Подписка на RSS - Артак Гезумян

Артак Гезумян

портрет: 

Как живёт Америка 11

Реклама американской мечты.
Америка - страна с низким духовным уровнем, где каждый день торгуют богом. Там намеренно выращивают бездумных, безответственных потребителей, которыми легко управлять. Американец должен бегать в кредитной карусели, не задумываясь, что выполняет чужую волю. Надо иметь последнюю модель телефона, надо соответствовать стандартам общества потребления - иначе станешь мусором. Высшее образование доступно немногим, а уровень среднего низок - и незачем учиться тому, что не приносит деньги.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Артак Гезумян

Как живёт Америка 11

Видео http://poznavatelnoe.tv/gezumyan_usa_11

 

Артак Гезумян

Ольга Гезумян

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv/

 

Артём Войтенков: Артак и Ольга, вы хотите рассказать про Соединённые Штаты Америки, где вы прожили. Но сначала расскажите кратенько про себя, чтобы зрители понимали кто вы, как туда попали и сколько лет там прожили.

 

Артак Гезумян: Я - армянин, жил всю жизнь в России, а Ольга украинка, из Луганска. Мы попали в Америку в 2007-ом, в 2008-ом в разные промежутки, один-два года разницы. И там мы встретились спустя 3-4 года, и вот мы уже 3 года вместе.

 

Артём Войтенков: А что вас туда привело?

 

Артак Гезумян: Сложно так сразу сказать одним словом, потому что это долгая история. Это, я думаю, началось ещё со школьных лет, когда представление о том, какое должно быть будущее складывалось из кино, из музыки. Ведь ребёнок стремится больше именно к тому объекту, где больше эмоциональный подъём он испытывает. Когда ты ощущаешь себя суперменом или каким-то человеком, который может что-то больше или радуется жизни, ты к этому тянешься и видишь вокруг много людей таких же, которые говорят об этом хорошо, говорят об этом как-то необычно, и ты понимаешь, что ты не ошибаешься. И это подтверждается год за годом и это говорят взрослые, говорят важные люди, об этом говорят все, и ты видишь, что альтернативы никакой нет, и ты хочешь это увидеть.

 

Когда я учился на лингвиста, у меня была цель не языкознания изначально, а именно изучить языки, у меня английский, французский, изучал немецкий немножко. Но было желание именно изучить и понять то, что происходит там изнутри, чтобы точнее знать именно, что меня сделало таким, куда я стремлюсь. Когда уже закончил учёбу, надо было самоопределяться как-то, куда-то подаваться, и было решение, что лучше попробовать там, где тебе обещают больше, то есть говорят, что ты можешь столько же, сколько человек, который имеет богатых родителей, богатую династию, - ты можешь ровно же столько же.

 

Артём Войтенков: То есть вас просто привлекли возможности?

 

Артак Гезумян: Возможности, да. Потому что это грандиозно звучит, знаете, что ты можешь столько же, сколько те, которые там, изначально у них всё есть. Я думаю, что у Ольги вполне аналогичная история - испытать себя.

 

Ольга Гезумян: Я родилась в маленьком городке Луганской области, и у нас в школе были программы, обмен: американские студенты приезжали к нам и у нас тоже отобрали 10 учеников из школы и мы поехали туда. Вот это был мой первый опыт и с этого началась какая-то американская мечта.

 

Артём Войтенков: Понравилось, да?

 

Ольга Гезумян: Нет, в принципе, знаете, понравилось. Именно школьное образование не понравилось, потому что мы там цветочки растили и пирожные какие-то делали и ничего такого. Математику - они в 11-ом классе не знали ничего, именно в этом плане не понравилось. Понравилось просто, потому что благоустройство было лучше. Вы понимаете, маленький город Луганской области как выглядит и как выглядит Коннектикут - самый богатый Штат Америки. То есть я определённо вижу, что есть люди, которые живут намного лучше, намного качественнее, естественно это привлекает.

 

И впоследствии я уже выучилась в Киеве, поехала работать в Америку, и там осталась по стадному инстинкту. Как-то все оставались и я осталась.

 

Артём Войтенков: Хорошо, вы прожили в Америке, сколько там, с 2007-го, с 2008-го?

 

Артак Гезумян: Нет, в 2007-ом я первый раз уехал, но я там не остался. Я опять же по стадному инстинкту понял, что мне надо в Москву, потому что это было моё тогда, и это было очень важно для меня именно жить и работать среди себе подобных. В какой-то момент что-то стало не получаться, и мы с братом решили попробовать там.

 

Артём Войтенков: И сколько лет вы в общей сложности прожили в США?

 

Артак Гезумян: 6 лет.

 

Артём Войтенков: 6 лет, хорошо. Тогда расскажите нам подробнее.

 

Артак Гезумян: Первый год жизни проходил в Калифорнии в размеренном, расслабленном состоянии, такой ознакомительный год. Мы ездили по всей Калифорнии, смотрели, что происходит на западном побережье, это самое заманчивое место, которое можно сказать воспитало столько народа во всём мире. И мы удивлялись каждый раз, что мы не находили подтверждения тому, что это происходит здесь. То есть фильмы, все эти образы, они вроде бы есть, вроде бы они и привели нас сюда, а вроде бы ходишь, а их здесь нет.

 

И понемножку начинается какой-то конфликт внутри, то есть когда ты не находишь подтверждение тому, в чём ты глубоко убеждён. Через какое-то время мы решили, что Калифорния - место для лентяев, для лодырей, которые просто живут какими-то пассивными источниками дохода. Показать волосы себе, мышцы показать, и ещё что-то такое сделать не важное, и заработать на этом, на следующий месяц оплатить свои счета.

 

Через год после Калифорнии мы уехали в Нью-Йорк и там всё понимание того, что это и есть, там произошло. В Нью-Йорке мы начали. Прямо сразу же попали в 2008-ом году-2009-ый год ипотечный кризис, апогей был. И проблема там очень устойчивая во все времена - у них нет собственного жилья, особенно в мегаполисах, они все живут на съёмных квартирах. И этот кризис, он заставил людей немножко экономить, потому что они кто-то работы лишился, кто-то ещё чего-то, и у них не хватает денег на оплату хорошего жилья, надо переезжать на какое-то менее дорогое жильё, бюджетное жильё.

 

И мы просекли этот момент и начали работать. Мы организовали бизнес по перевозкам квартир, грузоперевозки. Было очень круто на самом деле, очень успешно было, первые два года было здорово. Мы брали принципиально только ребят из советских республик, бывших советских республик, потому что с ними надёжнее работать, никаких непредсказуемых обстоятельств не возникает в отличие от местных. И первый год у нас работало каждый день 20-30 человек - это было здорово.

 

А потом какой-то момент мы поняли, что мы уже очень глубоко понимаем то, что происходит. Потому что когда ты работаешь в этой сфере ты изначально приходишь делать оценку того, что им предстоит контракт заключать. Ты приходишь к ним домой и пребываешь с ними какое-то время, общаешься с ними, имеешь непосредственный контакт в их внутреннем благоустройстве, то есть внедряешься в их понимание того, как они общаются между собой, между детьми - это дорогого стоит на самом деле. И это касается даже не столько американцев именно, я имею в вид белых коренных потомков англичан, а именно всех смесей очень разнообразных. И это привело к таким обособленным, отчётливым пониманиям, что у них есть очень много общего, не важно, какого цвета. У них есть что-то общее и это общее где-то на плаву, не глубоко, а оно где-то на плаву, оно есть. Если немножко приподнять, там конечно уже пропасть, там не видно ничего, но наверху всё одинаково, и это очень заинтриговало.

 

И благодаря этому любопытному моменту нам было именно интересно работать, мы все пять лет так и делали, так и работали. Но, правда, потом что-то устаканилось, люди перестали активно переезжать, но всё равно было интересно. Мы потом выучились разным другим профессиям, я имею в виду таким, какими можно зарабатывать в интернете. Там интернет-бизнес очень распространённая вещь и люди, большинство американцев мечтают о том, чтобы именно получить какой-то доступ к интернет бизнесу, чтобы жить где-то на островах - какой-то кусок американской мечты.

 

Артём Войтенков: О, это многие и в России так мечтают, чтобы ничего не делать, а жить.

 

Артак Гезумян: В Америке это просто немножко проще, потому что это очень адаптировано одна под другую, это всё очень грамотно организовано. Это отдельный мир и в нём очень много возможностей.

 

Артём Войтенков: Хорошо, давайте дальше. А что у них на плаву-то?

 

Ольга Гезумян: На поверхности.

