, предам. За власть я предам мать родную".

Я клянусь вам, он мне сказал об этом – "за власть предам". Вот первая встреча у меня была с Жириновским.

 

Денис Ганич: Владимиром Вольфовичем.

 

Сажи Умалатова: Да. Потомперерыв закончился, третий звонок прозвенел. Я решила пойти попить кофе. Я поднимаюсь, это чудовище из буфета, уже наевшись, довольный, идёт мне навстречу. И уже рот до ушей (он уже свою роль сыграл), издали начал мне улыбаться. Я ему говорю:

– "Слушай, ты, вроде бы ты приличный человек. Посмотри, какие у тебя красивые глаза. Ты чего так орёшь?"

– "А как же мне не орать? Я же партию создаю. Это тебе легко: тебя весь мир знает".

– "Если ты будешь так орать, ведь от тебя все разбегутся".

Мне так казалось тогда. Люди приличные идут к приличному человеку, интеллигентному. Оказалось, всё не так.

– "Ты научи меня, как себя вести. Я же не знаю, я новичок в политике".

– "Извини меня, если ты до сих пор не научился, я тебя уже не научу".

 

Часто бывало, как я иду на заседание в Кремль, он или здесь, у Спасской башни или там стоял всё время, хотел, чтобы кто–то у него брал интервью.

Он мне говорил:

– "Сажи, ну, дай журналистам интервью".

– "Ну, ты дай!"

– "А у меня не берут".

Да, вот такой Жириновский, правда.

 

Александр Богомолов: Ну, это начало.

 

Сажи Умалатова: Да, это начало. Вот такой он был. И потом на наши мероприятия он приходил – он совсем другой был. Жириновский знает, что он делал.

 

Денис Ганич: Ну,молодой был. В 1993-ем году, когда выборы были в Первую Думу.

 

Сажи Умалатова: Я ему помогала подписи тогда собирать, несмотря ни на что. Он даже обратился за помощью ко мне тогда.

Жириновский, правда, в Думе выступал, говорил, что меня не надо пускать на выборы. Это, оказывается, они получили из Америки заказ. Зюганов Жириновский, Миронов, Семигин подписали обращение во ВЦИК, чтобы перепроверить мои подписи, так как у меня подписи недействительные.

 

Денис Ганич: Это в 2007–м году?

 

Сажи Умалатова: В 2007–м году, да. Так как уже прошёл слух, что подписи проверены. Потом Жириновский с трибуны Думы кричал о том, что надо меня не пускать на выборы. Вот судьба-злодейка. Но я не думаю, что это он сам по себе сделал. Когда эти объединения происходили, мы же проверку прошли, а другие... Даже КПРФ не прошла проверку. Тогда в протест этому Томаровский даже ушёл с должности начальника департамента управления Министерства юстиции, потому что у них не было 50 тысяч подписей.

 

Меня три раза в год проверяли. Вдруг, когда 11 партий осталось, верхушка решила опять (может, это заказ был, не знаю) уплотнить партии. Всё делалось, конечно, чтобы меня убрать. Как только меня убрали, всё успокоились.

 

Вдруг меня приглашает Жириновский в Думу. Я думаю: пойду, посмеюсь. Решила пойти. Он меня так по–царски встретил: с подарками. Растолкал всех своих охранников: "Что вы здесь стоите? Как, вы её на руках не занесли?!". Опять шоу. Он говорит:

– "Объединяться".

– "С тобой что ли?" (Я с ним на "ты" разговаривала).

– "Да. Почему нет? Женщина, лидер партии, незапятнанная нигде (это он отмечает). Человек, который сумел выстоять и свою биографию сохранить, – это ты. Поэтому если бы мы объединились, у нас было бы всё хорошо. Я обещаю и члены партии: всё будет хорошо".

