Ответы на вопросы 4

Валентин Катасонов: Ответы на вопросы по экономике и жизни.
Курс рубля и доллара - политическое оружие, используемое США для борьбы с Россией. Курс рубля был обрушен, что бы не допустить усиления Евразийского Союза. Центробанк РФ выполняет приказы ФРС США. В России созданы наилучшие условия для вывоза капитала и разграбления страны. Кризисы создаются ради обогащения и политической борьбы. Российская оборонная промышленность частично принадлежит западному капиталу. Капитализм - безнравственная система ограбления ближнего.

Контейнер

Смотреть
Слушать
Читать

Валентин Катасонов

Ответы на вопросы 4

Видео http://poznavatelnoe.tv/katasonov_2015-04-24

 

Собеседники:

Валентин Катасонов – Доктор экономических наук, профессор, преподаватель МГИМО

Артём Войтенков – Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

Дмитрий Еньков – Партия Великое Отечество

 

Валентин Катасонов: Когда я был на Афоне, многие говорили: "Мы смотрим ролики с Бощенко, которые Бощенко делает, Нейромир-ТВ. И мы видим, как вы Бощенко аккуратно подтягиваете к себе".

 

Дмитрий Еньков: Так вы всех подтягиваете к своему уровню. Тех, кто хочет.

 

Артём Войтенков: Мы поэтому к вам и ходим, чтобы получить ответы на те вопросы, которые мы не понимаем. Поэтому мы задаём вам вопросы, чтобы понять, и соответственно уже подтянуться к тем знаниям, которыми обладаете вы. Исходя из этого, вопрос.

 

Многих сейчас волнует курс доллара. Мы видим, что доллар достаточно резко вырос, а сейчас он начал падать. Мы видим изменения в политической жизни страны. Что происходят какие-то мирные - мирный договор на Украине произошёл. Хоть мы с Украиной не воюем, но тем не менее. Происходят другие мировые политические события. Вот это как-то увязывается? Или курс доллара, курс рубля он сам по себе независим ни от чего?

И отсюда вытекающий второй вопрос: если рубль стал укрепляться, это что значит, хорошо уже пошло? И из-за чего это "хорошо" наступило?

 

Валентин Катасонов: Вы знаете, я бывал во многих странах, но меня удивляет. По-моему, столько внимания курсу валюты, как в России, ни в одной стране не уделяется. Это какая-то национальная болезнь уже возникла, честное слово. Ну и колеблется он. Конечно, плохо, что он колеблется. Я бы, будь моя воля, моя власть, сделал бы вообще фиксированный курс рубля. И люди тогда бы думали о чём-нибудь таком более креативном, созидательном. А так вот, каждый день комментировать всё это … Мы же с вами не валютные спекулянты.

 

Артём Войтенков: Да, но, объясню, в чём дело. На курс доллара у нас много чего завязано. Потому что поднимается курс доллара - поднимаются цены в магазинах.

 

Валентин Катасонов: Так давайте лучше обсудим вопрос: почему всё оказалось завязанным? Какие последствия этой завязки? И как из этой завязки выходить? А комментировать каждый день эти колебания, флюктуации…

 

Артём Войтенков: Вот я и хочу понять: почему он сначала вырос, а сейчас стал падать? Какие большие причины? Понятно, что это уже не валютные спекуляции на бирже.

 

Валентин Катасонов: По-моему, вы готовитесь стать валютным спекулянтом? Просто у вас такие вопросы уже пошли конкретно прикладные.

 

Артём Войтенков: Нет, просто я уже понял, что все вот эти финансовые дела - это следствие политических дел. Если в политике что-то происходит, что-то переключается, соответственно, и рынки тоже.

 

Валентин Катасонов: Я с вами согласен. Конечно, по большому счёту курс доллара растёт по отношению практически ко всем валютам, потому что в Соединённых Штатах в 2015-ом году сворачивается третья программа количественных смягчений. Сворачивание этой программы количественных смягчений означает, что через некоторое время начнут повышаться процентные ставки по активным и пассивным операциям Федеральной резервной системы. Соответственно, вслед за ростом этих процентных ставок начнут расти процентные ставки по казначейским бумагам, по корпоративным бумагам, и так далее. Короче говоря, оживает финансовый рынок Соединённых Штатов.

 

Артём Войтенков: Давайте теперь на русский переведём. То есть, что получается? Вот это бесконтрольное печатание долларов - перестают они это делать? То есть, они сейчас стали в евро это всё впрыскивать.

 

Валентин Катасонов: Да, когда печатный станок работал на полную мощность, то деньги практически ничего не стоили. Когда их становится немножко меньше, то они уже что-то начинают стоить, образно выражаясь.

 

Артём Войтенков: Денег не становится меньше.

 

Валентин Катасонов: Предложение денег уменьшается. А потом, все эти американские доллары, или вернее доллары ФРС, это же ведь векселя, а они рано или поздно гасятся. Поэтому, сказать, что вот они их выбросили, и всё это растёт до бесконечности, - нет. Американские доллары возвращаются, они гасятся. А в целом, конечно, валюта баланса Федерального резерва растёт. Но, ещё раз повторяю, что вот этот мощный поток зелёной бумаги, он начинает снижаться. Соответственно, если снижается поток, значит, меняется баланс между спросом и предложением на валютном рынке, на долларовом рынке. То есть, доллары из бесплатных становятся немножко чего-то стоящими.

 

Артём Войтенков: Но для нас они весомо стоящие.

 

Валентин Катасонов: Понимаете, Россия, это вообще особый такой, я бы сказал, заповедник, в котором поддерживаются максимально высокие процентные ставки и по пассивным, и по активным операциям банков, как в рублях, так и в долларах. Так что, это некий заповедник, которым, кстати говоря, очень активно пользуются забугорные финансовые спекулянты, потому что там можно брать бесплатные доллары и здесь зарабатывать деньги, делать их из ничего. Так что в этом смысле Россия занимает особое место в международном финансовом разделении труда.

 

Артём Войтенков: Тогда, можно взять за небольшие деньги кредит на Западе, за совершенно смешные проценты. На него здесь что-то купить, что-то построить, развить производство, заработать на этом.

 

Валентин Катасонов: Зачем производство? Это слишком сложно для спекулянтов.

 

Артём Войтенков: Купить-продать?

 

Валентин Катасонов: Да. Сразу какую-нибудь бумажку купить и продать.

 

Артём Войтенков: Купить много земли, нарезать на маленькие кусочки, продать под коттеджные посёлки.

 

Валентин Катасонов: Вы знаете, сейчас действительно идёт скупка реальных активов России, потому что, грех не покупать, когда всё подешевело. А подешевело, потому что, обвалился российский рубль в декабре. Соответственно, на каждый доллар можно в два раза больше купить, чем до обвала.

 

Артём Войтенков: Вот. А сейчас опять доллар начинает падать.

 

Валентин Катасонов: Дело в том, что это всё некие флюктуации, которые генерируются отчасти Центральным Банком, отчасти валютными спекулянтами. Валютный рынок он должен вибрировать. Потому что, вот эти валютные спекулянты, они как пчёлки: они собирают вот эту пыльцу с финансового валютного рынка. И поэтому, мне, например, не интересно. Вот меня спросите - какой сегодня курс рубля. Я смотрю на курс рубля, максимум, раз в неделю. А чтобы каждый день смотреть?

