Беседа 13 декабря 2013

Беседа с депутатом Государственной думы Евгением Фёдоровым 13 декабря 2013
Разговор о власти Путина, защите Родины, закрытии банков, основе Евросоюза, борьбе за СМИ в России, Олимпийских играх в Сочи и безвыходном положении США.


Контейнер

Смотреть
Читать

Евгений Фёдоров

Евгений Фёдоров 13 декабря 2013

видео: http://poznavatelnoe.tv/fedorov_2013-12-13

 

Собеседники: 

Евгений Фёдоров - депутат Государственной Думы, eafedorov.ru

Александр Богомолов - главный редактор сайта Засвободу.рф

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, poznavatelnoe.tv 

 

Александр Богомолов: Один из вопросов. В своём послании Путин много говорил об образовании. В частности, о высокой оплате общежитий в результате принятия в сентябре этого года нового закона об образовании. Может ли быть пересмотрен данный закон в рамках работы клуба "Российский суверенитет"?

 

Евгений Фёдоров: Да, он обязательно должен быть пересмотрен. Кроме того, не забывайте, Путин уже второе послание говорит о воспитании в школах. Сам принцип образования (давайте мы честно скажем), механизм образования - болонский процесс, единый госэкзамен. 

 

Те формулы, которые заложены в образовании, 

- есть формулы в чистом виде колониальные, деградирующие страну - раз (в этих вопросах)

- и два - направлены на массовый экспорт специалистов из России особенно креативного типа, те, которые поумнее, за рубеж. 

 

То есть это система образования в чистом виде построена как колониальная система. Мало того, министр Ливанов, который её возглавляет (мы и предыдущих министров не понимали, что они работают на внешнее управление), но Ливанов, собственно, не особо даже этого стесняется. Открыто говорит о приоритетах Соединенных Штатов Америки. Пару месяцев назад издал приказ: те ВУЗы, которые обеспечат массовый экспорт выпускников иностранным работодателям, получат девять миллиардов рублей наших денег из бюджета. Это в чистом виде он обслуживает колониальный механизм. Мало того, его никто не может в связи с этим снять, потому что он в статусе прикрытия от Обамы находится, как и Навальный, например, он на улице только, а министр в кабинете, такой же агент. Все четыре фракции захотели его снять - не смогли, что, кстати, впервые в истории Государственной Думы. 

 

Александр Богомолов: Полномочий Государственной Думы не хватило, чтобы снять министра? 

 

Евгений Фёдоров: Все четыре фракции. Когда там одна, две фракции, это иногда бывало, но чтоб четыре объединились, то есть вся 100% Дума - такого не было никогда. И то его никто не смог снять. Потому что он, как памятник, поставлен. Американцами поставлен он. Кто его здесь может снять вообще? Самим гуаляйтером!

 

Александр Богомолов: Его сегодня показывали во время послания президента, когда он разговаривал о социалке, о медицине, об образовании, показывали министра крупным планом. Он сидел, у него глаза бегали, как, извините, как нашкодившие, виноватые в чём-то.

 

Евгений Фёдоров: Естественно, потому что он всё думал: "Блин, здесь придется отбиваться, здесь придется отбиваться". В общем, это он понимал, что слова президента усложняют ему работу в качестве американского агента влияния. Ну, понятно. 

 

Александр Богомолов: Клуб "Российский суверенитет", он не может же отменить данный закон? Он будет вносить какие-то определённые поправки, да?

 

Евгений Фёдоров: Когда подготовим эти поправки, а мы их сейчас готовим, Вы забежали вперёд. У нас работает группа по подготовке поправок в этот закон, с Ириной Яковлевой мы с этим законом работаем. Мы готовим этот закон к поправкам. Как только он будет готов, мы будем его выносить, и будем дальше проводить. Дальше - как сложатся обстоятельства, в плане поддержки и проведения. Я уже говорил, что общее количество законов мы приблизительно десяток законов внесли за последнюю пару лет, включая рабочую группу. Из них пять принято были. 

 

Александр Богомолов: Приняты Государственной Думой? 

 

Евгений Фёдоров: Принятых Государственной Думой. Не обязательно наши законы. Например, история с законом, который мы внесли, об имуществе чиновников за рубежом. Мы его внесли. Он, кстати, до сих пор находится в Думе, формально его не отклонили. Тут же его поддержал Путин. После этого подсуетились некоторые депутаты, внесли "липовый" закон совсем другой. Это надо понимать тонкости законодательства. То есть то же самое, но в таком законе о коррупции, который как бы о другом. Во втором чтении все эти вещи были бы выхолощены. Это профессиональные тонкости. 

 

Президент это заметил и мухобойкой успел муху долбануть, и внёс свой закон, выразив недоверие. Кстати, закон вышел, от "Единой России". Потому что агенты американские, они везде во всех фракциях, включая и "Единую Россию". Он долбанул мухобойкой и внёс уже свой закон от себя. Возник конфликт с президентом. Уже президентский закон, собственно, и был принят. Я просто показываю. Мы выступили, в результате вот этой всей борьбы президент усилил нашу позицию и победил. Но фабула закона, естественно, президента и наша совпадают полностью. Таких вот пять штук. 