 

Артак Гезумян: На поверхности. Я просто хотел именно остановиться на моменте адаптационном. Нью-Йорк - он очень сильно отличается тем, что является воротами, не столько город, а город-ворота. Попадают люди, какое-то время прибывают, самоопределяются, а потом отфильтровывается это всё: либо туда, либо сюда. В этом жерле образовывается много понимания о том, что ушло туда, вглубь Америки, а что не прошло через это сито, и ушло обратно. Это иллюзия, которая нас и привела, потому что она очень очевидна.

 

И ты общаешься с людьми, особенно из восточных стран (я вообще имею в виду восточные страны, китайцев, индусов, персов, кого угодно), им это очень сложно понять для себя, потому что для них даже небольшой сдвиг это уже прогресс, потому что у них материальный мир очень не сильно богатый. Они живут больше внутренним каким-то самоощущением. Поэтому производительность труда у них немножко, я бы не сказал у китайцев, но в принципе производительность, я имею в виду творческая производительность, она небольшая. И когда они попадают туда, они получают какое-то новое дыхание и воображение начинает разыгрываться. Они не понимают, что это их личная заслуга, это именно их личное достоинство, это то, что их привело туда, и то, что создаёт им силы для того, чтобы порождать силу, творческую энергию для того, чтобы подарить её той стране, куда они приехали.

 

Но как таковая, сама Америка она для этого ничего не делает, она не участвует. Она говорит о том, что ты можешь прийти и сделать. А что именно, какие инструменты для этого даются - остаётся этот вопрос открытым, и не найти этому ответа. Это иллюзия, я бы сказал, и есть именно та самая пресловутая американская мечта, которая манит умы, особенно молодых. Потому что молодой, он любит жизнь, он не хочет рано стареть, и когда он понимает, что есть некий фейерверк для воображения, взрыв эмоциональный, и он может в этом участвовать и получить какой-то новый кусочек внутри себя, открыть себя, он идёт на это. Если он, конечно, готов именно отдавать, именно живёт по этим законам отдачи, открыть для себя и подарить людям.

 

Артём Войтенков: Получается, американская мечта это и есть по сути сама Америка, то есть условия жизни там, смена обстановки.

 

Артак Гезумян: Это просто лозунг. Это очень важно, когда вы бросаетесь этим лозунгом, вы говорите, так и есть. И пока ты приходишь, и пока ты понимаешь, что не так, проходит огромное количество, много времени. Затрачивается много энергии, корни пускаются, плодотворные корни пускаются. Пускаются даже в нашем случае - корни родственные. Мы там поженились, Ольга забеременела, наш сын там не родился, но мог бы. Если бы он родился там, то было бы уже больше корней, и всё было бы глубже и глубже.

 

Люди не успевают так быстро отреагировать на это. Они приходят именно на лампочку, которая горит под названием "Статуя Свободы". Она горит, и не важно, она готова освещать любого, кто придёт, делай что хочешь. Это и есть лозунг, это больше ничего и не надо. Мне кажется, они дают пустую комнату, где ты приходишь, садишься и просто можешь петь, плясать, танцевать - пустая комната, ничего нет, ни больше, ни меньше. Когда любимый комик, stand-up comedy есть Bill" Maher, он говорит: "Я не понимаю, когда говорят самая великая нация, я не понимаю. Это вы о наших национальных парках?" Просто там огромное количество людей, которые реально не понимают о чём речь, потому что все статистические данные, то есть образование, медицина, какие-то достижения научные, они все посредственные, как у всех в десятке, двадцатке. О чём речь? Не понятно.

 

Ольга Гезумян: Просто грамотный маркетинг.

 

Артак Гезумян: Грамотный маркетинг, да. Это прям большая заслуга. Потому что торговать идеей о том, что у нас всё здорово и попробуйте это доказать, приезжайте, конечно к нам попасть не так легко. Но когда вы приедете, вы докажете или не докажите - это уже второй вопрос.

 

Артём Войтенков: То есть вся американская идея - это просто рекламный плакат.

 

Артак Гезумян: Это рекламный плакат, совершенно верно.

 

Артём Войтенков: И дверь за ним и всё, и больше ничего.

 

Ольга Гезумян: Ты борешься и проходишь все ступени по документам. Система очень сложная, очень тяжело.

 

Артак Гезумян: Очень сложная, нагромождённая искусственно. Потому что по законодательству, когда читаешь всё это, всё выглядит довольно просто, довольно отчётливо и никаких сложностей в перспективе не вызывает. Но когда на практике это происходит, ты смотришь на людей, как они всё. Например, они готовы работать годами, то есть работать с утра до вечера, откачивая свою жизненную энергию, отдавая её на заработки, а заработки адвокатам. Адвокаты - вся эта машина трудовая, круговорот бреда в природе.

 

И люди не могут с этим, отказаться от этой идеи, что они работают просто бессмысленно, что нет в этом никакого смысла. Потому что они уже отдали год, два, три, чтобы взять и сказать: "А не, подожди, это всё было ошибкой". Это, какое мужество надо иметь. Я мало людей таких, к сожалению, знаю. Те, которые есть, трезво понимают всё, и они изначально пришли, скептически к этому относясь. Но когда приходят туда именно не только чтобы реализовать себя, а именно идейно, вы знаете, это очень важно. Есть, например, у меня знакомые там, которые говорят именно такую мысль, что они добрее, что они цивилизованнее. И эта разрушительная мысль, она по себе ничего плохого нет, мы любим хороших, добрых людей, все любят. Когда ты прямо так чётко разделяешь на чёрное и белое, и слепо в это веришь, и когда наступит момент, когда в этом белом появляется зёрнышко чёрного, ты это не видишь, оно попадает в сознание, начинает, как вирус, размножаться, и в какой-то момент ты приходишь в упадок.

 

Есть один доллар. Один доллар. Во всём мире все покупают франклины. Один доллар никто не покупает, один доллар крутится только в экономике внутри страны, внутри США, и на нём отчётливо написано: "Мы доверяем богу". Вы знаете, есть второе название - "баксы". Баксы - это множественное число, а в единственном числе - это бак.

 

Артём Войтенков: Buck изначально.

 

Артак Гезумян: Да. Этимология этого слова в принципе от голландского, потом через немецкий, староанглийского, и вот оно пришло, изначально подразумевало "шкура козла". Это было денежной единицей, которой они обменивались в средние века, это именно конкретно - денежная единица, то есть устойчивый знаменатель, которым они торговали, менялись. Козёл он goat, и при определённой манипуляции гласными происходит странное, особенно если не писать, а проговаривать, странное совпадение, что god и goat - они звучат очень одинаково. И когда вы понимаете, что тут написано, вы понимаете, что с вами делают. Получается: они не верят в бога, а верят козлу, который в это верит. В принципе это моё субъективное мнение, но лично я могу точно сказать, что именно эта надпись, она влияет на людей катастрофически разрушительно.

 

Когда вы верите в бога, вы не можете просто взять и эту веру обменять на бутылку воды. Когда вы это делаете из раза в раз, вы через какое-то время перестаёте воспринимать его, как нечто духовное, он переходит плавно в материальную стезю. И эта трансформация, деформация, я бы сказал, внутреннего мира, в какой-то твёрдый нащупываемый предмет. А ведь он внутри, он же не снаружи, чтобы взять, положить его куда подальше, чтобы не мешался, а он внутри. Он тяжёлым грузом внутри, он закаменел какой-то твёрдой оболочкой внутри сидит, и вы этого не понимаете - как же это так получилось.

 

Я недавно был в Армении и встретил там перса, иранца одного. Он приехал в Ереван из Ирана. Он выиграл программу американскую по обучению. То есть он как бы лингвист тоже. И он выиграл программу, но у них там нет посольства, консульства. У них же, как бы дипломатических отношений нет, и пришлось ему приехать в Армению. Я с ним познакомился, человек просто идеальный. Воспитание, духовное самосознание, выдержка, именно чуткость. То есть не к чему придраться абсолютно, настолько человек, настолько идеально точно огранён, что очень приятно было с ним общаться. И я просто видел, что у него нет достаточно понимания, куда он едет. Да, дают ему деньги на обучение, дают на проживание, но они же ему не говорят, что они у него возьмут. Что всё, что у него есть, всё самое дорогое, самое-самое, что родители потом и кровью, ценой собственной жизни как бы отдали, воспитали, внедрили в него это нравственное состояние, - они отберут.

 

И я разговаривал с ним и говорил: "Вахид, ты же понимаешь, что там немножко нет таких строгих правил. Тебе придётся где-то уступать. Ты не можешь молиться, где попало, как в Ереване, разложил коврик и начал молиться. Там к этому относятся очень скептически".

А он говорит: "Я понимаю. В принципе я могу всё это сделать, пойти навстречу их обычаям. Это не отразится существенным образом на какие-то мои внутренние воззрения. Мне даже в Иране советуют начать пить".