 

Я знаю многих людей, которые этим заболели. Вот мне регулярно звонит одна женщина. Она, оказывается, врач, она уже пенсионерка, у неё есть какие-то накопления.

И она каждый день говорит мне: "Валентин Юрьевич, я опять напилась валосердина, потому что американский доллар куда-то туда пошёл, или не туда пошёл. Можно с вами встретиться, проконсультироваться по поводу курса?"

Я говорю: "Уважаемая, вы знаете, вам лучше проконсультироваться у психотерапевта".

 

Дмитрий Еньков: Валентин Юрьевич, а можно вот такой вопрос? Недавний курс, соотношение доллара как раз к рублю, шестьдесят четыре, шестьдесят три рубля за доллар, натолкнул вот на какую мысль. Если нам сейчас взять, и девальвировать рубль в сто раз, мы получим курс шестьдесят три, шестьдесят четыре копейки за доллар, как это было при СССР. В связи с этим вопрос. А что нам мешает так сделать, во-первых? А во-вторых, будет ли это реальным отражением соотношения валют, если мы возьмём, и девальвируем? При Ельцине помните? Взяли - девальвировали на раз-два.

 

Валентин Катасонов: Вы, наверное, были тогда ещё совсем молодым. На самом деле, начался самый настоящий хаос. Трудно проследить все причинно-следственные связи, но, безусловно, такая девальвация приведёт к гиперинфляции. Я лично недолгое время существовал в этой гиперинфляции, но состояние очень некомфортное. Ты работаешь, и ты даже не знаешь, а хватит ли тебе месячной зарплаты на то, чтобы покрыть самые-самые жизненно необходимые твои потребности. Совершенно непрогнозируемая ситуация.

 

Дмитрий Еньков: Но тогда это преподносилось под соусом (выборы Ельцина были): "возвращается одна копейка" - вот эти лозунги были. И честно говоря, не вижу прямой связи гиперинфляции с девальвацией рубля.

 

Валентин Катасонов: Вы поймите, что наш рынок потребительских товаров очень сильно зависит от импорта.

 

Дмитрий Еньков: Сколько написать на ценнике: шестьдесят четыре рубля или шестьдесят четыре копейки за пакет молока - ничего же не изменится.

 

Валентин Катасонов: Фактически это деноминацией называется.

 

Дмитрий Еньков: Ну да, деноминация.

 

Валентин Катасонов: Деноминация - она ничего не меняет абсолютно. Это чисто техническая операция.

 

Дмитрий Еньков: Зато мы вернёмся, как в СССР. Вопрос как раз в том, что насколько это будет отражать реальное соотношение экономики России и США через курс.

 

Валентин Катасонов: Вы понимаете, в данном случае количество нулей не так важно. Главное - стабильны ли эти нули, или они постоянно плавают? Пожалуйста, мы можем провести такую деноминацию…

 

Дмитрий Еньков: Зафиксировать курс, как вы и сказали.

 

Валентин Катасонов: Зафиксировать - это самое главное.

 

Дмитрий Еньков: А что нам вмешает?

 

Валентин Катасонов: Деноминация - это техническая операция. А вот зафиксировать, это… Вы правильно говорите насчёт политики. Это большая политика - кто же нам позволит? Мы сейчас живём в заминированном поле. Если мы начнём сильно дёргаться, то нам организуют новый обвал рубля с непрогнозируемыми политическими последствиями. Некоторые говорят: "Да, конечно, плавающий курс, это плохо, мы не можем развивать бизнес, да и пенсионеры терпят убытки, да и все терпят убытки".

Да, это экономическая сторона вопроса. Но и политическая. Понимаете, ведь плавающий курс, это возможность для использования таких инструментов дестабилизации. Это гораздо более опасно даже.

 

Дмитрий Еньков: Но тут Центробанк играет ключевую роль? Если мы, как говорят патриоты, Центробанк вернуть в лоно государства, это как-то какую-то гарантию нам даст? Убережёт нас?

 

Валентин Катасонов: Это необходимое, но недостаточное условие. Если это будет просто государственный институт, но с той же моделью денежной эмиссии, и с тем же валютным режимом рубля, то есть, это первое, но дальше надо менять весь механизм. Надо избавляться от долларизации экономики, потому что, у нас есть долларизация наличная, а есть долларизация скрытая, мы с вами об этом уже говорили. Фактически рубли, которые печатает и выпускает Центральный Банк, это перекрашенная зелёная бумага. И вот это гораздо более серьёзная угроза для суверенитета России.

 

Поэтому, конечно, Центральный Банк должен печатать и выпускать рубли, которые обеспечены не зелёной бумагой. Они обеспечены российскими товарами, обеспечены инвестиционными проектами, которые будут в дальнейшем генерировать какие-то товарные потоки. Вот, собственно, это то, что было в Советском Союзе. В Советском Союзе был фиксированный курс рубля. Кстати говоря, здесь ничего удивительного и уникального не было. Потому что в условиях Бреттон-Вудской системы все страны имели фиксированные курсы. И если у страны сильно происходила разбалансировка платёжного баланса, тогда были предусмотрены специальные процедуры, и это было чрезвычайное событие, когда страна проводила девальвацию, или ревальвацию своей денежной единицы.

 

Артём Войтенков: Я просто немножко объясню, наверное, для зрителей. То есть, устраивалось - паритет покупательной способности: то есть, на доллар мы можем купить столько, на франк столько.

 

Валентин Катасонов: Не паритет покупательной способности, а паритет валют просто.

 

Артём Войтенков: Да, паритет валют.

 

Валентин Катасонов: Паритет валют обеспечивался тем, что каждая валюта была привязана к золоту. Было понятие "золотого паритета", "валютного паритета", и это было очень жёсткое соотношение:

- Один британский фунт – два американских доллара.

- Один американский доллар – три французских франка.

И всё держалось на золотом паритете. И если происходил сильный дисбаланс в платежах и расчётах страны, то есть, платёжный баланс сводился либо с большим положительным, либо с большим отрицательным сальдо…

 

Артём Войтенков: То есть, либо доход был большой, либо расход был большой.

 

Валентин Катасонов: Да. Платежи превышали расходы, или наоборот, расходы превышали поступления, - в этом случае тогда проводилась ревальвация-девальвация.

 

Артём Войтенков: То есть, пересчитывалось по отношению к золоту.

 

Валентин Катасонов: Просто измерялось золотое содержание денежной единицы, и соответственно, фиксировались новые курсы. Но мир, в период с 46-года, даже с 45-го, по середину семидесятых годов, жил в условиях стабильных валютных курсов. И тогда, в сороковые годы просто люди по-другому и не мыслили. Потому что как можно развивать торговлю, как можно восстанавливать послевоенную экономику, если у тебя всё гуляет. Потому что, всё-таки, это ещё была эпоха реальной экономики, а не виртуальной, финансовой.

 

Сегодня мы живём в условиях виртуальной финансовой "экономики". "Экономика", естественно, в кавычках, потому что, экономика по определению реальная, а не виртуальная. И естественно, что для бенефициаров этой модели важно, чтобы всё гуляло, всё шаталось, всё скрипело, и всё обваливалось.