 

Последний, поддержанный президентом закон, (я думаю, что он будет принят) - это закон о борьбе с сепаратизмом, который готовила группа Старикова внутри нашей группы. Мы его тоже внесли, как Вы знаете. Там подключились коммунисты, и президент его поддержал, причём многократно сказал, что он его поддерживает, включая, сегодня, кстати, на послании. Я думаю, что это достаточное усиление, это главный калибр, закон будет принят. 

 

Александр Богомолов: В ручном режиме, наверное?

 

Евгений Фёдоров: Ну, да. Это и есть "ручные" законы. Их не так много, но когда президент берётся, он продавливает. Но "ручной" режим не меняет систему, надо понимать. Когда мы говорит о Конституции как технологии внешнего управления, как, скажем, регламент внешнего управления страной (я бы так назвал Конституцию), то есть колониальный регламент, президент "ручными" законами поменять систему не может. 

 

Американцы проводят вал законов, президент иногда что-то подправит, но систему он от этого не меняет. Вот этот закон о борьбе с сепаратизмом - это усиливает Уголовный Кодекс, естественно, серьезно и важно. Но я ещё не знаю, в каком виде он будет принят. Ещё подождите. Поэтому пока мы не будем его детально обсуждать. Потому что поддержка президента - это не значит, что не смогут президента еще раз, например, попытаться обмануть при втором чтении и так далее. 

 

Артём Войтенков: Евгений Алексеевич, смотрите какая штука. Это Вы объясняете эту последовательность действий, по закону. А в Интернете я читал такое, что, в частности, закон о запрете счетов и имущества за рубежом. Благородная Дума из-за того, что чиновники у нас все воруют, внесла закон о (Вас там не упоминают) о запрете счетов и имущества за рубежом. Путин это всё дело отбил. Но Дума, ей удалось продавить: хотя бы только счета за рубежом запретить. То есть поворачивают всё наоборот. То же самое закон Димы Яковлева, который, в общем-то, поправка о запрете к усыновлению американцами, Вы внесли. 

 

Евгений Фёдоров: Да, официально. 

 

Артём Войтенков: То же самое.

 

Евгений Фёдоров: И об агентах мы говорили изначально. Если Вы посмотрите, мы с Вами на ролике вопрос агентов обсуждали за год до этого закона.

 

Артём Войтенков: Да, я помню. Опять же дети, которых усыновляют американцы, они попадают в счастливую Америку, особенно дети-инвалиды. У нас здесь всё-таки поддержка инвалидов меньше, чем там. А злой Путин, понимаешь, им ставит преграду и теперь семьи не воссоединяются. Смотрите: тоже всё логично получается. 

 

Евгений Фёдоров: Это называется механизм пропаганды. Оккупанты морочат головы оккупируемым, в том числе и русскому народу за его тысячелетнюю историю всегда и много раз. Поэтому оно и тысячелетнее российское государство, что народ каждый раз находил в себе силы во всех этих вещах разобраться. Я не буду в деталях. 

 

Кстати, по вопросу усыновления, мы внесли ещё один, сейчас, закон, в котором, мы считаем, усыновление возможно, только со странами, с которыми заключён договор, как минимум. Я объясняю, в чем тут тонкость. Ребёнок российский или вообще любой ребенок, приезжающий в другую страну, он остаётся гражданином той страны, в том числе и ребёнок, которого усыновили. Он имеет статус иностранного гражданина, хоть и усыновлённый семьёй на территории этого государства. Даже без вопроса покупок - это отдельный разговор. Так вот, этот статус иностранного гражданина означает, что он - человек, с точки зрения национального контроля, невидимый. 

 

Артём Войтенков: Я не понял. 

 

Евгений Фёдоров: Объясняю. 

 

Александр Богомолов: Он вообще под юрисдикцией другого государства. 

 

Евгений Фёдоров: Он - приезжий, как гастарбайтер в Москве. Он невидимый. 

 

Артём Войтенков: Если наш ребенок российский уехал во Францию, то тамошний закон его не видит. 

 

Евгений Фёдоров: Да, не видит. Франция - отдельный случай, там есть соглашение. Допустим, уехал в Америку. Тамошний закон его не видит. 

Это означает, что, если с ним что-то произойдёт (убьют его, не дай Бог) при свидетелях, то естественно, там будет процесс - накажут. А если он исчезнет - никто его не хватится. Если люди похитрее, они что-то с ним сделали, скрыли концы, соседи не видели, никакой ответственности нет. Если это свой, американский, гражданин или в России российский гражданин, то на каком-то этапе хватятся. Где он? Он был в детском саду, потом пошёл в школу, куда исчез?

 

Артём Войтенков: Документы есть, а ребенка нет. 

 

Евгений Фёдоров: Да. Это изначально люди, как бы, невидимые для национальной системы. Поэтому обязательно нужен такого рода договор, который приводит его к статусу равного гражданина (ребёнка) этой страны, чтобы он был виден (с точки зрения контроля за его жизнью). И тогда его безопасность личная повышается. Вы не забывайте, что (наверное, всё-таки надо об этом сказать) официальные данные прокурора Соединённых Штатов Америки: пять тысяч. В России имплантация органов запрещена. А в Америке это мировая столица. Из России едут люди в Америку органы имплантировать, то есть операции проводить за деньги - за большие деньги. Так вот, согласно официальным данным американского прокурора генерального, пять тысяч операций в год проводится в среднем в Америке на детских органах с чёрного рынка. Понимаете, что это значит?