Он не пьёт вообще. В Иране же вообще алкоголь под запретом. А тут ему друзья советуют начать пить, чтобы не привлечь к себе подозрения. Вы только вдумайтесь.

 

Артём Войтенков: Глупость какая-то.

 

Артак Гезумян: И вот я ему говорю, что ты в принципе понимаешь, что как только ты начнёшь пить, у тебя уже очень многое будет утрачено. Но в принципе я очень надеюсь, что он выстоит, хотя сомневаюсь.

 

Артём Войтенков: А по вашему опыту, сильно меняются люди, когда туда приезжают?

 

Артак Гезумян: У них нет выхода. Знаете, когда вам каждый месяц приходится открывать почтовый ящик и эту стопку. В принципе, вы экономный человек, все дела, размеренно живёте по своим средствам, вам много не надо. Но всё равно вам приходит эта стопка, которую вам надо оплачивать повсюду. И вы понимаете, что если вы что-то не заплатите, это войдёт в вашу кредитную историю, и в будущем вы, может, лишитесь хорошей работы, лишитесь кредита на автомобиль, а если женитесь, вам дом не дадут и ещё что-то. В принципе вам нужно бегать, как белка в колесе, постоянно. Эти бега - вам нужно успевать. Если вы где-то не успеете, даёте сбой, один, два, три и всё - ваша жизнь пошла по наклонной, и вы становитесь, как американцы говорят "white trash" - белый мусор либо другого цвета мусор. Поэтому этот страх, это такой сильный внешний стимул, который заставляет людей утрачивать вообще все зачатки духовности абсолютно, потому что это становится малозначительным. Ты не получишь никогда ни семьи, ни уважения, ничего этого не будет, если ты не заплатишь вовремя всё, что тебе нужно заплатить. Это очень важно.

 

Артём Войтенков: А бегать в каком смысле? Зарабатывать деньги или там ещё какие-то механизмы есть?

 

Артак Гезумян: Зарабатывать деньги в принципе, я бы сказал это очень объёмное значение. Потому что это не только нужно для того, чтобы успеть оплачивать счета, это нужно для того, чтобы поддерживать свой социальный статус. Потому что если у вас социальный статус низкий, опять же, как бы по факту, американцы впадают в депрессию. Потому что это очень важно для них - социальный статус. Знаете же, социальный дарвинизм, все дела, - они очень переживают по этому поводу. У них должен быть самый последний телефон, последняя модель какого-то нового автомобиля или ещё что-то. Это очень важно для них. Именно духовное понимание, каким ты должен быть, определяет масса, и люди этому подчиняются беспрекословно. И они очень высокие, они слишком высокие, они чрезмерно высокие, потому что человеку столько не надо. Я убеждён, что человеку столько не надо. Если вы скажите, хотите ли вы IPhone 69 или вечную жизнь, я убеждён, что они скажут IPhone 69.

 

Артём Войтенков: Странно, как так можно человека поставить в такие рамки? Он же сам понимает, что денег хватает на столько, на столько. Зачем тебе покупать новый телефон с буковкой дополнительной, которая чуть-чуть лучше, в чём ты даже его использовать не будешь. Телевизор - на диагональ дюйм больше. Новую машину - ну, старая ездит прекрасно, ещё не сломалась. Вот как-то же надо это в голову людей вбить изначально?

 

Артак Гезумян: Для этого есть язык. Английский язык, он отлично приспособлен для того, чтобы сделать рекламу. Рекламу качественную очень, очень яркую. В принципе можно сказать, что каждый среднестатистический россиянин хотя бы раз в месяц попадает в Америку, приходя в МакДональдс. Это абсолютно идентичная стезя, в которой человек ощущает себя. Ты приходишь туда и в принципе, человек живёт для того, чтобы создавать что-то, духовно развиваться, чтобы творить, радовать себя, людей. А получается, в принципе он же не живёт для того, чтобы кушать, правильно? Он кушает для того, чтобы у него была энергия, чтобы всё это происходило.

 

Но когда вы заходите в рестораны американские, они предлагают вам не еду, они предлагают вам некий духовный объект - очень красочный, цвета очень отчётливо вырисовывают каждую деталь, солёный огурчик, зелень, то есть всё очень чётко цветами расставлено. И вы как бы ориентируетесь не на то, что вам хочется. Есть же такое состояние, когда вы хотите жареную картошку, да? То есть вам, например, не хватает крахмала в организме, и вы заказываете маме жареную картошку. А там не так. Вы заходите, и вы не слушаете свой организм, вы не ощущаете веяние того, что вам нужно физически, по законам природы, то есть, чтобы вам функционировать, как организм. А вы выбираете, как некий продукт, который вам хотелось бы употребить в пищу в качестве такого красивого продукта, которым можно похвастаться в инстаграме, например.

 

По мне, так картинки не должны вообще фигурировать ни в каком виде, потому что человек должен просто сам приходить и говорить: "Я хочу вот это, вот так-то, в таком-то виде, недожаренный, недоваренный". И всё.

 

Ольга Гезумян: Так в Армении делают.

 

Артак Гезумян: Да. То есть никаких картинок. Ты приходишь и говоришь то, что ты хочешь. Это же естественно, правильно? А вы приходите и вам говорят: "А вы хотите биг бургер Э6, фирменную курицу от повара итальянца?" А при чём здесь повар итальянец, простите.

 

Артём Войтенков: Понятно. То есть идёт навязывание своего.

 

Артак Гезумян: Да. Это очень щепетильный момент, который очень сложно сразу уловить. Со временем приходит это понимание, когда ты уже набрал достаточное количество лишних килограмм, и начинаешь копаться, откуда они пришли. Но потом понимается всё это, приходит.

 

Артём Войтенков: Любопытно очень. Что у вас дальше?

 

Артак Гезумян: Знаете, есть такое слово красивое "этос". То есть это совокупность всяких индивидуальных характеристик, которыми обладает человек.

 

Артём Войтенков: Какое слово ещё раз?

 

Артак Гезумян: Этос. У любого человека этос может быть, я как бы именно в американском. Совокупность всех личностных черт, что вами движет. Потому что человек без духовности, как известно, труп. Вы либо духовный и живёте, либо, если в вас вообще никакой духовности нет, то в принципе, вы абсолютно, стопроцентно материальная субстанция, обездвиженный предмет, труп.

 

За все эти годы, сравнивая именно свежих иностранцев, которые приезжают и как-то адаптируются в процессе самореализации именно людей, которые уже закоренели, которые уже, много поколений. И очень чётко, наглядно вырисовывается это веяние, дыхание: человек, он либо жив, либо мёртв. Но это не сразу видно, это видно при общении, это видно при первых вопросах о ценностях. Что для тебя важно, чем ты живёшь, и какие ценности ты хотел бы передать своим детям. Вот здесь-то всё начинается.

 

Ребёнок, когда растёт, рождается, надо же как-то дать ему понимание, что он уже кто-то, уже важное, нечто очень существенное явление во всеобщей жизни человека, правильно? А потом ему дать ещё какой-то объект извне и сказать, что вот это лучше, ты пока так не можешь, но тебе надо постоянно стремиться к этому. А для этого, чтобы тебе стать таким, тебе надо сделать то-то, то-то, так-то. И постоянно, когда ребёнок сходит с планки, как бы он принял добровольно же это, он согласен, что это круче, чем он. Это лучше, чем он, он бы хотел стать таким и для этого ему надо совершать определённые систематизированные поступки. Когда ребёнок начинает сходить с этой дороги, шаг влево, шаг вправо, вы ему говорите: "Ты дал Икару ". Мол, не поднимайся высоко, у тебя крылья с воском опалятся, упадёшь. И ребёнок слушается, он понимает, что да, в принципе я же иду туда, зачем мне шагать налево, направо. Вот он туда идёт.

 

И случай с этим персом, которого я в Ереване встретил, это вообще грандиозное достижение родителей, которые вообще могут так отточено воспитать такого чуткого, порядочного человека. А в случае американца - он уже Икар, он уже не послушался отца, он уже сошёл. И он дальше своему ребёнку, он уже опалён, уже на дне, пытается как-то удержаться за соломинку, а лучше за IPhone, чтобы выжить, духовно иметь какой-то смысл жизни. И вот в таком состоянии он пытается чему-то научить своего ребёнка. И сами понимаете, какие плачевные результаты. Когда вы смотрите на детей американских, не просто на детей, а именно пойти в школу, стоять во дворе, смотреть, как они друг с другом общаются, как играются, о чём говорят, как они проводят тот промежуток времени, который между интеллектуальными и духовными нагрузками. Они же вольны распоряжаться этим. И что они с ним делают? Они его расходуют абсолютно безрассудно. То есть, у них нет никакой абсолютно цели, вообще никакой.

 

Артём Войтенков: У детей часто нет цели. Наши тоже себя так же ведут.