 

Артём Войтенков: А когда всё шатается, ты можешь, как у нас было: повышается курс доллара, ты скупаешь за доллары по-дешёвке уже что-то. То есть, если что-то стоило пять долларов, курс рубля упал, оно уже стоит два доллара.

 

Валентин Катасонов: Вся операция, она очень такая простая.

- Сначала спекулянты готовятся к обвалу национальной денежной единицы.

- Потом её обваливают. Уже на этом обвале они хорошо зарабатывают.

- А самые главные морковки, они потом наступают. Потому что они скупают реальные активы. После обвала рубля все реальные активы для держателей иностранной валюты стали в России в полтора раза дешевле, потому что рубль-то обесценился, а ценники остались старые. Поэтому, они пользуются этим моментом.

 

Артём Войтенков: А как же Путин сказал, что Центробанк действовал правильно. Как слова расценивать? В том, что Путин достаточно правильную политику ведёт, уже мало кто сомневается. Потому что, мы действительно видим, что человек вытащил…

 

Валентин Катасонов: Иронизируете?

 

Дмитрий Еньков: Мы смотрели прямую линию с президентом. Первые полтора часа его несколько раз спрашивали, он несколько раз упоминал, что Эльвира Набиуллина профессионал, она на своём месте. ЦБ ведёт в целом грамотную политику. Я сейчас цитирую: "У меня больших претензий к ЦБ нет" - сказал он на прямой линии.

 

Валентин Катасонов: Да, я в это время был далеко.

 

Дмитрий Еньков: Вы как считаете, последние три-шесть месяцев ЦБ ведёт грамотную политику? Или как?

 

Валентин Катасонов: Никакой политики он вообще не ведёт. Понимаете, Центральный Банк, если всё называть своими именами, это филиал Федеральной резервной системы. У филиала не может быть своей политики. Вот даже у коммерческого банка, вы же работали в коммерческом банке, вы же знаете, что у коммерческого банка есть кредитная политика. У некоторых банков, которые сильно занимаются валютой, есть даже документ "Валютная политика". А вот у банка у коммерческого есть филиалы какие-то допофисы. Вы же сами понимаете, что там они уже руководствуются общим документом. Своих документов они не могут иметь. Точно так же и здесь. Поэтому, Набиуллина, она просто, извините, клерк в этой системе - она просто исполняет инструкцию. Поэтому, я просто воздерживаюсь от слова "политика Центрального Банка".

 

Артём Войтенков: Да, но, тем не менее, получаются какие-то вот, разногласия. Путин говорит, что да, с одной стороны…

 

Валентин Катасонов: Если так откровенно говорить, то Путин просто организовал хорошее шоу. Безусловно, что это сеанс такой массовой психотерапии, может быть, я не знаю, ещё как-то назвать. Но, никакого отношения к реалиям это не имеет. Может быть, в области внешней политики, я тут не берусь судить, может быть там действительно что-то. В области экономики - я просто даже это стараюсь не слушать, не смотреть, чтобы лишний раз не расстраиваться.

 

Артём Войтенков: Да, но с другой стороны, вот Дмитрий объяснял, и есть ролик, что когда Центробанк поддерживает курс рубля, он выкидывает очень большие деньги. А в последнее время, до того, как он бросил их поддерживать, он выкидывал, действительно, очень большие деньги - по сотне миллионов.

 

Валентин Катасонов: А я вам задаю встречный вопрос: а зачем ему было накапливать такие большие деньги? Знаете поговорку – "шей да пори от зари до зари". Сначала накапливай, потом расходуй. Это вот как раз тот самый вариант. Нас учат, как одевать штаны через голову. Нам не нужны такие валютные резервы.

 

Ведь логика-то простая. Ребята, вы отстаёте от прогресса, у вас должен быть плавающий валютный курс. Ага, у вас появился плавающий валютный курс. Стало быть, тут же сразу сбегаются все валютные спекулянты, потому что на этом можно нажиться. А за валютными спекулянтами есть ещё и спецслужбы, которые хотят использовать валютных спекулянтов, для того, чтобы тряхануть страну так, чтобы от неё перья полетели.

 

Артём Войтенков: Возможно, что спекулянты уже засланы кем-то заранее.

 

Валентин Катасонов: Тот же Сорос, понятно, что это человек политизированный, выполняющий социальный заказ западных спецслужб. И дальше логика развивается: "Ага, вы не хотите, чтобы вас лихорадило? Накапливайте резервы тогда". Вот примерно такая ломка стала развиваться бурно после финансового кризиса в Юго-восточной Азии в 1998-году. Тогда Международный валютный фонд очень ревниво следил за тем, чтобы ребята оборонялись по правилам. Это примерно, как майдан в Киеве. Полицейским говорили, что вы не имеете права замахиваться на демонстрантов. Зато демонстранты имели право закидывать коктейлями Молотова полицейских.

 

Вот здесь вот Международный валютный фонд точно так же стоял в качестве арбитра, и поощрял спекулянтов, но при этом, странам Юго-восточной Азии говорил: "Вы не имеете права вводить запрещённые методы обороны". Например, запреты на трансграничное движение капитала. Все послушались, кроме Малайзии. Малайзия не стала тратить свою валюту. Она просто ввела ограничения и запреты на движение валюты, и ситуация моментально стабилизировалась.

 

Дмитрий Еньков: Может быть в этом как раз и есть ключ решения проблемы - потому что, почему ЦБ может быть не пускает деньги в экономику? Если предположить, что, например, Набиуллина человек Путина, и она пытается что-то такое для страны делать.

 

Валентин Катасонов: А она для какой страны собирается делать? Она не только для нашей, но ещё и для противника.

 

Дмитрий Еньков: Смотрите, в чём вопрос: если взять и не копить золотовалютные резервы, надо пускать в какие-то конкретные вещи, в развитие экономики.

 

Валентин Катасонов: Нет, можно копить, но совершенно с другой целью, как стратегический резерв.

 

Дмитрий Еньков: Согласен, но можно их пускать как раз в развитие, как это было при СССР: планы, Днепрогэс и так далее.

 

Валентин Катасонов: Конечно, у нас были валютные резервы.

 

Дмитрий Еньков: Но у нас сейчас, видите, какая интересная ситуация, мы только какие-то точечные на ручном управлении вещи можем делать. Например, к саммиту АТЭС отстроить можем, олимпиаду можем, сейчас готовимся к чемпионату мира.

 

Валентин Катасонов: Когда говорят "Точечное управление"…

 

Дмитрий Еньков: Ну почему, поднятие Дальнего Востока, там же университет построили на этом месте, где саммит проходил, на самом деле это же теперь огромный университет.

 

Валентин Катасонов: Дмитрий, вы понимаете, если мы хотим действительно развивать реальную экономику, нужен план, а это всё пиарщина и шум.