 

Александр Богомолов: Пять тысяч в год?

 

Евгений Фёдоров: Да, пять тысяч в год официально.

 

Артём Войтенков: Но этих детей откуда-то берут и потрошат. 

 

Евгений Фёдоров: Да, извините меня за это слово, от которого меня очень передергивает. Если этого ребенка (а это дорого! Это же люди платят богатые) можно купить, и при этом ты нигде не попадёшь с точки зрения закона в ситуацию, то, естественно, риски для него на порядки возрастают. Но одно дело ты попадаешь, как бы, в нарушение закона. А другое дело - ты купил в России за сто тысяч долларов ребенка, специально для этих целей, может, даже инвалида, потому что инвалид еще лучше обследован в медицинском смысле. Привёз. Он исчез на территории Америки. Всё: тебя нет. Ты нигде не засветился в плане преступника. Есть риск, что так может быть с ребёнком? Само по себе - пять тысяч операций! Конечно, есть. 

 

Александр Богомолов: Всё равно кто-то попадает.

 

Евгений Фёдоров: Минимум, должно быть подробное соглашение о статусе ребенка в случае его усыновления. Именно такой закон мы и внесли. 

 

Александр Богомолов: Хорошо, Евгений Алексеевич, тогда в процессе этого закона. У нас есть такое соглашение с Францией. Но Франция легализовала однополые браки. 

 

Евгений Фёдоров: Да. Поэтому мы приняли решение, что во Францию, несмотря на соглашение, дети на усыновление не направляются. 

 

Александр Богомолов: Франция хочет это соглашение ратифицировать для того, чтобы дальше...

 

Евгений Фёдоров: В данном случае Франция должна взять на себя обязательства, что эти дети не попадут в семьи, где родитель "один", родитель "два" - однополые. 

 

Александр Богомолов: Я думаю, что она не сможет такие обязательства дать.

 

Евгений Фёдоров: Это её дело, Франции. Не сможет, значит, иди лесом. 

 

Александр Богомолов: Как это относится к странам бывшего СССР. Та же самая Украина, та же самая Белоруссия? У нас же бабушки и дедушки. Казахстан.

 

Евгений Фёдоров: Во-первых, там не так много. Усыновление по СНГ там считанное. Всё-таки детей покупают тысячами, а усыновляют в рамках СНГ - два-три ребенка на страну в среднем. Поэтому там просто несравнимые цифры. Не в это дело. Мы в нашем законе, о котором мы только что говорили (мы внесли его), предполагаем, что по линии СНГ эта проблема решается через договора СНГ, то есть те же соглашения. Специальных соглашений не надо. Поэтому мы для СНГ сделали исключения. 

 

Александр Богомолов: Получается, наши внутренние договора, да?

 

Евгений Фёдоров: Да. 

 

Александр Богомолов: Следующий вопрос. Сергей Вишневский задаёт: "Я сам собираюсь лично проводить уроки патриотического воспитания в школах и ВУЗах. Могу ли я получить хоть малейшую поддержку на федеральном уровне, работая на местном? Ибо от местных органов я вряд ли получу эту поддержку".

 

Евгений Фёдоров: Почему вряд ли? На местных органах очень много патриотов. Конечно, система всё время их выгоняет, вымывает. Дело в том, что патриотизм, он снизу растет. Чем выше человек занимает должность… Он сравнивает местные органы с большими, с начальством.

 

Артём Войтенков: С федеральными.

 

Евгений Фёдоров: Да. Тем меньше у него патриотизма, потому что это, как бы, антикарьерная позиция. Патриот - это минус для карьеры. В наборе его качеств это отрицательное качество для цели роста. Поэтому чем он больше растёт, тем меньше патриотов. Они вычищаются. 

 

Александр Богомолов: Тем больше крючков на него. 

 

Евгений Фёдоров: Они вычищаются. Их не пускают, не любят патриотов, короче. Поэтому я думаю, лучше всего договориться на месте, пока мы не изменим Конституцию, не разрешим воспитание путём отмены запрета на идеологию. 

 

Александр Богомолов: Это будет быстрее, чем он будет пытаться пробиться на федеральный уровень? 

 

Евгений Фёдоров: Там несколько школ. Сходит в одну в другую третью, договорится, я уверен. В школах очень сильна, вот это движение национального курса, я бы сказал. Национально-освободительная борьба - это движение против оккупантов и освобождение, а движение национального курса - это стараться жить по своим правилам в условиях даже оккупационной системы. 

 

Александр Богомолов: Тем более в школах осталась, наверное, ещё старая гвардия учителей, особенно, в сельской.

 

Артём Войтенков: Некоторая такая старая гвардия, что, знаешь ли...

 

Евгений Фёдоров: Приспособленцев, да. Молодёжь очень хорошая. Дело в том, что, как бы это сказать, это не вопрос старой закалки. Это вопрос отношения к жизни. Люди молодые, они же понимают, что они не могут реализоваться в условиях колониальной страны. И поэтому они изначально по чисто прагматичным соображениям хотят или потенциально хотят, чтобы их страна была свободна. Поэтому я не считаю, что национально-освободительное движение опирается на старую гвардию. Там тоже есть, конечно, ветераны. Вы видели даже ветераны Великой Отечественной войны у нас есть. Но огромное количество именно молодёжи, которая даже не знает Советского Союза, но она понимает, что свобода - главное условие счастливой и богатой жизни. Это очевидные вещи. Просто это любой человек понимает, который чуть-чуть подумает. 