 

Артак Гезумян: Нет, вы не представляете, какая большая разница. У нас есть и такие, и такие, всякие есть. Есть дети, которые очень серьёзные, скромные, опрятные, воспитанные, учатся хорошо. Они пытаются подружиться, выглядеть где-то хорошо, следят за чистотой в классе. Это очень щепетильно. Потому что если не заставлять, например, детей поливать цветы в классе, то он будет относиться к экологии впоследствии плохо, мягко говоря. Это надо начинать очень рано. А они этого не делают. Они разговаривают исключительно о вещах, которые не имеют долговременной цели, то есть, не систематизированы. То есть, если я сейчас сделаю такой поступок, а потом совершу другой, не имеющий никакого отношения к этому, то это нормально и так далее. То есть абсолютный хаос. Он как бы впрыск всяких непредсказуемых поступков, которые не связаны между собой никакими нитями, то есть никакой целевой установки, никакой программы, абсолютно ничего. Единственное, что интересно, это именно установка получить социальный статус. Социальный статус даже в пределах школьного класса. Именно социальный статус, что у тебя есть какой-то предмет, который находится вне тебя, вне твоего духовного самосознания.

 

Ольга Гезумян: Там просто проблема ещё в том, что у нас технологии ещё не настолько развиты. Там с самого буквально младенчества у детей есть доступ к телефонам и там идёт промывка мозгов с самого детства. То есть реклама, и компании, корпорации готовят себе потребителей на будущее. И из-за того, что дети постоянно слушают рекламу, телевизоры, они рассредоточены, они не знают, кто они есть. И именно эта потребительская материальная культура сбивает ребёнка с пути духовного какого-то.

 

Артак Гезумян: Так и есть. Если вы в школе воспитываете детей безрассудных, а потом даёте им классное высшее образование, вы как бы создаёте армию работников.

 

Ольга Гезумян: А высшее образование доступно очень мало кому.

 

Артак Гезумян: Мало кому, но в принципе, если есть желание, то всегда можно какие-то гранты получить, что-то ещё.

 

Ольга Гезумян: Школьное образование очень плохое.

 

Артак Гезумян: При полном желании и готовности можно что-то получить. Но дело не в этом, а в том, что вы, когда приходите в институт без всего, вы можете научиться очень хорошо, например, собирать видеокамеру. Вы отличный специалист, лучший в мире. Но представьте, что вам говорят: "Надо видеокамеру собрать и сюда пришпиндюрить какой-то чип, который нацеливает ракету, например". И вы не спросите - а зачем это делать? Вы не спросите, потому что у вас нет духовного детства. У вас вместо детства были сплошные развлечения. И сейчас вы эту новую работу воспринимаете тоже, как развлечение. Потому что в принципе известно, что труд облагораживает и даёт определённую долю энтузиазма и счастья, и человек как бы погружается в работу, потому что ему дали. А он не задаёт лишних вопросов, он не говорит "зачем".

 

Артём Войтенков: Вы сказали, что школьное образование плохое. Мне это, кстати, все говорят про США. А университетское - малодоступное. А как же слоган американский - "все имеют равные возможности". Как у них это в голове уживается-то?

 

Артак Гезумян: Как и везде. Если у вас есть желание, вы же знаете - всё возможно.

 

Ольга Гезумян: Можно кредит взять и всю жизнь выплачивать.

 

Артак Гезумян: Да, можно всю жизнь выплачивать.

 

Ольга Гезумян: Но там меньше образованных.

 

Артак Гезумян: Государственный кредит на образование - это единственное, что нельзя списывать. Многие идут на банкротство, ещё что-то делают, и при всех обстоятельствах этот кредит ни за что вообще не списывается, ни при каких обстоятельствах. То есть, если вы до пенсии даже не выплатите, то вам придётся, сколько у вас есть сил, выплачивать это.

 

Ольга Гезумян: Просто там в принципе можно заработать, не получая высшее образование. Многие люди выбирают этот лёгкий путь. Ты можешь в сфере обслуживания заработать себе на какую-то машину, на какое-то жильё, оплачивать. В принципе не идти и не напрягать мозги, что в принципе чуждо.

 

Артём Войтенков: А как же Америка – страна высоких технологий? Высокие технологии невозможно делать без высшего образования.

 

Ольга Гезумян: Нет. Но мы же говорим про общую массу. Есть же люди образованные, есть же люди, которые учатся в этих университетах, но это меньшинство. Мы ведь говорим про какую-то статистику, про общую массу людей, с которыми ты встречаешься каждый день

 

Артак Гезумян: Они именно управляют доступом к образованию его стоимостью. Стоимость искусственна. Манипулируют этой стоимостью и закрывают доступ многим, я бы даже сказал, расовым меньшинствам. Если вы пройдётесь по университетам, вы совершенно отчётливо скажите: "Это страна для белых".

 

Артём Войтенков: Хотя на улице совсем другое.

 

Артак Гезумян: Это другое, да.

 

Артём Войтенков: Это известная штука, что деньги это средство управления. То есть, если ты делаешь что-то дороже, народ туда просто не может попасть. Отсечка сразу.

 

Ольга Гезумян: Получается, они лишили большую часть населения высшего образования. Всё-таки у нас здесь можно получить. Почти все получают высшее образование?

 

Артак Гезумян: Да, здесь это не проблема. Тут высшее образование получают, даже сидя дома.

 

Артём Войтенков: Сейчас, да. Правда, качество этого образования это большой вопрос.

 

Артак Гезумян: Это в индивидуальном случае.

 

Ольга Гезумян: Но всё равно лучше.

 

Артак Гезумян: Есть те, которые дома сидя, учатся лучше и знают гораздо больше.

 

Ольга Гезумян: Когда ты после школы начинаешь работать, ты уже отучаешься напрягать мозги каким-либо образом. Ты уже выбираешь другой путь - именно путь просто кушать.

 

Артак Гезумян: Я в Америке именно в процессе работы, у меня была одна клиентка, очень хорошая женщина. Она именно коренная американка, испокон веков. У неё такая ситуация в жизни - она жила в Австрии, в Португалии лет пятнадцать-семнадцать. И в Америку приезжала раз в несколько лет, изредка. Она воспользовалась нашими услугами. И когда мы к ней приехали, я с ней разговаривал часа два, наверное. У неё дом был расставлен картинами. Она художница, она рисует. И все её картины, они как бы носят культурный характер. Именно культурно-социальный характер. Она передаёт именно своё отношение к странам, к разным, где она пребывает, культурам. И она это использует какими-то красками для флагов, красками, которые используются в каких-то национальных праздниках. И она всё это передаёт искусно очень, красиво. Знаете, мне запомнилась одна картина, очень живописная. Там была свинья, такая большая маточная свинья, которая была в фартуке флага США. У неё в руке был гамбургер, в другой руке пиво, и она прямо в таком ажурном безразличии ко всему. И она лежала на разнообразных животных, такие, которые трудолюбивые: муравьи, пчёлы. То есть очень много таких животных, которые в природе очень ценятся, и они приносят много пользы.

 

И она прямо лежала на этих бедных маленьких существах, давила их своей массой. Вот такого рода у неё было много картин, и она всё это объясняла тем, что, например, Португалия более цивилизованная страна. В плане, что у них культурные взаимоотношения между человеком и человеком более высокого порядка, и они как бы, более глубинные что ли. И, тем не менее, им сложнее живётся, и это несправедливо. И она об этом говорила с болью какой-то, потому что она такой большой гуманист. Очень преданный, идейный, глубокий гуманист, который живёт не за идею, а за справедливость, за правду. Потому что правда -  одна, и она вот за неё.

 

Артём Войтенков: Значит, не всё так плохо с американцами, это раз, если среди них такие люди попадаются. А другой вывод - свиней, известно куда, что с ними потом происходит.

 

Артак Гезумян: Я хотел ещё рассказать о творческом воображении. Мне кажется, если есть в мире цельная вещь, которую нельзя купить и продать, это именно воображение - творческое воображение, которое продвигает вообще всё человечество вперёд. Откуда оно возникает и почему возникает у тех, у кого возникает - вопрос лично для меня очень болезненный. Потому что я искал себя повсюду, что я здесь жил студентом был, я искал вдохновение, воображение. В студенческие годы писал стихи, все дела. И что там - пытался понять себя посредством окружающего мира. И я пытался понять - где легче. В принципе получается настройка, зависит просто полностью от того, что тебе говорят до того, как ты начинаешь думать. До того, как ты начинаешь думать, ты ориентируешься на пользу людям, ты думаешь о том, кому ты хочешь принести пользу, и здесь-то всё и начинается.