– "Слушай, ты вообще соображаешь, что ты говоришь? Ты выступал во всех средствах массовой информации, подписал обращение против меня, выступал с трибуны Государственной Думы меня не пускать меня на выборы. И ты меня сейчас приглашаешь, чтобы я с тобой объединилась?! Как ты себе это представляешь?"

– "Я поддался средствам массовой информации, поэтому выступал".

– "Нет, ты не средствам массовой информации поддался – это вы разожгли средства массовой информации. Ты выполнил указание своего хозяина, вот и всё".

 

Был вот такой штрих в жизни. Когда в 2001-ом году мы летели из Ирака, у него положение было очень плохое, стоял вопрос, что он вообще никуда не пройдёт, ничего, у него и партии не было. Проверили, я помню: в Краснодарском крае у него было 39 человек, у меня – 417 (одной справкой тогда проверялись партии). Здесь с властью не очень сложилось, настроение отвратительное у него. И он мне тогда тоже в самолёте предложил:

– "Давай объединимся. Я даю тебе слово, что ты будешь премьер–министром России (я тебе сделаю). Мы победим, если мы объединимся".

– "Слушай, Жириновский, я не дожила до такого, чтобы Жириновский мне дал премьер–министра России. Я же ещё живая! Ты что с ума сошёл? Ты дай себе! Ты любишь власть".

 

Историй очень много, тысячи, всего не расскажешь. Здесь, конечно, лидеры партии так называемые и оппозиции - все хорошо против меня поработали. Но ничего, я жива, здорова, и спасибо им. Потому что благодаря им я становилась сильнее, я знала, что я на верном пути, на правильном пути.

Поэтому я всегда говорю: "Дай Бог здоровья моим врагам. Благодаря им мы становимся сильнее".

Конечно, это было и больно, и тяжело. Но сейчас есть что вспоминать, смешно.

 

Ирина Володченко: Был результат референдума?

 

Сажи Умалатова: Когда после моего выступления, когда накалённая была обстановка... И тут же вся страна, весь мир: телеграмма за телеграммой – поддержка. Они у меня ящиками стоят. Пошли правительственные телеграммы в мою поддержку.

 

Денис Ганич: После выступления на съезде?

 

Сажи Умалатова: После выступления на съезде. Это просто не передать такую поддержку. И когда пошли на депутатов на мужчин от избирателей телеграммы:

- "Надевайте юбки! Вы не мужчины, вы трусы, вы сволочи. Мы вас отзовём!"

Когда давление пошло, и депутаты как-то уже начали со мной разговаривать, общаться, потому что они поняли, что не Горбачёв может их судьбу решать. Они завтра приедут в округи, а их там отзовут.

 

Александр Богомолов: То есть осознали.

 

Сажи Умалатова: Да. Здесь уже они начали со мной в третий, четвёртый перерыв разговаривать. И потом народный депутат (Тамара, по–моему, её звали, из Ульяновска доктор, главврач больницы, по–моему, профессор – умная, хорошая женщина была) встала и говорит:

- "Мы видим, что страна не туда идёт, поэтому я хочу, чтобы сегодня же, сейчас же мы проголосовали, какой путь мы выбираем: сохраняем мы страну или нет. Я ставлю, как депутат, на голосование за Союз Советских Социалистических Республик, чтобы мы проголосовали".

И здесь у Горбачёва истерика началась. Он как начал орать.

 

Денис Ганич: Это голосование о референдуме.

 

Сажи Умалатова: Нет, голосование за сохранение Союза Советских Социалистических Республик. Тамара вот эта, народный депутат, женщина из Ульяновска внесла.

 

Александр Богомолов: Это голосование на IV Съезде?

 

Сажи Умалатова: Да, голосование на съезде.После моего выступления, когда всё накалилось, она говорит:

- "Мы не можем понять, Михаил Сергеевич, куда вы нас ведёте и что вы со страной хотите сделать. Поэтому моё предложение: на этом съезде поставить вопрос на голосование за Союз Советских Социалистических Республик. Это моё предложение".