 

Александр Богомолов: С первого января у нас вводится Базель 3. Стоит ли ожидать увеличения ссудного процента?

 

Артём Войтенков: Процента по кредитам я имею в виду. Бытовые он, наверное, имел в виду вещи.

 

Александр Богомолов: Обычного человека интересуют проценты по кредитам. Будут ли они благодаря этому увеличиваться?

 

Евгений Фёдоров: У нас вводится Базель 3 по требованию МВФ. Это чисто колониальная команда поступила. Она исполняется в соответствии с конституцией России мы обязаны исполнять команды иностранных органов, в том числе МВФ. И действительно, с первого января. Там, Набиулина пыталась эту дату отложить.

 

Александр Богомолов: Она пыталась сделать так, что вы у себя введите, и мы сразу введём.

 

Евгений Фёдоров: Ну, судя по всему, ей там объяснили, что это всё находится вообще вне её возможностей. Она обязана просто строго выполнять приказы США, и по молодости (её только назначили) у неё таких прав вообще нет. У неё есть начальство. Оно приказало. Какие вопросы? 

 

Если вы обратили внимание, очень интересно было. 

- Например, она там пообещала депутатам и публично, что снизит процентные ставки. 

- Потом выходит Улюкаев, вот недавно, и говорит: "Не получится снизить процентные ставки". То есть, Улюкаев, министр экономики, отменил предыдущее обещание Набиулиной. Ну, ей, неудобно же. 

- Потом она сказала, отложим Базель 3, вот то, что вы говорите, и пока американцы не введут или европейцы. 

- Тогда вышел уже первый зам. Симоновский, и сказал: "Тут вот моя начальница чего-то сказала насчёт Базеля 3. Ну, в общем, будет Базель 3 любой ценой и с первого января. Так что вы тут и не беспокойтесь. Не нервничайте".

 

И Базель 3 вводится. Мало того, мы уже видим, что он вводится. Хотя бы за полгода с небольшим в Росси была отозвана лицензия у одного банка. За последние два месяца у двадцати двух банков. То есть, понятно, что это не случайно образовавшиеся проблемы в двадцати двух банках. Это есть повышение планки регулирования, под который они не попадают. Причём не попадают сотни. Это просто двадцать два уже взяли, а возьмут ещё сотню. Это и есть Базель 3. Он уже пошёл. Он вводится де факто, по требованию МВФ.

 

Базель 3 - для чего МВФ это надо (американцам)? 

Американцам нужно высушить денежную массу страны. Они должны полностью парализовать банковскую систему в области инвестиций на сто процентов. Чтобы нельзя было построить ни одно предприятие на национальные деньги. А предприятия строят на деньги банков. Они дают кредиты, и предприниматели строят предприятия. Раз. Это полный запрет.

 

Второе. Сократить денежную массу взаимных расчётов. Создать условия для внешнего кредитования и заимствования, так называемое для иностранных инвестиций.

 

И в целом это всё направлено на перекачку денежной массы страны из России в США и в Европу, их союзникам. То есть задача Базеля 3 – это элемент колониальной эксплуатации. 

- Правительство ввело бюджетное правило в связи с выполнением команды перекачать деньги в Америку и Европу. 

- Центральный Банк Базель 3 ввёл

- Государственная Дума приняла десятка два законов, которые это всё обеспечивают. 

То есть это поступила общая команда от начальника. И вот все её выполняют. В том числе и отсюда возник Базель 3. Соответственно, он будет введён и это означает, что кредиты в России подорожают: и для инвесторов, и для бытовых целей.

 

Александр Богомолов: А есть какой-нибудь прогноз? На сколько, в полтора раза, в два в три?

 

Евгений Фёдоров: Нет, ну не в три не в два. Ну, подорожают, я не могу сейчас сказать. Дело в том, что это не такая уж брутальная вещь. Базель 3 – это определённая технология перехода к более жёстким нормативам. То есть в принципе, Центральный Банк может развести эту технологию на полгодика, там, на годик, поэтапно вводить и так далее.

 

Александр Богомолов: А как же мы тогда собираемся…

 

Евгений Фёдоров: Вот у нас сейчас Базель 2. Так вот наш Базель 2 в пять раз более жёсткий для регулирования, чем европейский Базель. Условно это что значит? Это значит, на рубль собственных средств, наш банк может дать в пять раз меньше капитала для целей инвестиций, чем например итальянский или немецкий. Хотя в принципе нормы одинаковые, формально. Но для нас эти нормы по требованию МВФ, одинаковые плюс, для них одинаковые минус.

 

Александр Богомолов: Понятно. А как же мы тогда собираемся торговать с тем же самым Китаем, с Индией? Мы уходим от доллара, переходим на юани, на рубли напрямую? Если у нас иссушают экономику, если мы фактически не можем ту же денежную массу набирать?