 

Начинается всё с того, что ты проявляешь какую-то любовь что ли к живому объекту извне, даже если это касается какого-то растения в случае школьников, поливающих цветы в классе. Всё зависит от того для чего ты живёшь. Ты же не можешь постоянно всю жизнь накапливать, даже если это духовное богатство, невозможно это всё накапливать, потому что оно через какое-то время становится эфемерной массой, которую невозможно переварить, и надо что-то с этим делать. И для чего каждый человек живет, определяет, конечно, самостоятельность свободно.

 

Но именно в Америке нет определённого живого объекта, который было бы известно, как цель. Например, в России можно сказать: много людей живут именно для детей своих, к примеру. Для детей, для семьи, кто-то для родителей, кто-то для любимого человека, кто-то вообще для всей Родины старается работать, трудиться. Но именно живой формат мировоззрения, он как-то расплывается именно там, потому что когда, например политический деятель американский приходит к моменту своей предвыборной компании, когда ему надо что-то пообещать, он обещает американскую мечту. Он не обещает заботу, он не обещает подъём какого-то эмоционального духа, он не обещает какого-то равноправия. Он обещает именно американскую мечту, которая это очень размытое понятие. Потому что, если вы спросите тысячу разных американцев, у всех будет своеобразный ответ, потому что у всех своё понимание этого.

 

Был такой нобелевский лауреат американский по литературе Фолкнер, и даже он рассказывал об этом, как о каком-то кошмаре, который царит в головах людей и вводит в деструктивное состояние. Потому что, когда человек не ориентируется на пользу, на отдачу, ведь это двигатель вообще-то. Любой двигатель, если поршень опускается, то другой поршень должен его поднять - возвратно-поступательный эффект вообще в природе универсален. И там, вы знаете, возвратно-поступательный эффект происходит исключительно через материальное благо, исключительно. Я не скажу прямо все 100%, есть конечно много благородных хороших людей, конечно, но именно я за массу - большую, огромную группу людей, которая в принципе складывает будущее.

 

Артём Войтенков: Средний американец.

 

Артак Гезумян: Да, средний американец. И они имеют отношение друг к другу лишь по средствам. Между ними всегда какой-то определённый твёрдый элемент, который они толкают друг на друга, как маячок. И нельзя непосредственно войти в душу, в контакт и иметь какое-то отношение. Есть много разных мнений по этому поводу. У меня, например, осталось мнение одной француженки. Она всё время говорила, что, тоже знакомая клиентка, она говорила, что в принципе во Франции сложно очень подружиться. Потому что люди скептически всегда воспринимают тебя, не знают кто ты, пока тебя узнают, пока тебя то, сё, домой пригласят сначала, зададут тысячу вопросов, потом чай с тобой попьют - и это проходит много времени.

 

А здесь можно познакомиться и подружиться за 15 минут, но опять же, через 15 минут можно утратить с такой же лёгкостью дружбу, и получить какой-то пинок под задницу. Потому что не было накала, то есть не было склеивающего элемента духовного.

 

Артём Войтенков: Любопытно, да, вы с неожиданной стороны про Америку рассказываете.

 

Артак Гезумян: Ну, это то, почему я туда приехал, и то, почему я обратно уехал оттуда.

 

Артём Войтенков: То есть получается, что они все приземлённые ребята, как дети. Кто-то мне сравнивал американцев с детьми.

 

Артак Гезумян: Вот отличный пример. Если я вам скажу одно слово, допустим, "будущее" - какая у вас первая ассоциация возникает? Самая первая, вот – "будущее".

 

Артём Войтенков: Это сложно сказать, сейчас достаточно мрачная у меня картинка вырисовывается.

 

Артак Гезумян: Хорошо, если ограничиваться миром людей, вы же понимаете, что будущее - это только дети, правильно же?

 

Артём Войтенков: Ну да.

 

Артак Гезумян: В принципе будущее может быть разнообразным материально и соотношение может быть разное, но дети - это всегда универсально. Будущее - всегда дети. А там это не так, дети - это не будущее, потому что будущее всегда должно быть внутри них. То есть они не могут отдать это ощущение того, что в какой-то момент мне нужно пожертвовать своим самым сокровенным, своим временем, своим счастьем, удовольствием, получением какого-то эффекта, взрывного эффекта во имя своего ребёнка. То есть пожертвовать своим и сделать его лучше, как-то мне надо быть хорошим, чтобы он понял, что быть хорошим хорошо. А если я себе позволю лишнее, он будет себе лишнее позволять, он никогда не прекратит себе позволять лишнее. И вам приходится в какой-то момент хотя бы ради ребёнка, чтобы он понял только потому, что есть авторитет, только потому, что есть образец для подражания, можно всегда об этом помнить и видеть.

 

Мы приехали и за три месяца до рождения сына, чтобы он не получил именно паспорт, чтобы у него впоследствии никогда не возникло искушения - пожить там какое-то время.

 

Артём Войтенков: Надо же! Наоборот было такое, что люди уезжали в Америку, чтобы американский паспорт ребёнку.

 

Артак Гезумян: Что вы, боже упаси! Я видел сверстников, я даже скажу этнических сверстников. Я в 87-ом я уехал в Россию, кто-то уехал в Америку, кто-то ещё куда-то - из бывших республик много всего утекло. Но в принципе я остался жить в своей стране, потому что даже если я в Украине, в России это не важно, я родился в стране, которая называется Советский Союз, и у меня есть доказательство, у меня есть свидетельство о рождении. Я в Америке, когда оформляю какие-то вещи, приходите и говорите, разрешение на работу или ещё что-то, на бланке спрашивают: "Страна рождения".

Вы пишете: "Советский Союз".

Они зачёркивают и говорят: "Такой страны нет, пишите Армения".

Я говорю: "Да как же, простите, как же такой нет, у меня вот свидетельство о рождении есть".

 

Это похоже на то, что вы утром скушали, я не знаю, на завтрак омлет, а потом к обеду какие-то важные повара и лингвисты решили переименовать омлет наоборот читать, получается, конечно, не очень благозвучно, но тем не менее. И вам потом говорят: "А вы омлет не ели, вы ели вот это вот". Скажите, пожалуйста, а какая мне разница? Я минералы получил, я насыщен, я полностью получил то, что мне надо, мне без разницы, как вы это называете. По факту я своё происхождение беру именно отсюда. Хотите вы или нет, я родился в одной стране с белорусами, с латышами, и если учесть, что курица - не птица, с болгарами тоже. Это была одна страна, и в принципе я продолжаю ощущать себя человеком, который произошёл из этой страны. Я сейчас везде, во всех этих странах чувствую себя, как дома, в принципе я и есть дома. Мы в Болгарию ездили с женой, там конечно полная Америка, но я вам скажу, что люди всё равно хорошие.

 

Про детей именно они пренебрегают их будущим, они пренебрегают тем, что делает не только детей, они пренебрегают вообще совокупным даром, который могут вообще все их дети вместе принести стране. Потому что, когда у них между детьми такое разобщённое взаимопонимание, то есть они засоряют информационное пространство болтовнёй, они разносят очень много мусора смыслового. То есть они говорят вещи, которые носят в себе страхи, сомнения, какие-то предубеждения, какие-то вещи, которые в принципе их и спаивают. Но если учесть, что это всё порождение какого-то индивидуального зачатка, какой-то момент, который возымел действие над всеми, то это пустое, не имеет никакого смысла.

 

Артём Войтенков: Подождите. У человека, он же не живёт всё время, чётко подчиняясь какой-то цели, у него есть свои страхи, сомнения, недостатки, пустая болтовня - это в жизни каждого есть.

 

Артак Гезумян: Ну, я об этом и говорю, в жизни каждого это не должно быть. У всех должно быть чёткое понимание того зачем он живёт, куда он идёт и что для него дорого. Разве это не нормально?

 

Артём Войтенков: Мы - русские тоже этим не обладаем.

 

Артак Гезумян: Вы же понимаете, что степень раскаченности существует. Вы же понимаете, что это не чёрное и белое.

 

Ольга Гезумян: Здесь меньше давления на человека.

 

Артак Гезумян: Где-то чуть больше, где-то чуть меньше, вы же понимаете это. Здесь эти приоритеты, они очень устойчивые. Существует таблица Менделеева, где по порядку разложены все элементы, и там от самого начала более лёгкие, они не имеют контакта между собой, их можно сжечь быстро, спалить, распугать. А внизу, когда уже тяжёлые металлы какие-то, ничего с ними уже не сделаешь.

 

В принципе, если они исповедуют социальный дарвинизм у себя, то можно их переплюнуть духовным дарвинизмом. Если сказать, что о’кей, хорошо, ваша взяла, вы молодцы, у вас айфоны лучше, но давайте померим, кто может больше концентрироваться на любимой работе. Кто может больше отдать, кто может больше отдать честно, добросовестно дорогое время своей жизни, свою молодость своей Родине. Давайте посоревнуемся, посмотрим.