 

Дмитрий Еньков: А без ручного управления, смотрите, что получилось. Получилось, что в космодром восточные деньги вбухали, а там они оказывается не доходят до конечного потребителя. То есть эти точечные, их три можно назвать: АТЭС, Сочи и сейчас может чемпионат мира по футболу. А чуть где-то забросят, даже Рогозин оказывается, не может удержать выплату этих денег, которые из бюджета ушли, как сказал Путин, а туда, оказывается, не пришли. Может быть надо сначала, чтобы вот так пускать в экономику, сначала убрать тех людей, которые где-то там сидят, не знаю, элита, где-то ещё, чиновники какие-то.

 

Артём Войтенков: Цепочки распределения.

 

Дмитрий Еньков: Да. Сначала их поменять, заменить.

 

Валентин Катасонов: Кадры решают всё.

 

Дмитрий Еньков: Да. Во-вторых, как вы правильно сказали, выключить этот механизм. Если ты пускаешь эти деньги в экономику, они просто как раз через дырки на границе утекают, отток капитала идёт, на самом деле.

 

Валентин Катасонов: Создана идеальная система для вывода денег из страны. Частные банки, которые имеют лицензии на валютные операции, внесение поправок в федеральные законы о валютном контроле и валютном регулировании, фактически полная либерализация движения капитала. После этого банки закачивают под видом антикризисной программы триллионы рублей. Эти триллионы рублей конвертируются в валюту и через банки уходят за границу. Извините, это - разводилово в чистом виде. И после этого вы будете говорить или кто там говорит, о том, что Набиуллина эффективно выполняет свои функции?

- С точки зрения нашего геополитического противника - она эффективна.

- С точки зрения нашей страны - это преступление.

 

Дмитрий Еньков: Мы пытаемся понять: что же нам надо сделать.

- Перекрыть, во-первых, отток средств, отток капитала из России.

- Во-вторых, поменять каких-то людей. А эти процессы сейчас идут. Мы слышим, то губернаторов, то каких-то чиновников, даже депутатов сейчас кого-то лишили недавно очередного мандата.

 

Артём Войтенков: Пономарёва.

 

Валентин Катасонов: Лучше бы решили вопрос с Сердюковым и Васильвой.

 

Дмитрий Еньков: Кстати, прямо сейчас суд рассматривает дело Васильевой, так что там тоже всё не стоит на месте.

 

Валентин Катасонов: Да.

 

Артём Войтенков: Сердюков - это политический вопрос.

 

Валентин Катасонов: В кого ни ткни: любой коррупционер с суммами операций свыше миллиарда рублей – это уже политический вопрос.

 

Артём Войтенков: Ну да. Они все бегут в Лондон, и там почему-то их привечают.

 

Валентин Катасонов: Там их стригут. Что вы? Сейчас там началась стрижка. Я уже думал, что и это вразумит, это как-то встряхнёт. Нет, к сожалению, всё как-то очень сонно, очень вяло, не последовательно.

 

Дмитрий Еньков: В смысле, а что сонно и вяло?

 

Валентин Катасонов: Я имею в виду, что в принципе сейчас бы и начинать эту деоффшоризацию.

 

Артём Войтенков: Она уже потихоньку началась, часть предприятий начинает переходить. Ротенберги уже, по-моему, в прошлом году перевели.

 

Валентин Катасонов: Это опять ручной режим. Я примерно представляю, как это всё происходило.

 

Артём Войтенков: Нет, ну Валентин Юрьевич, вы прекрасно понимаете, что как тяжело быть первым. Надо сделать систему, чтобы туда полился поток остальных.

 

Валентин Катасонов: Я не обсуждаю - тяжело или легко. Я, как экономист, говорю, что с 2004-го года никаких признаков позитивного развития экономики, я не вижу. До 2004-го года что-то было. Последнее достижение нашего президента это, конечно, арест нашего олигарха Ходорковского и, будем так говорить, переведение активов ЮКОСа на баланс Роснефть. Я считаю - это правильное действие. Но после этого я, к сожалению, не могу найти таких вдохновляющих моментов.

 

Дмитрий Еньков: Кстати, мы с Артёмом, буквально недавно обсуждали, что кран Ходорковского перекрыли окончательно, ликвидировав его последний финансовый актив банк "Траст", это же бывший "Менатеп" Санкт-Петербург. Туда пришёл Центробанк, его совершенно уже закрыл, его перекупил Бинбанк, мы обсуждали. То есть самый последний - ему уже кран перекрыт. То есть продолжается в отношении Ходорковского игра на его полное оттеснение из России. Так что тут ещё есть положительные моменты.

 

А политика ЦБ, например, в отношении того, что опять мы слышим каждый день продолжаются закрывать новые банки.

И у меня часто спрашивают: "Слушай, а в каком банке разместить деньги?"

Говорю: "Ребят, по-моему, должно остаться, как это было в СССР, 4-5 банков. Один сетевой крупный, как Сберкасса".

 

Валентин Катасонов: Кстати, Сберкасса большую часть времени находилась в ведении Министерства финансов, а не Госбанка.

 

Дмитрий Еньков: Это правильно. Ведь и Министерство должно управлять, а не наоборот.

 

Валентин Катасонов: Да. Госбанк, Промстройбанк, Внешторгбанк - всё. Был ещё некоторое время Жилсоцбанк.

 

Артём Войтенков: Получается, тогда Центробанк правильно делает, что эти банки закрывает?

 

Валентин Катасонов: Вы знаете, сколько ещё осталось?

 

Артём Войтенков: Много.

 

Валентин Катасонов: То есть хватит ещё на нас, на детей, если будет продолжение истории - понемножечку, понемножечку, а там, как говорится...

 

Артём Войтенков: Это может служить определённым сигналом.

 

Валентин Катасонов: В 30-ом, 32-ом годах была банковская реформа в Советском Союзе. Всё, убрали, их там было, я не помню, но 100 точно было банков, все исчезли в одночасье.

 

Дмитрий Еньков: Видите, как интересно, какие факты всплывают. То есть СССР что-то как раз сделало то же самое, взял и провёл реформы.

 

Валентин Катасонов: Да. В начале 30-ых годов, когда начиналась индустриализация, понятно, что индустриализация и наличие такого большого количества негосударственных банков – это нонсенс. Поэтому быстро этот вопрос решили.

 

Артём Войтенков: А нам нужна индустриализация. Ее, собственно говоря, и делают сейчас потихоньку - криво, косо.

 

Валентин Катасонов: Кто же это? Скажите, пожалуйста.

 

Артём Войтенков: Подождите, если мы вспомнили того же Сердюкова. Оборонная промышленность у нас сейчас очень хорошо поднимается и началось это не при Шойгу.

 

Дмитрий Еньков: Заказы у них на годы вперёд, ВПК.

 

Артём Войтенков: Да.

 

Дмитрий Еньков: Я хотел купить гражданский "Тигр", а там даже Рогозин его покупал два года, гражданскую версию, потому что они загружены версиями. Там ещё есть двигатели.

 

Валентин Катасонов: А что такое гражданский "Тигр"?

 

Артём Войтенков: Это автомобиль такой для военных. И Дима хотел ездить по Москве на большом автомобиле.

 

Дмитрий Еньков: Я хотел не на бронированном, а на гражданской версии. Оказывается, они загружены заказами от военных, им не до этого. Они сейчас там новый двигатель ставили на конвейере и так далее.