 

Евгений Фёдоров: А никак не можем. Мы не будем с ними торговать иначе, как через доллар. А если через рубли или юани, это будет большое исключение. Потому что банки не смогут обеспечить торговый оборот именно по этой причине, по причине запрета Центрального Банка.

 

Не бывает свобода чуть-чуть. Либо свободен, либо нет. Если банки являются иностранными агентами через Центральный банк на территории России, они будут препятствовать любым попыткам укрепить суверенитет, или вытеснить доллар из расчётов.

 

Александр Богомолов: Знаете, вот после ваших ответов таких, мне очень хочется на месте Путина, взять, обрубить к чёртовой матери всё, обрубить этот МВФ, национализировать Центробанк, сразу всё, скопом. Закрыть идеологическую площадку для всякой разной пятой колонны. Пусть там, называют тираном, пусть говорят всё, что угодно, но я свою страну огражу от каких-то, определённых…

 

Артём Войтенков: Хорошо, что ты не Путин.

 

Евгений Фёдоров: А как вы это технически представляете? Вот представим себе на секундочку, что завтра Путин решил сделать вот как-то так. Вот что вы технически представляете, он как это будет реализовывать? Ну как?

 

Александр Богомолов: Как? Ну, во-первых, национализировать ЦБ.

 

Евгений Фёдоров: Национализировать ЦБ. Как Путин будет технически национализировать ЦБ?

 

Артём Войтенков: Он один раз уже это делал.

 

Александр Богомолов: Я не экономист, я не могу всё это дело расписать здесь и вся. У меня наверняка есть, как у Путина, команда.

 

Евгений Фёдоров: Тогда не надо давать советов.

 

Александр Богомолов: Не, ну хочется же.

 

Евгений Фёдоров: Подождите. Вы определитесь, либо вы экономист, либо даёте советы. Значит, если вы хотите решить проблему, вы должны дать технологию решения. Я так вас понял, что утром Путин решив так сделать, берёт бумагу, издаёт указ о национализации ЦБ.

 

Александр Богомолов: Да

 

Евгений Фёдоров: Отлично. Для начала, машинистка не напечатает такой указ, потому что технология подписания указа подразумевает правовой департамент: Брычёву, отделы и так далее. Соответственно, чтобы подписать такой указ, Путину, как минимум придётся сильно на них наорать. На машинистку…

 

Александр Богомолов: Ну, он начальник, он может и наорать.

 

Евгений Фёдоров: Ну, допустим, он наорал. То есть уже не просто. Уже наорать надо. А они будут сопротивляться, потому что они будут объяснять ему: "Ну, вы не можете так сделать. Если вы так сделаете, вы там нарушите то-то-то. А вообще-то за эти нарушения полагается вообще-то уголовная ответственность. Так вот если".

 

Ну, хорошо, он на них наорал. 

Дальше он этот указ подписал. Дальше этот указ… 

Во-первых, о нём никто не узнает, потому что он не пройдёт определённую процедуру, связанную с официальным статусом указа. Но даже, если он лично привезёт этот указ в Центральный Банк, на Неглинную, постучит, войдёт и отдаст его Набиулиной, Набиулина… Она вызовет своего начальника юридического отдела, тот: "Да, какой-то указ. Мы не знаем, что с ним делать" – скажет – "Мы не понимаем, как его исполнить". Они скажут Путину: "Тогда, пожалуйста, напишите.."

 

Александр Богомолов: Почему они не понимают, как его исполнить?

 

Евгений Фёдоров: Потому что он не законен.

 

Артём Войтенков: Механизмов нет исполнения.

 

Евгений Фёдоров: Потому что он не законен. Этот указ будет документом незаконного характера. Вы можете такой же указ издать. Хотите, я дам бумагу вам?

 

Александр Богомолов: Ну, я могу и печать сделать свою собственную, да.

 

Евгений Фёдоров: Да, вот статус вашего указа будет точно такой же.

 

Артём Войтенков: Мало того, он противоречит конституции. И к вечеру, да чего к вечеру - в обед, все средства массовой информации будут орать, что Путин нарушил конституцию, он уже не гарант конституции, и поэтому его нужно отставить. И к вечеру он уже не будет сидеть в Кремле.

 

Евгений Фёдоров: Я думаю, что они просто будут смеяться. Потому что такое нарушение конституции, оно выходит за превышение власти.

 

Александр Богомолов: То есть, это как раз и показывает, что Путин не является никаким царём.

 

Евгений Фёдоров: Ну, естественно, какой царь? Почему вообще?

 

Александр Богомолов: Потому что идёт везде огромная пропаганда, что у него сорок самолётов, пятьдесят танков, двадцать дворцов…

 

Евгений Фёдоров: И в Кремле он ходит в короне.

 

Александр Богомолов: Да, то есть, люди не понимают, что на самом деле, вот как вы говорите, у депутата больше полномочий.

 

Евгений Фёдоров: В некоторых вопросах.

 

Александр Богомолов: Да, чем у президента Российской Федерации. Он просто обязан. Если депутат может отказаться, по зову сердца, так скажем, и на него посмотрят, ничего не сделают. Он обязан просто подписать, нравится, не нравится.

 

Евгений Фёдоров: Ну, разок, два пропустят, потом уволят.