Он повозмущался и поставил: деваться некуда. И 87% оголтелых народных депутатов проголосовали за Союз Советских Социалистических Республик.

 

Он здесь как начал кричать. Я думала, он сейчас не только из трибуны Президиума вывалится – что он из штанов выскочит.

Он начал орать:

- "Союз Советских Социалистических Республик? Хорошо. Раз вы так, значит, у меня есть право ставить вопрос. Я ставлю этот вопрос на референдум, народ должен это решить".

 

Представляете себе? Казалось бы, бери, тебе депутаты дали такие полномочия. Это говорит Генсек, президент Великой державы. Зал замер, ничего не может понять. Депутаты думали, что они неправильно сделали. Он вынес на референдум этот вопрос, надеясь на то... Вспомните: война, конфликты, СМИ, Азербайджан, Ош, Сумгаит. Там чего только не было - Грузия, Литва, Прибалтика. Он надеялся.

 

Он говорит: "Не вы должны высказываться (не мы – депутаты, представляете?), а народ".

И он выносит на 17-е марта референдум за сохранение Союза Советских Социалистических Республик. И народ 78,85% голосует за сохранение Союза Советских Социалистических республик. Народ голосует (!), при всём, что творится в стране. Страна просто пылала: там и пожары, и ненависть, и конфликты – всё, что угодно было. Самое интересное, что Украина проголосовала 70,7%.

 

Тогда я в Верховном Совете я задала вопрос Лукьянову:

- "Хорошо. Вот в такой тяжелейшей обстановке сегодня народ оказался мудрее и Генерального секретаря, и президента, и нас, депутатов, он сказал "ДА" Союзу. Можем ли мы гарантировать народу и сегодня сказать народу, что мы сохраним волю и подчинимся воле?"

Я Лукьянову задала этот вопрос. А я знала, что они будут разваливать. Он мне не ответил на этот вопрос, Лукьянов. Правда, Верховный Совет принял постановление, утвердил этот референдум. А закон был принят на Съезде народных депутатов СССР о том, что волеизъявление народа это священно.

 

Александр Богомолов: То есть законодательно Советский Союз должен был быть сохранён.

 

Сажи Умалатова: Абсолютно правильно, но... Горбачёв не посчитался с волей народа. Даже за то, что он попрал волю народа Великой державы, он за это, только за один этот поступок должен был сидеть в тюрьме или быть повешенным. Он не посчитался с этим – с волей народа, как будто ничего и не было. Вот это самое страшное. Если даже ничего не взять: то, что он опустошил страну, что он вывез всё... Он сделал сто миллиардов долга за пять лет.

 

Когда он пришёл к власти, внешний долг Советского Союза был 7 миллиардов долларов, а нам должны были, по-моему, где-то около 60 миллиардов долларов, если я не ошибаюсь (у меня была такая цифра, я могу ошибиться). 100 миллиардов долга за 1985-1990-ые сделал, опустошил страну, полки магазинов, сделал народ настолько... У народа деньги были, а купить нечего было. И потом Павловскую сделал реформу, зная о том, что у людей много денег на руках, а купить нечего, для того, чтобы ещё противопоставить Советскому Союзу. То есть он каждый шаг свой делал для того, чтобы народ противопоставить, чтобы развалить страну, чтобы не вышел народ на улицу, когда развалится страна.

 

И никто у него не спрашивает: куда делись 100 миллиардов? Мы очень деликатно расплатились с Западом за эти 100 миллиардов долга, который Горбачёв сделал.

 

Артём Войтенков: В смысле, Путин расплатился.

 

Сажи Умалатова: Ну, да, наша страна, Россия, российский народ, уже после

развала, а ведь прекрасно можно было... Когда я проводила VI Съезд народных депутатов СССР, чрезвычайный. Правда, там присутствовали те, которые проголосовали против Горбачёва, около 500 человек, мы там сказали о том, что

- "За всё, что сделано: ни за долги, ни за те преступления, которые Горбачёв сделал, – российский народ не несёт ответственности".