 

Артём Войтенков: То есть, а перед ними даже таких целей не ставят?

 

Артак Гезумян: Таких нет, абсолютно, я вам скажу - они водород.

 

Артём Войтенков: Самый лёгкий горючий газ.

 

Артак Гезумян: Да. И в этом понимании, когда их называют детьми, то это именно зачаток, зарождение духовности, и им ещё многому предстоит поучиться, в том числе у восточных народов, в том числе, естественно у России.

 

Артём Войтенков: Другой вопрос - захотят ли они учиться у нас.

 

Артак Гезумян: А у них нет выбора. Существует естественный порядок вещей, есть законы природы, которые невозможно нарушать. Есть божественные законы, есть законы которые, хотите вы или нет, они есть и придётся по ним жить. Если вы хотите существовать, процветать, и как-то иметь смысл в своём существовании, придётся подчиняться законам, которые имеют просто безусловный смысл. Вы должны отдавать, отдавать должны.

 

Артём Войтенков: Но если большинство американцев этому не обучены и живут, а вы к ним придёте и скажете: "Слушай, ты должен отдавать". Он тебя просто не поймёт, скажет: "Что я должен отдавать, кому, вообще с какого перепуга?" Правильно?

 

Артак Гезумян: Так он и не живёт. Он какое-то время разлагается, самоликвидируется, деструктируется.

 

Ольга Гезумян: Знаете, если убрать систему, то просто они друг друга поубивают. Честно. Если взять массу.

 

Артак Гезумян: Вы спрашивали по поводу Киева, например, как люди себя чувствуют. Абсолютно уравновешенный духовный народ, очень глубоко духовный народ. Не важно - Запад, Восток, очень сильные устойчивые традиции, которые невозможно не уважать. И не важно какая политическая ситуация, кто президент, не важно кто кому угрожает - это вообще второстепенное. Люди ни на секунду не сомневаются в том, что они люди, и нельзя ходить мародёрствовать, убивать, грабить, я не знаю, что-то делать. Есть, конечно, отбросы, индивидуальные случаи, есть, да.

 

Артём Войтенков: Понятно. В целом - да.

 

Артак Гезумян: Абсолютная 99% в полном смысле этого слова, этой цифры масса, она себе не позволит скатиться. А там в каком-то году в Нью-Йорке, например, был ураган, шторм очень сильный, 9-ый, по-моему, 10-ый год. Было больше шума, чем факта, и получилось так, что все закрыли все бизнесы, все квартиры - всё было закрыто, на улице никто не катался. Был такой, можно сказать, комендантский час, комендантский день, наверное. И много полиции караулило. А потом начался реально очень сильный шторм, ураган. Оно не разрушало, но выходить на улицу, даже ездить по улице было не реально, потому что вода по улицам, просто невозможно было ничего.

 

Знаете, когда всё это прошло, там было такое количество преступлений совершено: столько разграблено, столько убито - это просто кошмар был. То есть непонятно, как люди умудрились выйти на улицу, так ещё и на полном серьёзе это всё успеть совершить.

 

Ольга Гезумян: Там просто очень много low life people, чёрные и подобные, не только чёрные, но и белые, у них уровень.

 

Артак Гезумян: Да в принципе это не имеет значения. Это всё индивидуальное воспитание, которое не закладывается, именно закон природы. То есть, к примеру, мне отец рассказывал, что в Советском Союзе на уроках биологии нельзя было узнать о представителях какой-то фауны, флоры, которые произрастают, проживают вне территории Советского Союза. Там можно было бы узнать, что есть слоны какие-то, жирафы в зоопарке, что в Африку лучше не ходить, там страшно, лучше в зоопарке посмотреть, не учили. А вы знаете, в Америке не учат даже тому, что именно происходит, произрастает там, какая-то популяция каких-то животных вообще-то сама по себе имеет ценность, потому что их слишком мало, и к ним надо относиться бережно. К природе надо относиться бережно. Вы, конечно, можете кататься по всем городам и там всё опрятно, аккуратно, газоны подстрижены, - но это не из любви к природе, это из страха нарушить закон, запрещающий позволять траве расти больше, чем какой-то определённый стандарт, в разных городах какой как. То есть нельзя так делать, потому что тебя оштрафуют. Ты газон стрижёшь, потому что твой папа стриг, твой дед стриг, и ты понимаешь, что тебя один раз оштрафовали или ещё что-то. Но ты не относишься к природе с душой, нет этого.

 

Есть пальмы, которые красивые, и человек испытывает, я имею в виду среднестатистический американец, испытывает, допустим, к экзотическому растению, как пальма, какой-то духовный эффект. То есть он поднимает - стройное что-то, изящное, и в конце такой всплеск растительности. Но они используют всё в каждом отдельном случае, как декорация для того, чтобы придать ценность материальному.

 

Не по себе самодостаточное явление в природе, не по себе. Животные, если это животные, лишь только в сочетании с чем-то твёрдым, мёртвым, материальным.

 

Так актуальна проблема именно экономического подхода, в какую сторону развиваться, спорят: надо либерально, надо как-то более консервативно, дать государству. Просто у меня нет профессиональной точки зрения. Я не претендую на какую-то объективную правду, на то, что правда, а что не правда, не правильно. Я хочу обсудить, как тот и другой путь отражается в людях, что с ними происходит в тех и других случаях.

 

Например, был такой профессор экономики Милтон Фридман, который и создал этот пресловутый либерализм сейчас. Его сын делает вообще либертарианство, у них семейная такая традиция. Создают иллюзию, очень сильную глубокую иллюзию, которая приводит в никуда, я бы сказал. Даже на уровне банальной логики, если вы предположите, что общество регулируется само по себе рынком, то есть исключительно по воле случайных каких-то явлений.

 

Артём Войтенков: По запросам потребителей.

 

Артак Гезумян: По запросам потребителей, да. Вы же понимаете, потребитель - это условное обозначение. Потому что потребитель это человек, который хочет то, что ему показывают. То есть, вы сначала создаёте спрос, а потом этот спрос начинает требовать от вас. Происходит же как? Сначала у вас есть ребёнок, который является в будущем потребитель какого-то предполагаемого продукта.

 

Артём Войтенков: И не одного ещё.

 

Артак Гезумян: И не одного ещё, да. Продукты как бы заранее в большей части известны, лаборатории работают на десятилетия вперёд, уважающие себя компании знают, что будет. И в принципе, чтобы понять, как продать то, что ты уже придумал, но ещё не продаёшь, не производишь, надо подготовить потребителя, правильно же? А этот потребитель - ребёнок ещё. И к ребёнку можно разными путями получить доступ. В принципе, этот доступ он кощунственный я бы сказал, потому что он заставляет отрезать свои и так не сильные контакты с семьёй.

 

На моих глазах, например, произошла такая ситуация, ещё в первый год моего приезда, в Лос-Анджелесе я жил с братом, там был армянин, человеку лет пятьдесят с лишним. Вот он какое-то определённое количество лет там прожил, проработал, получил разрешение, пока семью привёз. И в этот год семья его уже была там первый или второй год, они там вместе жили. И у него был сын, сыну тринадцать лет, и он его не видел четыре года что ли. Он его воспитал нормально, хороший, отличный парень.

 

Что произошло? Вы удивитесь, конечно. Несмотря на то, что армяне в принципе дают очень жёсткую установку именно в воспитательном плане, с этим парнем произошла такая ситуация. Он проходил школу, буквально шесть, семь месяцев, он очень быстро выучил язык, он хорошо разговаривал уже, быстро. В принципе, может он и там готовился. И в школе ему сказали как-то, что твой отец это не вершина авторитета, это не самое важное, что есть в твоей жизни. Если он что-то неправильно делает и тебе не нравится, и что-то он грубое делает и тебя это не устраивает, ты можешь обратиться в более высокие инстанции, оспорить своё усомнение. И вот в какой-то момент он начал этим пользоваться. И вы знаете, один, два, три раза и отца депортировали. Семья осталась просто без отца.

 

Артём Войтенков: То есть его выгнали из США?

 

Артак Гезумян:. Да. У него жёсткий характер, он очень сильный, волевой человек. Он приходит домой и говорит: "Почему комната не убрана? Почему уроки не сделаны? Почему ты шляешься по улице?" Он мог ему по заднице дать. Человек так воспитан, он не принимает вольного поведения со стороны ребёнка, потому что ещё не знает, как себя вести и что делать. И он задаёт ему установку, чтобы ему в жизни было хорошо. В принципе ребёнок, он не воспринимает это адекватно. Он слушает отца, он понимает, что в принципе он делает то, что ему не нравится, а в школе говорят: "То, что тебе не нравится, ты можешь оспорить". И ты вызываешь полицию. И он доказательно, даже записывал как-то или что-то такое происходило, и он два, три раза сидел по несколько недель, и на третий раз его просто депортировали. И до сих пор семья просто без отца там живёт. И это не единичный случай. Таких случаев очень много, именно депортированных людей, у которых ещё нет гражданства, но которые привлечены по статье "Насилие в семье". Это очень тяжкая вещь считается, потому что нельзя навязывать свою волю, даже если ты очень хороший семьянин, нельзя навязывать свою волю своей семье.