 

Артём Войтенков: А ещё люди задают часто вопрос: "Вот мы взяли кредит, например, на квартиру. Мы выплачиваем там, деньги. А что будет-то вот сейчас? Доллар падает, ФРС разрушается, не пойми чего происходит. Китай отказывается покупать эти облигации американские. Вот чего нам делать-то?"

 

Евгений Фёдоров: Я думаю людям надо жить так же, как они жили до этого. Это всё неважные вещи. Если всё это рухнет, это будет тотальная катастрофа. Это уже будет не важно. Это будет как бы новая история мира, я бы так сказал. Новая история страны.

 

Артём Войтенков: Они переживают, например, что, если что-то где-то рухнет, их из квартир выгонят.

 

Евгений Фёдоров: Может быть, да. Но это никак не связано с их сегодняшним поведением. Вот, хотите, я расскажу историю лично из своей семьи. Просто, чтобы понять порядок мышления в этих вопросах.

 

Ну, я говорил, уже, что у меня отец был в Новгородской области в оккупации. Когда война закончилась, он в сорок шестом году, по-моему, приехал в Ленинград вместе с бабушкой, своей мамой. Просто приехали в Ленинград, потому, что решили там поселиться. Для этого они пошли к районной власти какой-то, в Ленинграде, там, в районе проспекта Лермонтова. И сказали, что хотят поселиться в Ленинграде. Им сказали, да никаких проблем, в Ленинграде живёт в три раза меньше народу, чем жилищный фонд, исходя их советских нормативов. Далее, в районе дали, там районов десятки, три или четыре вот таких толстенных тома бумаг, ну книжки. На каждой строчке там была одна квартира с бывшим владельцем. Сказали: "Выбирайте любую".

 

В этих томах были десятки тысяч комнат, ну положена была комната на двоих, в коммуналке. Десятки тысяч комнат. Там же люди жили когда-то, у них какие-то были документы. Вот так. Потому что бывают периоды истории, когда всё обнуляется.

 

Вот они там выбрали. Причём смотреть было нельзя, надо было решение принять за десять минут. Они так, как бы по адресу там прикинули. Решили, что вот точно человек с такой фамилией (там какая-то сложная была фамилия) должен жить в хорошей комнате, и в принципе не ошиблись. И вот так поселились. И вот вам конкретная вещь. И так миллионы людей. Вот те, которые возвращались после, они не в свои квартиры возвращались. То есть, они приезжали, а в квартире живёт, вот мой отец, с бабушкой. Вот им говорили: "Берите вон любую другую".

Вот так. Это жизнь. Хотя они отсутствовали три-четыре года всего.

 

Могут быть такие периоды истории, когда эти вопросы уходят на задний план. Что там у вас в бумагах, свидетельстве о собственности. Всё по-другому будет загружено в систему и всё.

 

Александр Богомолов: Евгений Алексеевич, тут такой вопрос интересный: "Почему другие члены фракции "Единая Россия" так же, как и Вы, не общаются с народом и не выходят на акции? Если бы вышло тридцать депутатов, то СМИ уже не смогли умалчивать НОД". 

 

Евгений Фёдоров: Во-первых, они могут умолчать сколько угодно депутатов. Вон на Украине они умалчивают.

 

Александр Богомолов: Думу, замолчать нельзя. Там Жириновский кого хочешь переговорит. 

 

Евгений Фёдоров: Переговорить, может - перед пустой трибуной. На Украине умолчали стотысячные митинги, в которых участвовало человек сто депутатов ("Партия Регионов"), тоже замолчали. Мы о них ничего не знаем. Совсем. 

 

Александр Богомолов: Вы как проходили? Вы же в Интернете - ролики, тексты и прочее, прочее. То есть сначала работа в Интернете, потом постепенно.... 

 

Евгений Фёдоров: С какой стати депутаты должны это делать?

 

Александр Богомолов: Они же всё-таки патриоты, в конце концов. 

 

Евгений Фёдоров: Они - работники. Они - работники, работающие в Государственной Думе, в своей фракции, у которых контракт с фракцией.

 

Александр Богомолов: Патриоты-то есть среди работников? 

 

Евгений Фёдоров: Это не важно. 

 

Александр Богомолов: Или они боятся?

 

Евгений Фёдоров: Ещё раз говорю: причём здесь боятся? У них своя работа. Они заняты своими делами, за это они получают зарплату. У них определённый регламент работы. Почему они должны этим заниматься? 

 

Александр Богомолов: Можно тогда Вам личный вопрос? Вы работник, Вы получаете зарплату, да? Почему Вы этим занимаетесь?

 

Евгений Фёдоров: Я считаю, что это - моя работа. В силу определенной конфигурации, в том числе, того, что НОД поддерживается Путиным – раз. Я имею в виду - система освобождения страны. Он - элемент НОДа. Раз. 

Я считаю, что это - моя работа. 

Во-вторых, я вообще этим и занимался всю жизнь с военного училища, только формы меняются. Я не занимался, допустим, бизнесом, не занимался, строительством. Я всегда занимался политикой. 

 

Александр Богомолов: В том числе и патриотизмом?

 

Евгений Фёдоров: Это не вопрос патриотизма. НОД - это не движение патриотов. Патриоты - его лицо, его основа, но это более широкая точка опора. НОД - это движение за изменение принципов управления страны на суверенные. И выигрыш НОДа, то есть когда НОД победит, выигрыш от этого получат все граждане России, независимо: он патриот или не патриот. И даже независимо от того, участвует он в НОДе или не участвует.