 

Валентин Катасонов: Извините, наверное, опять вам не понравится мой ответ. Это некие такие пиар-проекты, некие шоу. Вы знаете, сейчас стали использовать такой показатель – уровень локализации производства. И вроде формально уровень локализации производства в нашем оборонно-промышленном комплексе достаточно высокий.

 

Артём Войтенков: А что это значит?

 

Валентин Катасонов: Локализация – это имеется в виду доля комплектующих узлов в конечном продукте российского производства. Но я в Госдуме в комитете по оборонной политике общаюсь с капитанами оборонно-промышленного комплекса, они говорят: "К сожалению, мы очень зависимы от иностранного капитала, потому что это локализация, включая, в том числе предприятия с участием иностранного капитала".

 

Артём Войтенков: То есть российские предприятия, они являются собственностью или какой-то частью акционерных обществ западного капитала, да?

 

Валентин Катасонов: Да.

 

Артём Войтенков: А на них производятся какие-то оборонные наши заказы.

 

Валентин Катасонов: С точки зрения юридически они российские субъекты хозяйственной деятельности, а с точки зрения собственников капитала - это иностранные предприятия. То есть локализация с участием иностранного капитала – это вещь очень опасная.

 

Дмитрий Еньков: Пример я могу даже такой привести. Группа Volkswagen зашла в Калугу, а у них тоже план по локализации. И что они сделали? Вместо того, чтобы искать российских поставщиков, они сюда привели эту компанию, по-моему, Magna, если я не ошибаюсь, который тут же рядом построил завод, который там сиденья делает. Ещё кого-то привели, кто фары делает и так далее. То есть формально они как бы локализовали, потому что это же в России делается. Но при этом ни один из российских не получил ни одного заказа, производителей имеется в виду.

 

Валентин Катасонов: Да.

 

Дмитрий Еньков: То есть она такая хитрая, локализация.

 

Валентин Катасонов: Я даже могу вспомнить историю годовой давности - с MasterCard и Visa. Ведь фактически это были дочерние структуры, которые были юридическими лицами Российской Федерации. И казалось бы, по определению, раз ты юридическое лицо Российской Федерации, ты живёшь по законам и правилам страны юрисдикции. Они получают команду оттуда, из штаб-квартиры транснациональной корпорации. А штаб-квартира транснациональной корпорации, как вы сами догадываетесь, получает команду тоже откуда-то. И они действуют вопреки интересам Российской Федерации и вопреки российским законам.

 

Мало кто тогда обратил внимание на то, что это вопиющее было нарушение. И вообще-то надо было сразу это дело пресекать, закрывать. А с ними ещё цацкались.

 

Дмитрий Еньков: Сразу же мы не могли, у нас же не было альтернативной. Как раз это послужило толчком к развитию национальной платёжной системы.

 

Валентин Катасонов: А где гарантия, что они не повторят какие-то фокусы? Мы, конечно, сейчас подстраховались, а в оборонке никакой подстраховки нет.

 

Артём Войтенков: Поэтому нам и нужна индустриализация.

 

Валентин Катасонов: Я согласен - нам нужна. Но говорить, что она уже пошла это слишком смело.

 

Артём Войтенков: Нет, я не говорю, что она идёт полным ходом. Я говорю, что к этому идут уже определённые подвижки. Ну а это нас выводит на разговор о банках, что нам не нужно такое количество банков. Нам вообще не нужно такое количество клерков и прочих конторских рабочих, которые занимаются здесь, в Москве, вообще не пойми чем - перекладыванием бумаги из одной стопки в другую просто напросто.

 

Валентин Катасонов: Нам не надо такое большое количество охранников. Говорят, что мы побили рекорд по количеству охранников. Крепкие мужчины, которые…

 

Артём Войтенков: Делать нечего, да, сидят…

 

Валентин Катасонов: Либо служить в армии, либо в ВПК работать или ещё где-то. То есть у нас, конечно, КПД использования человеческого потенциала крайне низкий. Между прочим, в годы индустриализации людей не хватало, поэтому проводили коллективизацию. Поэтому индустриализация осуществлялась за счёт рабочей силы, которая приходила с села. А у нас ведите - мы проводим индустриализацию, но при этом у нас и безработица, при этом у нас куча клерков, куча охранников. Это какая-то такая игрушечная индустриализация.

 

Артём Войтенков: Пока игрушечная, а дальше, наверное, она будет больше. Другой вопрос - мы будем что производить? Опять будем производить оружие в том числе.

 

Валентин Катасонов: И Сталинская индустриализация в первую очередь была нацелена на то, чтобы обеспечить оборонный щит. Это громогласно объявлялось, заявлялось.

 

Артём Войтенков: Это было основной целью.

 

Валентин Катасонов: Да. Собственно, ситуация этого требовала и народу объясняли, поэтому народ поначалу конечно, я об этом говорил, где-то в первой половине первой пятилетки, народ не шибко понимал куда их гонят, зачем их заставляют строить какие-то новые предприятия. Но потом как-то всё наладилось, всё заработало, появились стахановцы, появилось какое-то социалистическое соревнование и, в общем-то, мы даже действительно перевыполняли пятилетки, досрочно их выполняли.

 

Артём Войтенков: А если возвращаться к сегодняшнему разговору, разговору о сегодняшнем дне, куда мы идём? Мы идём к чему-то хорошему, чему-то плохому или к чему-то непонятному?

 

Валентин Катасонов: Мы пока всё как-то топчемся: ни туда, ни сюда. Если мы долго будем топтаться, то кто-то за нас решит.

 

Артём Войтенков: А что решат?

 

Валентин Катасонов: Можно на разных уровнях объяснять этот вопрос. Можно сказать, что господь бог начнёт нас учить, лечить.

 

Артём Войтенков: Так он уже учит, лечит - санкции со всех сторон.

 

Валентин Катасонов: Так это ещё цветочки.

 

Артём Войтенков: Ну, пока да.

 

Валентин Катасонов: Ещё цветочки, но, безусловно, что использует для этого вполне конкретных, реальных наших геополитических противников. Конечно их потенциал "злоба", и потенциал "агрессия" - он пока ещё используется на очень небольшой процент. Поэтому некоторые думают, что вот мы пережили и вполне сносно пережили. Но уверяю вас, ещё не вечер. Я не исключаю, что могут быть санкции более серьёзные.

 

Артём Войтенков: Например, те, которые сейчас вводятся (я не беру какой-то большой экономический высокий уровень), то, что я вижу в магазинах – стало больше русских, российских продуктов. Например, те же самые фрукты, раньше были какие угодно, а русских не было. Сейчас заходишь - хоть русские яблоки лежат. Морковка не из Израиля, грубо говоря.

 

Валентин Катасонов: Это, конечно, хорошо, но для полного счастья кроме жратвы нужно ещё много чего.

 

Артём Войтенков: Да. Это понятно, но я поэтому так и говорю, что с уровня потребителя…

 

Валентин Катасонов: Понимаете, чтобы вырастить яблоки, нужна какая-то сельхозтехника, вручную много не навыращиваешь. А если нужна техника, значит, нужен металл.

 

Артём Войтенков: Подождите, но если они уже есть в наших торговых сетях, значит, их уже вырастили.