Мы приняли такое постановление.

 

Александр Богомолов: Это было когда?

 

Сажи Умалатова: Это было 17-го марта 1992–го года, я провела Чрезвычайный Съезд народных депутатов СССР. Тогда, конечно, меня хотели арестовать, посадить в тюрьму за измену Родине. Там целые постановления заседания Президиума Верховного Совета РСФСР – там чего только не было, тоже отдельная история. Но я провела этот съезд. Арестовывали депутатов, не давали выезжать, увольняли с работы, снимали с самолёта. Там ужас, что творилось! Конечно, я натворила много дел в этой жизни. И никто у него не спросил об этом.

 

А то, что он 280 миллиардов рублей продал за границу (280 миллиардов, вдумайтесь!) за 12 миллиардов долларов. Тогда стоил доллар 62 или 65 копеек. Вот вдумайтесь: 280 миллиардов рублей он продал за границу за 12 миллиардов. Даже копейка не выходила за рубль (это швейцарскому банку). У нас бюджет страны, Советского Союза, был 139 миллиардов. То есть деньги из загашников вытаскивали, которые они наворовали, и через Фонд Раисы Максимовны, через созданные вновь фонды, через КГБ-шников. И вдруг, представьте себе, "Мост–банк" был создан и Байбаков становится там чуть ли не вице президентом банка. То есть все наши богатства, деньги аккумулируют туда. Все алмазы, золото, всё вывезли из страны, ослабили таможенные и изменили таможенные правила СССР.

 

В общем, никто ничего не спросил. Когда он уходил, казна была абсолютно пустая, и власть, которая пришла – новая, ельцинская, они даже не спросила у него: "Где деньги? Куда делось?". Потому что им было наплевать. Они знали, что много собственности в стране, богатая страна, и "мы сейчас всё распродадим, для себя наворуем".

 

И поэтому этот человек совершил, вы знаете, такие преступления, для которых, наверное, и статью трудно найти. Я часто думаю, если мы будем его судить: под какую статью мы его подведём? Потому что в мировой практике не было такого предательства, такого воровства. Он столько совершил преступлений, что это просто даже...

 

Артём Войтенков: Ни один человек в истории такого не совершал.

 

Сажи Умалатова: За всё существование мировой практики такого предательства, такого чудовищного грабежа страны, измены не было. Я очень люблю историю, думаю иногда: есть ли аналог? Нет. Это такой экземпляр. Меченый он, наверное, не зря. Он не зря немцам служил: воровал у соседей кур, уток и кормил немцев, которые пришли нас убивать - Болдин писал это в своей книге. Даже калмык полицай его избивал за это, ненавидел за то, что он воровал у людей кур, гусей, щипал и готовил немцам еду.

 

Александр Богомолов: То есть изначально, с детства предательство было.

 

Сажи Умалатова: Да, с детства он пронизан, пропитан, да. Такого человека Коммунистическая партия поставила во главе Великой державы. Это не партия. Этой партии тоже надо наряду с ним дать оценку за всё, что она натворила. У них он идейный Бог, мне кажется, он ими управляет, потому что пока ты с ними с какими–то конкретными вопросами не столкнёшься, ты не знаешь, потому что они же тебе поют. А как только говоришь: "Горбачёва к ногтю", - они или делают вид, что не слышат, или всё. Так что предатель в действии – агент, предатель, изменник, ничтожество.

 

Вы знаете, ничего личного. Всё, что он сделал со страной, это страшно. Мне многие говорили: "А, ты потеряла власть, тебе не дали власть". Да у меня была власть, и я её сознательно отдала. Я могла бы, как это другие делали, из рук в руки переходить и идти вперёд, если бы я преследовала какие–то корыстные, властные цели.