 

Александр Богомолов: Это политическая работа или это, получается, политическая игра?

 

Евгений Фёдоров: Причём здесь игра? Это политическая работа, это политическая борьба и это то, чем я занимался всегда. Только в разных формах. Мой отец, например, пятьдесят лет строил подводные лодки, будучи ведущим конструктором бюро "Рубин" в Ленинграде - строил подводные лодки пятьдесят лет. На одном месте не так много людей работает. 

 

Александр Богомолов: У меня дед пятьдесят лет был слесарем на одном месте. 

 

Евгений Фёдоров: Он занимался обороной страны. Почему я должен заниматься другим? Это нормально, что он этим занимался?

 

Александр Богомолов: Нормально, да. 

 

Евгений Фёдоров: Ну и всё. 

 

Александр Богомолов: У нас Рагозин - тоже потомственный офицер военный. 

 

Евгений Фёдоров: Я понимаю, да. Вот и я занимаюсь этим же, чем и занимался мой отец и для чего меня готовили, кстати, с семнадцати лет, как бы, направив в военное училище. Туда, добровольно идут, конечно. 

 

Александр Богомолов: Тяжело?

 

Евгений Фёдоров: Нет. 

 

Александр Богомолов: То есть когда это образ жизни, это уже не тяжело.

 

Евгений Фёдоров: Просто у любой жизни должны быть смыслы. Вот у моего отца был смысл. Он занимался обороной страны: строил подводные лодки. 

 

Александр Богомолов: У Вас смысл?

 

Евгений Фёдоров: У меня смысл.... 

 

Александр Богомолов: Суверинетет?

 

Евгений Фёдоров: Добиваться ...

 

Александр Богомолов: Свободы.

 

Евгений Фёдоров: Он вообще-то бился за свободу Родины. Через подводные лодки он обеспечивал свободу и суверенитет своего Отечества Советского Союза. 

 

Александр Богомолов: Укрепление Отечества.... 

 

Евгений Фёдоров: Это же понятно, очевидные вещи. Я делаю то же самое. Отец моего отца делал то же самое, будучи в корпусе пограничной стражи ещё царском, это, как пограничники сейчас. Отец его отца это делал, и до него деды и прадеды и там уже мы не считали, делали, все делали. Такая вот работа. Ну, вот, такая работа. А почему нет? Чем она плохая?

 

Александр Богомолов: Ничем. Просто интересно.

 

Евгений Фёдоров: Почему бы и нет?

 

Артём Войтенков: Вообще интересно. Ты заставляешь Евгения Алексеевича оправдываться за то, что он Родину защищает.

 

Александр Богомолов: Не оправдываться. Дело в том, что Евгений Алексеевич является депутатом Государственной Думы и параллельно с этим говорит про депутатов.

 

Евгений Фёдоров: А это не имеет значения. 

 

Александр Богомолов: Хочется узнать собственное мнение. 

 

Евгений Фёдоров: Во-первых, это не имеет значения. Во-вторых, я в депутаты пошёл в этой логике. Я не пошёл в депутаты, допустим, там, чтобы прикрыть свой бизнес, которого у меня и не было. Я пошёл в этой логике. Я пошёл в логике службы. 

 

Александр Богомолов: Потому что на посту депутата можно добиться гораздо большего.

 

Евгений Фёдоров: С точки зрения решения проблем, которыми занимался мой отец, дед, прадед и все остальные, я уж не знаю, до какого колена. Удобнее так, как бы, результативнее. 

 

Артём Войтенков: Понятно, что возможностей больше, нежели чем Вы бы пошли служить на границу, например. 

 

Евгений Фёдоров: Я вообще в депутаты пошёл первый раз, оставаясь на военной службе, кстати. Я вообще военный пенсионер. Я параллельно депутатствовал и служил в армии где-то лет семь. Это сейчас нельзя, а тогда это было можно. Работа на госслужбе приравнивалась к работе. И даже парадокс заключается в том, что мне пришлось уволиться на пенсию для того, чтобы назначиться на должность генерал-полковника, потому что я назначался в администрацию президента в замруководителя аппарата Совета обороны, то есть вопросы, связанные с обороной. Поэтому это была должность военного назначения, военно-гражданская. Чтобы её занять, мне пришлось уволиться из армии для того, чтобы занять её в гражданском качестве. А так бы я, может, и дольше служил. Для меня это совершенно естественная вещь. Афганистан, Байконур, институт министерства обороны, где я отвечал за имитаторы ядерного взрыва, дальше работа в системе государственной власти - такая логичная, абсолютно поступательная карьера, я бы так сказал. Национально-освободительное движение - это не движение каких-то необычных людей. 

 

Александр Богомолов: Всё равно называют движением Фёдорова, всё равно. 

 

Артём Войтенков: А ещё называют сектой Фёдорова.

 

Александр Богомолов: Да, секта. 