 

Валентин Катасонов: Может быть, яблоки не совсем удачный пример, может быть, если взять, например, зерно, я точно знаю, что для зерна нужны комбайны, нужны тракторы, нужна какая-то другая техника. Посмотрите в статистику Росстат: сколько мы производим тракторов, сколько мы производим комбайнов? Да ничего. Тем более вы, наверное, слушали выступление Константина Бабкина, который занимается производством сельхозтехники в Канаде и в России. Он вам расскажет, сколько у нас осталось сельхозпроизводства в России. Просто как пример. То есть хорошо, слава богу, но наш фермер сейчас пока пользуется какой-то, наверное, импортной техникой. Если нас обложат серьёзной блокадой, то через некоторое время импортная техника кончится.

 

Артём Войтенков: А наша будет.

 

Валентин Катасонов: Вы же понимаете, что надо всё поднимать тогда по всей цепочке.

 

Артём Войтенков: Ну да, но тому же Бабкину дадут денег, и он сделает много тракторов.

 

Валентин Катасонов: Бабкин хорошо, засучит рукава, потом выяснится, что для его комбайнов не хватает металла.

 

Артём Войтенков: Подождите, металл у нас добывается.

 

Дмитрий Еньков: Или двигателей, электроники.

 

Валентин Катасонов: Или ещё чего-то. Знаете, комбайн современный достаточно сложный продукт, сложное изделие, которое состоит из тысяч каких-то комплектующих и деталей: что-то есть, чего-то не хватает. Для этого и нужен план, для этого нужен межотраслевой баланс. А так точным методом то, что сегодня делается, я это рассматриваю просто как некий пиар акции, пиар проект.

 

Артём Войтенков: Но, тем не менее, что-то делается. Например, я вижу количество полей, которые раньше вообще не пахались, а сейчас они хоть начинают распахиваться хотя бы, потом ничего не вырастает, но они хоть начинают распахиваться. Уже что-то происходит.

 

Валентин Катасонов: Слава богу, если что-то происходит.

 

Артём Войтенков: Да.

 

Валентин Катасонов: Но этого явно недостаточно.

 

Артём Войтенков: Понятно, что этим не накормишь ничего, но, тем не менее, что-то уже начинает шевелиться. А раньше вообще, я ездил по Калужской области, 10 лет назад там бывал, там вообще ничего не было, там все поля пустые, там вообще не понятно на что народ существует в этих деревнях оставшийся народ. Сейчас хоть что-то где-то начинается. Государство, я знаю, даёт деньги новым фермерам на приобретение сельхозтехники.

 

Валентин Катасонов: Копейки даёт.

 

Артём Войтенков: Тем не менее, даёт.

 

Валентин Катасонов: Смотрите, антикризисная программа. Я уже подзабыл там некоторые цифры, но общий объём финансирования антикризисной программы более двух триллионов рублей. Из них так напрямую банкам, по-моему, две трети.

 

Артём Войтенков: А почему банкам две трети?

 

Валентин Катасонов: Для докапитализации называется.

 

Артём Войтенков: А зачем?

 

Валентин Катасонов: Зачем… Чтобы они не сдохли, чтобы они и дальше продолжали свою созидательную деятельность.

 

Артём Войтенков: Я не вижу в банке никакой созидательной деятельности вообще.

 

Валентин Катасонов: И я тоже не вижу. Просто вы оптимист, а я реалист.

 

Артём Войтенков: Не, я просто не знаю.

 

Валентин Катасонов: Понимаете, если бы эти деньги закачать в реальный сектор экономики или вот вы сказали про фермеров. Но фермерам, насколько я помню, выделили несколько десятков миллиардов. Банкам выделили там полтора триллиона, чувствуете разницу? Когда мы начинаем рассматривать, на какие цели фермерам, выясняется – на погашение банковской задолженности. Поэтому если мы всё посчитаем, то выясняется, что 90% антикризисной программы это предназначается банкам.

 

Дмитрий Еньков: Опять к вопросу о том, что зачем столько банков, когда они просто используют деньги, не вкладывая их в реальный сектор экономики. Путин, кстати, сказал на этой прямой линии как раз две вещи. Он сказал по этим двум вопросам. Он сказал, что "Да, мы помогали банкам, потому что это кровеносная система экономики" - сказал он, поэтому нам надо было им помочь. А по поводу этих денег фермерам, он сказал, что даже те, сравнительно небольшие деньги (он так тоже сказал), даже они не до конца выбраны. То есть получилось так, что фермерам они, в общем-то, и не нужны, я такой вывод сделал.

 

Валентин Катасонов: Я как раз кусочек смотрел, я был в аэропорту. Кусочек смотрел, как раз там выступали фермеры и это был вопль души – "Мы погибаем". Помните, англичанин говорил, что я 10 лет работаю в убыток.

 

Дмитрий Еньков: Прибыли нет, да.

 

Валентин Катасонов: На самом деле деньги просто разворовываются.

 

Дмитрий Еньков: Вот поэтому надо сначала решить проблему с казнокрадством, воровством, а потом вливать в экономику. Иначе как мы вольём, так это через сито и выльется.

 

Валентин Катасонов: Вы знаете, Китай очень эффективно решал проблему казнокрадства, может быть даже не цивилизованно. Приговаривали к высшей мере наказания, но исполнение наказания происходило где-то на стадионе публично.

 

Артём Войтенков: А, кстати, довольно неплохо.

 

Валентин Катасонов: Срабатывало очень хорошо.

 

Артём Войтенков: Нам почему-то так нельзя пока.

 

Валентин Катасонов: Нельзя, да. У нас вообще смертной казни нет.

 

Артём Войтенков: Да. С одной стороны по этому поводу можно рассуждать, но тем не менее.

 

Валентин Катасонов: Зато людей гибнет каждый день в разных ситуациях тысячи, наверное.

 

Артём Войтенков: И по разным причинам: от того же алкоголя, табака, наркотиков и прочих вещей.

 

Артем Войтенков: Нынешнее положение с ростом того же доллара, например, сильно ударило по ипотечникам, которые брали кредит в долларах.

 

Валентин Катасонов: Вот как раз на прошлом заседании выступал один из руководителей группы, как они выразились "обманутых клиентов". То есть это пятьдесят тысяч людей, которые взяли ипотечные кредиты в валюте. И они даже просили оказать какую-то экспертную поддержку. Мы тут начали обсуждать, это было в Разном. Время было позднее, поэтому мы разместили на сайте русского экономического общества обращение этой группы. Дали кое-какие устные советы по этому поводу. Можете посмотреть на нашем сайте. Но в действительности ситуация трагическая, потому что большая часть людей это люди молодые, у которых семьи, дети. И как сказал выступавший, тут уже попахивает суицидами. Вот такая ситуация.

 

 Артем Войтенков: Правильно, а что делать, если у тебя весь заработок уходит на погашение ссуды. На жизнь просто не остаётся.

 

 Валентин Катасонов: Да. И у нас до сих пор тянут с законодательным решением этого вопроса, потому что они ждут закона о моратории на обязательства по валютным ипотечным кредитам. Там есть разные варианты, я сейчас не буду детали говорить. Главное, что они еще сказали, что нас упрекают в том, что мы польстились на валютный кредит. А банки других не давали. Давали только валютный.