 

Артём Войтенков: А как же тогда воспитывать?

 

Ольга Гезумян: Воспитывает государство.

 

Артём Войтенков: Получается государство и реклама.

 

Артак Гезумян: Да. Вот опять возвращаясь к либерализму, они говорят, что, мол, надо воспитывать детей так, чтобы они впоследствии были наиболее приспособлены для лёгкого потребления, то есть усвоения того, что уже заготовлено для них. А если отец будет говорить, что "ты шляешься по улице, тратишь деньги на всякую ерунду, лучше возьмись за голову и приноси людям пользу", то в принципе, он потом не будет потреблять всякую шелуху. И вот в этом плане это очевидно происходит с очень жёсткой установкой, очень стремительно это всё развивается. И когда они говорят, что либерализм это свобода, это какое-то счастье, какое-то райское благословенное самочувствие, когда все делают, что хотят, я скажу: это просто круговорот бреда в природе.

 

Артём Войтенков: Это просто обман, за которым скрывается другой способ управления. Вот и всё.

 

Артак Гезумян: К сожалению, да. Вы знаете, очень важно воспринимать Америку не как... Я просто очень часто слышу, что все говорят англосаксы. А я просто не согласен с тем, что это англосаксы, потому что в принципе, Австралия тоже англосаксы, канадцы, южноафриканцы – англосаксы, то есть доминирующий. Но в Нью-Йорке я знал несколько парней из Южной Африки абсолютно порядочных идей, абсолютно нормальных воззрений, не испытывающих какого-то чувства маниакального величия над всем живым на планете, у них такого нет. И австралийцы приезжают, у них цель именно достичь каких-то своих приближённых успехов, которые они могут впоследствии подарить своей семье, ещё кому-то. У них очень конкретная установка. Так чётко расчерчивать, что именно они вот такие, я бы не стал.

 

Там есть латиноамериканцы, которые более англосаксы идейно, как сейчас принято говорить, чем сами белые. Есть индусы даже англосаксы, которые очень яро отстаивают интересы процветающей страны, в которой они живут, и даже забывают о том, что они из более глубокой духовной страны, много тысячелетий.

 

Артём Войтенков: Но хозяева компании "PepsiCo", они же индусы. Кому принадлежит компания "PepsiCo".

 

Артак Гезумян: Эти акции переходят из рук в руки, как что-то неприличное. Очень важно подчеркнуть, что идея о том, что они выше это именно рекламный ход. Это то, что дарится тому, кто готов это принять.

 

Артём Войтенков: То есть англосаксы, условно говоря, это не по рождению, а это какое-то состояние.

 

Артак Гезумян: Да. И для сравнения могу привести сюда в нашу страну, где можно сказать, царит русский мир. То есть русский мир это как некая звезда, которая генерирует гравитационное поле, вокруг которого планеты с малой численностью населения, в этническом смысле слова, вертятся, держит вокруг себя всё это очень устойчиво. Правда, многие из разных народов пытаются это оспорить, но такую огромную ответственную роль, по-моему, никто не может на себя взять. И он реально держит очень сильно.

 

Я работал с сотнями ребят. У меня работало на протяжении пяти лет сотни ребят из стран советских республик. И они все отличались, я вам скажу ответственностью. Очень важная черта, которую лично я очень сильно ценю. Потому что, когда человек говорит, что я это сделаю, и тебе не надо сомневаться, и проверять, дозваниваться, дознаваться, и волноваться за то, что он это сделает, дорогого стоит. Потому что, если человек сказал, что он сделает и он это делает, ты, в принципе, получаешь какой-то бонус времени, энергию для того, чтобы сделать что-то другое полезное, а не его контролировать. А у них такого нет. Мы много раз пытались работать с разными носителями американских ценностей, и они не вызывают абсолютно никакого доверия. Тебе страшно, что он может что-то украсть, что-то сломать, что-то сделать такое похабное, что-то некрасивое и как-то свернуть ответственность с себя на кого-то другого.

 

Артём Войтенков: Вы сейчас говорите совершенно противоположные вещи, что нам вдалбливали в 90-е. Русский напьётся, украдёт, сворует, работу бросит, убежит. А вы сейчас говорите то же самое про других людей.

 

Артак Гезумян: У нас сотни людей. У меня опыт работы - киргизы, узбеки, таджики, молдаване, грузины, армяне, все, кто угодно. У меня много ребят работало из Урала. Я вам скажу - никакой разницы именно в контакте.

 

Артём Войтенков: Неужели американцы так сильно в этом отличаются от нас?

 

Артак Гезумян: Очень сильно. Никакого доверия лично у меня никогда не вызывают. Имея многолетний опыт работы с ними, они разного возраста, причём работа специфическая, её не обязательно делать всю жизнь. То есть приходят, отработали какое-то время пока сложно в жизни, а потом что-то лучше и пошло-поехало. И это не важно, приехал человек или местный - работают все. У меня даже работали студенты с Массачусетского технологического института, на лето подрабатывали. Это, может быть, будущие миллиардеры, кто его знает, не важно. В каждом отдельно взятом случае возникают ситуации, которые для меня остаются туманными. Я не могу до конца понять, что произошло и через какое-то время рассеивается эта уверенность и доверие, к сожалению.

 

А вот с нашими - абсолютно никаких проблем. Бывают какие-то неполадки, которые в принципе деловой, рабочий момент, просто обговорили, договорились так больше не делать и всё нормально, и работаем дальше.

 

Ольга Гезумян: У нас есть такое понятие "слово", "доверие", а там нужны рамки жёсткие, какая-нибудь железка, какая-нибудь карточка. Вот в таких системах можно работать, чтобы всё было продумано до мелочей, чтобы не было нигде варианта что-то украсть или что-то сделать не так. А с нашими можно просто договориться на честность работать.

 

Артём Войтенков: А я-то думал, почему в американских западных компаниях всё так расписано. Там буквально: ты встал сюда, возьми это, положи это туда, это сюда, это вот так.

 

Артак Гезумян: А здесь так не надо делать.

 

Артём Войтенков: Иди, в общем делай вот так. Всё.

 

Артак Гезумян: А он спросит: "Как я это сделаю?"

- "У тебя же есть смекалка".

 

Ольга Гезумян: Одно из другого вытекает. Из-за того, что они сделали систему настолько продуманной, люди перестали сами думать.

 

Артак Гезумян: Как они себя калечат духовно, то есть, как они себя уничтожают - именно вот таким способом.

 

Ольга Гезумян: Чем система сильнее, тем слабее личность.

 

Артак Гезумян: Убивая внутри индивидуальность, ответственность и любовь к ближнему. То есть не испытывая никакого чувства долга перед человеком, который в принципе тебя обеспечивает работой или занятостью, или неважно чем. Просто человек, который для тебя имеет какой-то смысл. Ты должен в какой-то мере нести какую-то ответственность. Потому что ты заранее взялся за это и договорился, и потом в какой-то момент, спонтанно абсолютно, внезапно, потому что тебе так захотелось, взял и сделал по-другому.

 

И помните, когда я рассказывал по поводу школьного воспитания, как у них хаотично мысли всплеск, именно это последствия. Они не настроены на системное мышление, они настроены на внезапный фейерверк эмоциональных каких-то удовольствий, то есть что-то страшно приятное, не важно даже, если это противоречит твоему слову, чести твоей, долгу, чему-то, что нельзя потрогать. Как-то вот так принято.

 

Артём Войтенков: А это, кстати, последствия, наверное, рекламного воспитания. Да? Какой-то посыл рекламы: "купи", слоган "доставь себе удовольствие" - в рекламе постоянно.

 

Ольга Гезумян: Гедонистический образ жизни.

 

Артак Гезумян: Слоганы вообще всемогущая вещь на самом деле. Я раньше относился к ним легкомысленно, думал так, красивые слова. А вообще на самом деле слоганы компаний гораздо важнее, чем их названия, чем то, что они производят. Слоган сам по себе несёт фундаментальный посыл. Он закладывает программу всего успеха, который ждёт. Потому что, когда выходит и говорит, например, интернет компания: "Это купи. Это продай. Это обменяй. Сделай это". А что сделать - это мы уже скажем впоследствии. Ты как бы пока себе намотай на ус, что ты должен быть готов.