 

Моя цель была – это Великая держава. А когда у тебя нет Великой страны, когда ты не можешь ею гордиться, то какая это жизнь, как ты можешь жить? Жизнь – это то, что ты оделся, обулся, наелся, потусовался? Это жизнь? Нет. Для меня это не жизнь. Для меня, когда Великая держава, и я могу ею гордиться – это жизнь. Когда все люди живут в достатке, в достоинстве, когда народ чувствует в этом государстве себя хозяином, когда народ чувствует свою востребованность. Каждый человек в государстве должен чувствовать свою востребованность, тогда народ отдаётся полностью. А наш народ, он вообще уникальный народ. Но сегодня у нас народ забыт, он говорит: "Мы никому не нужны".

 

Мы должны дать почувствовать народу, что он востребован, он нужен. Без народа у нас государства не может быть. Из грязи Горбачёва государства не может быть. Поэтому я думаю, что мы все должны объединиться и восстановить независимость, суверенитет нашей Великой державы.

 

Великая держава – как красиво это звучит!

Это мне так близко, хорошо. Я просто другого не знаю.

Я никак не могла понять:

- Те, которые разваливают нашу страну, те которые её ненавидят, те которые её охаивают, очерняют – все находятся во властных структурах, все в фаворе, все на телевидении.

- А тот, кто защищает страну - над ними издеваются, смеются, высмеивают.

 

Александр Богомолов: В опале.

 

Сажи Умалатова: Вот я 25 лет живу в такой ситуации. Но я ни о чём не жалею, потому что я Родину не предавала – это самое главное для меня. Но жалею об одном – то, что у меня похитили дочку, сотворили, это была очень сильная боль, этого бы я не хотела повторить. А остальное... Несмотря на то, что я пережила, перенесла, я бы точно так же себя вела. Потому что в этой жизни не главное: богатство, деньги, власть.

 

Для меня главное – это не предавать, не продавать, я так воспитана.

Это меня мой отец так воспитывал: в горе не унижаться, в счастье не возвышаться, не предавать, не продавать, никогда не терять честь и достоинство.

Я пыталась это не терять. Теряла я его или нет, не знаю. По крайней мере, не предавала, поэтому так трудно. Всем трудно, кто не идёт по течению, это всегда так было.

 

Я думаю, что моя мечта, чтобы понесли ответственность те, кто развалили нашу Великую державу Советский Союз и те, которые хотят сегодня развалить нашу страну Россию – понесли ответственность при моей жизни. Я убеждена, что так будет.

Цель вот такая: обязательно восстановить суверенитет, независимость. Всем вместе и призвать всех наших граждан, которые любят нашу страну, поддержать президента Путина в этой жёсткой, сложной, тяжёлой борьбе.

Борьба неравная, сегодня вопрос стоит: быть России или нет.

 

У нас народ патриотичный, особенно молодёжь. Я думаю, что мы выстоим, мы победим. Вот тот нарушенный суверенитет мы должны восстановить.

Такая Великая держава, с такой богатой историей, с такими богатыми природными ресурсами, с таким народом, как русский великий народ, весь российский народ – мы не можем быть в оккупации, мы не можем находиться, чтобы нам извне диктовали. Это унизительно, это оскорбительно. Для меня это очень унизительно.

 

Есть у меня всегда один лозунг: "Родина или смерть". Если Родина болеет, если Родине плохо, каждому человеку должно быть плохо и каждый человек должен вставать на её защиту. Поэтому я убеждена, что так и будет.

Мы так возродимся, что всем мало не покажется.

 

Набор текста: Наталья Альшаева

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv – образовательное интернет телевидение

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (969 мб)
Видео MP4 640x360 (376 мб)
Видео MP4 320х180 (208 мб)

Звук:
( мб)
( мб)
Звук 64kbps MP3 (43 мб)
( мб)

Текст:
EPUB (47.72 КБ)
FB2 (139.03 КБ)
RTF (767.39 КБ)