 

Артем Войтенков: Потом стали рублевые давать уже.

 

Валентин Катасонов: Да, так что я ведь недаром написал книгу "Диктатура банкократии". Что это ловушка для человека.

 

Артем Войтенков: А что нам кредиты вообще не брать в банках? Или как?

 

Валентин Катасонов: Как правило, игра всегда заканчивается в пользу банка.

 

Дмитрий Еньков: Как в казино. Вы вначале об этом и говорили. Это же и произошло, о чём вы предупреждали. Всегда происходит кризис, после которого кто-то присваивает ресурсы.

 

Валентин Катасонов: Кризисы все рукотворные. Россия - это просто наглядный пример, это рукотворный кризис. Можно прямо все по нотам разобрать.

 

Дмитрий Еньков: Потому что вопрос "Кому достанутся квартиры ипотечников" однозначно даёт ответ - вот этим же банкирам и достанутся.

 

Валентин Катасонов: Конечно. Мало того, что квартиры достаются банкирам, но клиент не освобождается от своих обязательств. Хороша ипотека.

 

Артем Войтенков: То есть он еще и выплачивает дальше?

 

Валентин Катасонов: Да. То есть тебя лишают ипотечной квартиры, но при этом ты должен банку все равно. Тебя не отпускает банк.

 

Артем Войтенков: Но подождите, квартиру взяли в обеспечение и ее отобрали. Продадут, получат деньги.

 

Валентин Катасонов: Вот не хватает, оказывается, этого покрытия.

 

Дмитрий Еньков: То же самое было в США в 2008 году - ипотечный кризис.

 

Валентин Катасонов: Да, но там как-то вопрос рассосался и за счёт кредита ФРС, и за счёт бюджетного финансирования. А у нас антикризисная программа не предусмотрела ни одной копейки для решения проблемы должников по ипотечным кредитам.

 

Артем Войтенков: Тогда можно сказать, что это сделано нарочно для того, чтобы сделать слой недовольного населения.

 

Валентин Катасонов: Конечно. Тут бывает так, чтобы просто заработать на кризисе. А бывает, чтобы дестабилизировать ситуацию и организовать народные волнения.

 

Артем Войтенков: Тот, кто пониже - зарабатывает, а тот, кто повыше - уже использует это в политических интересах.

 

Валентин Катасонов: В каком-то смысле Путину наверно объяснили.

- Если ты будешь слишком зарываться, то мы еще раз обвалим. Мы уже потренировались, мы знаем, как это делать. Мы тебе запрещаем вводить ограничение на трансграничные движения капитала. Мы запрещаем Набиуллиной отказываться от плавающего курса рубля и так далее. Мы тебя обложили красными флажками, поэтому, если ты где-то дёрнешься, это поэффективней всех экономических санкций вместе взятых.

Это политическое оружие.

 

Артем Войтенков: То есть обвал курса рубля - это политическое оружие.

 

Валентин Катасонов: Политическое оружие. Причем политические негативы этого обвала налицо. Потому что фактически наши проекты евразийской интеграции откатились назад все. Договаривались о том, что будем рассчитываться в национальных денежных единицах, а теперь наши торговые партнеры говорят, что вы тут нас сильно, будем так говорить обидели. Во-первых, у них тоже девальвации были проведены и в Белоруссии, и в Казахстане, и в Средней Азии. Мы возвращаемся к долларам.

 

Артем Войтенков: Так вот, как хорошо всё складывается. Получается, что обвал рубля - это подкоп под Евразийский Союз.

 

Валентин Катасонов: В том числе, и поддержка доллара. Тут многоцелевой проект. А самая главная цель, далеко идущая - это политическая цель. То есть мы можем сделать вам обвал, который приведёт и к политическому обвалу.

 

Артем Войтенков: Очень хорошо вы объяснили. Вот у меня в голове всё как раз и сложилось. Получается все эти экономические. Мой первый вопрос про курс рубля - вот к чему всё было задумано, зачем оно было применено.

 

Валентин Катасонов: Главное накануне, буквально за час до нашей встречи, один товарищ очень хорошо сказал.

Говорит: "У нас жизнь очень интересная в России. Сначала мы сами проводим эти кризисы, а потом мы готовим антикризисные программы".

Вот так вся наша экономическая жизнь и чередуется: кризис – антикризисная программа, кризис – антикризисная программа. Наживаются на кризисе. Наживаются на антикризисной программе. На всем наживаются.

 

Артем Войтенков: Но это же нам устроили эти заокеанские друзья, так скажем.

 

Валентин Катасонов: Безусловно. Будем говорить, что они главные инициативники этого. Они главные, будем так говорить, разработчики. Они же по всему миру это делают, опыт богатейший. Ну а наши - на подхвате. Я не исключаю, что кому-то тоже какой-то небольшой кусочек перепал.

 

Артем Войтенков: Да наверняка нажились.

 

Валентин Катасонов: Но до поры, до времени.

 

Артем Войтенков: То есть их там ощипают всё равно, но нам от этого не легче.

 

Валентин Катасонов: Да, сейчас Украина показывает, как олигархов щиплют и будут еще сильнее щипать.

Вот меня накануне тоже спросили: "А в чём заключается экономическая политика Украины?"

Чего-то меня озарило, и я сказал, что на двух вещах: вся экономическая политика Украины заключается в том, чтобы клянчить деньги и организовывать экспроприации.

 

Сегодня уже экспроприации простого народа достаточно бессмысленны. Я даже вчера смотрел средний месячный уровень зарплаты на Украине. Данные за февраль: сто тридцать долларов в месяц. Ну что там возьмешь с него? Они там внесли поправки в налоговый кодекс. Это особая тема. Давайте я как-нибудь расскажу вам про Украину, что там творится. Креативные ребята. Министр финансов там столько новаций предложила - мало не покажется. Но главное, хочу сказать, что…

 

Дмитрий Еньков: С американским гражданством.

 

Валентин Катасонов: Естественно, и с американскими советниками. Поэтому там сейчас видимо за олигархов возьмутся, потому что их тоже надо пощипать. Сейчас там сотрудники ФБР, сотрудники и эксперты по отмывке капитала, по оффшорам, по теневым схемам. Я думаю, сейчас потянут все эти ниточки, так что там будут потрошить всех.

 

Артем Войтенков: Выпотрошат всех, а народ? Те же шахтёры в Киеве бастуют и еще где-то. А чем всё это кончится? Это кончится опять народными выступлениями. А в какую сторону качнутся эти народные выступления, это уже вопрос.

 

Валентин Катасонов: Безусловно, что всегда должны быть лидеры. Пока все эти протесты, будем так говорить, организовывались и руководились сверху, Западом.

 

Артем Войтенков: Вы имеете в виду майдан?

 

Валентин Катасонов: Да, я имею в виду и майдан, и даже эти шахтеры, которые стучат касками. Их можно канализировать в нужное русло, как вы сами понимаете. Но я считаю, что Россия тут обязана перехватывать инициативу и использовать энергию шахтёров, которые стучат касками.

 

Артем Войтенков: Может так и происходит, нам просто про это не рассказывают?