 

Ольга Гезумян: И вообще американец привык к тому, что информация должна подаваться очень ярко, очень навязчиво. Мы даже сравнивали шоу. У нас всё идёт намного спокойнее, чем у американцев. Американцы воспринимают информацию посредством чего-то яркого, насыщенного, какого-то всплеска. Они привыкли, они выращены на этих голливудских фильмах, на этой музыке. И все эти средства раскачивают сознание человека, выводят его из себя. И он уже потом принимает решение, которое идёт не изнутри, а которое навязано извне.

 

Артём Войтенков: Правильно, его раскачали, защиту сняли и бросили туда внутрь.

 

Ольга Гезумян: И он постоянно находится в этом состоянии. Чем спокойнее обстановка, тем ты больше понимаешь, что тебе нужно.

 

Артём Войтенков: Тем ты больше можешь сосредоточиться на себе. А когда вокруг всё шумит, орёт, взрывается, кричит и скачет, то это сложно сделать. Да, понятно. Любопытно, вы такие вещи объясняете, которые добавляют кусочки в картину мира западного. А много там народ употребляет антидепрессанты?

 

Артак Гезумян: Вы знаете, я как-то не интересовался по этому поводу. Я просто видел людей, которые нуждаются в этом. Очень много людей нуждаются в этом, потому что они не находят духовного смысла в своей жизни. То есть они как бы идут на работу, делают там какие-то свои обязанности, берут деньги, приходят, тратят на какой-то предмет. Этот круговорот вертится. Они пошли, пообщались. Если нарисовать схему, то в принципе, очень банально можно всё расчертить.

 

И через какое-то время человек начинает просто впадать в панику - ради чего это всё происходит, подождите. И человек начинает просто давать сбои, либо с ним происходит какой-то срыв, как в случае с негритянским населением, убивающих налево- направо, в школах, и которых полицейские абсолютно не жалеют. Либо в случае более каких-то уравновешенных индивидуумов, которые делают просто абсолютно непонятные вещи, например, обжираются, просто сесть и обожраться так, чтобы отрубиться.

 

Например, Новый год, это же праздник такой, это же не к какой-то культуре принадлежит, его празднуют повсюду, повсеместно. Новый год даёт какую-то надежду на то, что скоро что-то изменится, если тебе что-то не нравится. И там Новый год не отмечается абсолютно. Потому что показывают одно, что, мол, Нью-Йорк, Times Square, шарики, все радуются. Но вы попробуйте спросить - что для вас Новый год, чего вы ждёте, что с вами происходит, как это всё на вас отразится, какие ожидания. Мы когда с Олей расписались, мы расписывались в ЗАГСе Манхэттена 12.12.12.

 

Артём Войтенков: Нарочно подобрали, да?

 

Артак Гезумян: Это стечение. Просто всегда хорошо, когда дюжина.

 

Ольга Гезумян: Чтобы Артак запомнил, какое число. Такая была цель изначально.

 

Артак Гезумян: И мы, когда пришли туда, вы не поверите, мы были одной из немногих пар, которые в принципе вписывались в рамку.

 

Ольга Гезумян: Одной из двух.

 

Артак Гезумян: Да. То есть вы представляете, это такая цифра, когда просто навал людей. Это большие очереди, все дела.

 

Ольга Гезумян: Целый день стояли.

 

Артак Гезумян: Да. И единственное, вы знаете, ЗАГС, все дела, молодые, платья, это же всё уже привычно, в этом не надо сомневаться. Но мы там были в традиционном, и китаянка - и всё. Все остальные даже не были традиционной парой - двое мужчин, либо какие-то две старушки. То есть для них это развлечение, это не какой-то подход к своему будущему в плане репродуктивном, чтобы передать потомству всё самое лучшее, что накопил за свою жизнь. А именно это развлечение. То есть они привыкли развлекаться с утра до вечера, в том числе и в ЗАГСе. Они там оденут какую-то одежду, которую одевают на Хеллоуин, например. То есть, для них реально никакой разницы нет между Хеллоуином и свадьбой, между Новым годом и пасхой - абсолютно всё одномерно.

 

Единственное, огромное уважение вызывает, если сказать в рамках Нью-Йорка, который очень пёстрый в своём этническом составе. Если взять Нью-Йорк, как самый большой город с самым большим еврейским комьюнити. Они, несмотря на эту всю агрессивную среду, настолько точное, очень размеренное, рассчитанное понимание того, как надо воспитывать ребёнка так, чтобы ему всегда было понятно, куда он идёт, что он делает, каждая секунда для него имела смысл и ценность. И это они всё очень точно отдают - раз, два, три. Поколения меняются, а вот эти ценности, они передаются раз за разом.

 

Ольга Гезумян: Да, это вообще еврейский город полностью.

 

Артак Гезумян: Там два с половиной миллиона человек.

 

Ольга Гезумян: По крайней мере, всё им принадлежит.

 

Артак Гезумян: В принципе заслуженно, потому что они реально очень талантливый, интересный народ, который заслуживает огромного уважения. И всё, что происходит, можно сказать и на Западном побережье, взрывы такие индивидуальностей, которые не могут быть просто в таком хаосе, не может быть перенесено, только в таких состояниях. Именно, когда вы находите, что это не еврейское понимание идеала, либо какое-то ещё другое восточное, то есть, всё становится на свои места - вы понимаете, почему она такая богатая, почему она так преуспела.

 

Хотя опять же, если взять богатство, как ВВП, как измеряют сейчас, я бы немного засомневался, что оно объективно передаёт всё, потому что там в ВВП считают всякую ерунду. Например, если вы нарушаете дорожное движение, вам полицейский выписывает штраф, вы с этой квитанцией через какое-то время идёте в суд, берёте адвоката, если что-то серьёзное, и вам не хочется самостоятельно участвовать. Берёте адвоката, платите адвокату, платите судебные издержки.

 

Потом, если вы проигрываете, у вас падает история вождения. То есть, именно насколько очки, как в советское время было, прокалывали. Вот какие у вас очки, насколько вы заслуживаете доверия. И от этого зависит стоимость страховки на автомобиль, стоимость кредита на автомобиль, даже на лизинг. И вот эта машина начнет циркулировать полностью. Вы нарушили дорожное движение - вы создали продукт потребления для адвоката, для юриста, для вашего страхового агента, для вашего брокера. Потом поцарапали машину - у вас тоже дешевле, если вы это всё делаете документировано, то вы всегда получаете какие-то льготы. И просто один толчок безрассудства, например, свернул не туда в неположенном месте, создаёт продукт, который зачисляется, как за часть ВВП.

 

И если вспомнить, что в Америке в принципе самое большое количество заключённых, первая в мире, если не ошибаюсь, то вы поймёте, почему Америка первая в мире по ВВП. Потому что это огромная продукция - нарушать закон. То есть установить как можно больше законов и впоследствии воспитывать людей, которые это будут нарушать, приводит к такому большому колоссальному объёму ВВП. Повод для того, чтобы произвести деньги, потому что спрос появился - юристу нужно платить, адвокату нужно, судье нужно, прокурору нужно. Есть причины произвести деньги, понимаете? И в этом смысле ВВП, он как бы сочиняется просто из всего буквально. Мы тут такое ВВП не можем произвести. Стыдно.

 

Артём Войтенков: Хорошо, Артак, Ольга, очень любопытный ваш рассказ. И до этого никто мне из рассказчиков не рассказывал ту сторону, которую объяснили вы. Поэтому ваш рассказ был очень полезным вкладом в общую копилку знаний о западном мире. Так что благодарю вас.

 

Артак Гезумян: Спасибо вам.

 

Набор текста: Маргарита Надточиева, Татьяна Самило

Редакция: Наталья Ризаева

 

Познавательное ТВ - образовательное телевидение для тех, кто хочет понять тайны политики и глобального управления, разобраться с секретами денег и мировых банкиров, выяснить, кто стоит за возникновением государств и падением империй. Смотрите на нашем канале и сайте http://poznavatelnoe.tv
Мы не зарабатываем деньги, а распространяем знания. Если вам нравится Познавательное ТВ, можете нам помочь:
VISA: 4276 3800 1161 4356
Яндекс-деньги: 410011955138747
QIWI: +7 925 460 1909
WebMoney рубль: R142363945834
WebMoney доллар: Z182191503707
WebMoney евро: E344386089713
PayPal: info@poznavatelnoe.tv

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (836 мб)
Видео MP4 640x360 (331 мб)
Видео MP4 320х180 (185 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (21 мб)
Звук 32kbps MP3 (21 мб)
Звук 64kbps MP3 (39 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (60 мб)

Текст:
EPUB (191.64 КБ)
FB2 (333.37 КБ)
RTF (407.19 КБ)