 

Валентин Катасонов: В принципе, можно было бы конечно побольше креатива в этот сценарий. Ну ладно, будем надеяться, что как-то эта энергия не уйдёт в песок.

 

Артем Войтенков: Ладно, тогда последний вопрос. Если мы возьмем и честно скажем, что мы проиграли войну, в 1991 году мы распались. С тех пор мы куда идём? Мы идём к дальнейшему развалу или мы идем все-таки к какому-то освобождению? Или мы непонятно куда идём?

 

Валентин Катасонов: Мы пока зависли, и я думаю, так будем висеть достаточно долго. Это очень некомфортное состояние, я понимаю. Мы тут тоже накануне обсуждали Конституцию. Как это так - государство без идеологии? Понимает, если у нас появится идеология, вы не представляете, насколько это мощный ресурс. Хотя это вроде вещь не материальная, но поверьте, даже опыт нашей советской истории показывает, что это такой мощный ресурс, который может моментально все изменить.

 

Артем Войтенков: Но ее сначала надо в головы вложить эту идеологию.

 

Валентин Катасонов: Вы знаете, дело в том, что мы носители определенной цивилизации. Некоторые думают, что идея должна быть материализована в каком-то толстом документе, написана каким-то сложным языком. Иногда идея может быть очень простая, всего несколько лозунгов.

 

Артем Войтенков: Это правильно. Наоборот, она должны быть короткая.

 

Валентин Катасонов: Надо положиться на нашу генетическую память, на наш цивилизационный код и общество начинает неожиданно возрождаться. Идея первична, понимаете? Материя вторична.

 

Артем Войтенков: Это я понимаю. А с другой стороны не понятно - куда мы движемся. То есть с одной стороны мы видим, что Россия не развалилась, как она должна была развалиться в конце девяностых. И Россия укрепляется, и даже сейчас мы спорим с теми же американцами.

 

Валентин Катасонов: Все равно очень неустойчивое состояние. Я считаю, что мы должны обрести какую-то национальную идею, и она тогда сплотит не только это формальное образование – Российская Федерация. Я думаю, что за нами многие пойдут. По крайней мере, те наши соседи, которых мы называем "постсоветским пространством", многие за нами пойдут. За нами не пойдут прибалты. За нами может быть не пойдут молдаване. А большинство пойдут.

 

Артем Войтенков: Вопрос: что это будет за идея? Потому что, если мы возьмём христианство, где-то у нас мусульманские страны.

 

Валентин Катасонов: Вы знаете, Российская империя была составлена из людей разных конфессий. Христианство показывает, что это религия, которая вокруг себя может собирать носителей других религий. Выражаясь современным языком, мы толерантны. Только мне это слово не нравится.

 

Артем Войтенков: Мы терпимы.

 

Валентин Катасонов: Да. Опять-таки, истинное христианство является носителем любви, а не терпимость. Терпимость это уже нынешняя теплохладность человечества, мы, поэтому используем слово "терпимый", или слово "справедливый".

 

А вот слово "справедливый", что такое? На языке экономики это значит, эквивалентный обмен. А в Евангелии, что сказано? Блаженнее давать, чем брать. А мы считаем, что пределом является справедливость. И многие бьют себя в грудь и говорят: "Вот мы бьемся за справедливость". Это низкая планка. Но понятно, что нам сложно это постичь, потому что мы живём уже в постхристианском мире. И для нас предел – это справедливость. На языке экономики – эквивалентность: "Я тебе не дам больше, чем ты мне дашь". Не очень хорошо звучит, да?

 

Артем Войтенков: Слушайте, а действительно. Да, вы сейчас хорошую вещь сказали. И я тоже выше справедливости не поднимался, кстати.

 

Валентин Катасонов: Вы знаете, мы, когда в Донском монастыре жили, работали, собирались, там как раз были высказывания святых отцов. И одно из них и состояло в том, что выше справедливости оказывается милосердие, а выше милосердия - любовь. Я тоже этого не знал, но когда я каждый день проходил мимо этого плаката и многие, кстати, останавливались, и задумывались над простыми вещами. Мы со временем начнём задумываться. Память в нас просыпается потихоньку.

 

Артем Войтенков: Нам это просто необходимо будет сделать, потому что существование в современном мире, где главным мерилом и главной ценностью являются деньги, совершенно неправильно. И оно ведет просто куда-то вниз, к совершенному вырождению.

 

Валентин Катасонов: Вы знаете, это даже с точки зрения формальной логики можно объяснить. Потому что человек должен получать только по труду. Когда кто-то тянет на себя одеяло и кроме части продукта по труду получает ещё сверх того, мы это называем прибылью, - нарушается, вся экономика разбалансируется. Можно долго и нудно говорить, но ведь в Священном писании всё сказано. Можно, конечно, на формальном математическом языке это всё объяснить. Эта экономика не сбалансирована, она неизбежно ведёт к кризису.

 

Артем Войтенков: Понятно, что если ты получил прибыль, ты просто у кого-то это забрал.

 

Валентин Катасонов: И куда-то спрятал. Экономика начинает разбалансировываться. Возникает кризис перепроизводства, так называемый. Потому что платёжеспособный спрос оказывается недостаточным для того, чтобы купить то, что было произведено. Если ты всё получил по труду – полная гармония, полное равновесие. Вещи элементарные. Справедливость - это минимальное условие для сбалансированной экономики. И если у нас где-то несправедливость, экономика становится несбалансированной. Я объясняю казённым протестантским языком. А в Евангелии это всё сказано другими словами.

 

Артем Войтенков: Тогда получается, основная точка, с которой надо начинать действовать – это менять в головах справедливость.

 

Валентин Катасонов: Совершенно верно.

 

Артем Войтенков: А уже потом отсюда вытекает строй общества, экономика, военные силы, индустриализация и прочее.

 

Валентин Катасонов: И в этом смысле рекомендую лишний раз обратить внимание на то, как устроена жизнь, в том числе и хозяйственная жизнь, в ячейке общества - в семье. Конечно, у нас сегодня семья тоже распадается, она тоже деградирует. Но, тем не менее, мы находим много подсказок, как должна быть организована национальная экономика на примере семейной экономики. Я не буду сейчас развивать эту мысль, но многие озарялись интересными идеями. Мы иногда проходим мимо, не видя таких вдохновляющих примеров. Вот это, по-моему, та самая вдохновляющая нота, на которой можно закруглить.

 

Артем Войтенков: Да, хорошо. Спасибо вам большое, Валентин Юрьевич. Я думаю, пусть зрители сами подумают над семейной экономикой, экономикой в стране и, в общем-то, над справедливостью тоже. Благодарю вас.

 

Набор текста: Наталья Малыгина, Маргарита Надточиева, Татьяна Самило

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет-телевидение

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (596 мб)
Видео MP4 640x360 (229 мб)
Видео MP4 320х180 (128 мб)

Звук:
Звук 32kbps M4A (AAC) (13 мб)
Звук 32kbps MP3 (13 мб)
Звук 64kbps MP3 (26 мб)
Звук 96kbps M4A (AAC) (40 мб)

Текст:
EPUB (167.57 КБ)
FB2 (283.68 КБ)
RTF (343.25 КБ)