 

Евгений Фёдоров: Да мало ли, кто что называет. Это не движение каких-то необычных людей. Это обычная жизнь любого человека, который хочет решить проблему Отечества и свою (тут они совпадают) через технологию национально-освободительного борьбы в данном случае, просто борьбы. Не важно - борьбы за свою Родину. Вот и всё. Обычное для всех. Для меня вообще удивительно, если есть люди, которые по-другому вообще думают. Я честно вам скажу. Национально-освободительная борьба, ещё раз говорю, это не движение кого-то. Это тотальное движение всех. Каждый человек страны должен быть участником национально-освободительной борьбы в разных степенях и в разных качествах. 

 

Александр Богомолов: На своём месте. 

 

Евгений Федоров: Да. Пять минут в день, но хотя бы быть как-то, в Интернете клик дал - уже побывал. Это нормально. Этим самым он продвинулся к решению своих личных, семейных и персональных вопросов, потому что только в свободной стране он может решить свои проблемы. Ещё раз говорю: он не сможет решить свои проблемы в условиях колонии в принципе. Ему либо придётся бежать, а если он будет бежать, то он потеряет не просто свою жизненную линию, а он потеряет жизненную линию на потомков, минимум, в пяти поколениях, потому что понятно, что он уже гастарбайтер, он уже не вписывается. Там есть свои (во всех странах) те, кто живёт в этих странах и пользуется ресурсом своей нации для своей жизни, развития и так далее. 

 

Любой человек, который просто чуть-чуть подумает, он понимает. Мы сейчас с вами обсуждали вопрос МВФ и Базеля 3. Это каждый день такие вопросы. Их тысячи вопросов, которые Россия принимает не в интересах своих граждан ежедневно по Конституции официально. Это её система работы. Если мы изменяем свою технологию государственного строительства с колониального на суверенный, мы автоматически становимся совершенно другой страной для каждого человека. Причем не только в материальном плане. Даже не так это важно (хотя в материальном плане в двадцать раз будет богаче), но в культурно-счастливом плане. У него по-другому вокруг жизнь начнет строиться - в принципе по-другому. 

 

Потому что в условиях колониального угнетения человек счастливым быть не может, даже, если ему кажется, что он влюбился в девушку и стал счастлив на пару недель - не может. Потому что он столкнётся с постоянным продавливанием психологическим и уничтожением его как личности. Я даже не говорю о материальных вопросах. Это очевидные вещи. 

 

Александр Богомолов: Вопрос к Вам как к патриоту как раз. 

 

Евгений Федоров: Стороннику НОДа.

 

Александр Богомолов: Да. "Что собираетесь делать, чтобы вывести миллионы людей на улицы за изменение Конституции? Может, хватит лозунгов? Какой у Вас план?"

 

Евгений Федоров: А мы планы не скрывали и многократно говорили. Моя точка зрения, что люди сами должны прийти к решению (как их деды и прадеды) освобождения своей страны. Не я должен их туда толкать или подталкивать, или хотеть, или агитировать. Они должны это делать. Всё, что зависит от меня, я считаю, это только координировать желание людей самим через свой ум, через свою энергию освобождать свою Родину - не больше того. Я не пытаюсь никого агитировать или звать. Я вообще в этом плане человек спокойный, если хотите. Я считаю, что, если люди хотят быть бедными, больными или, тем более, умереть, они имеют на это право. 

 

Александр Богомолов: Вопрос такой про Евросоюз. "Италия вышла на митинг против Евросоюза. Это связано как-то с событиями в Украине, со встречей Путина и Папы Римского?"

 

Евгений Федоров: Помните, когда американцы с немцами осуществляли ультиматум Украине в Вильнюсе. Уже понятно было: Янукович не подпишет. Слева там стояли привезённые митингующие из Польши откуда-то

 

Александр Богомолов: С флажками, да.

 

Евгений Фёдоров: По поводу Украины и Януковича, чтобы подписывал. А справа толпа народа, которую даже камера специально не брала - только кусочек - огромная стояла. Их ещё называют таким красивым интеллигентным словом "евроскептики". Короче, патриоты всех остальных стран, которые хотят уйти из Евросоюза. Это какой анекдот типа "Украина придёт, а там уже никого не будет". 

 

Александр Богомолов: Греция - там стотысячные митинги.

 

Евгений Федоров: Это же понятно. Что было цемент европейского союза? Одно: советское наследство, щедро поделенное с Европой Соединёнными Штатами Америки (союзниками). Пока советское наследство все грабили, этот цемент скрепил всех. 

 

Александр Богомолов: Было на что.

 

Евгений Федоров: Немцы особенно, они умеют считать каждую копеечку. Вот наш баланс, вот то, что мы награбили. Блин, в два раза больше. Всё. Это железная скрепа. Просто скрепа - абсолютная. Для немца железная скрепа. А тут это тает и возникает ситуация, когда российская колония брыкается, выходит, украинская колония тоже там что-то выпендривается, хотя она остается, но выпендривается. И возникают реальные проблемы. Когда возникают реальные проблемы, возникает реальный раздор. Немцы явно не хотят за свой счёт. Вот за русский счёт кормить греков, они ещё как-то согласны: взять себе и чуть-чуть грекам отдать. А, вот, за свой счет греков они точно не хотят кормить. Немцы, которые каждый пфенниг считают, которые были колониальной державой?! Они готовы, согласны, чтобы Греция была в Евросоюзе, но они хотят, чтобы Греция изменила статус.

 

Александр Богомолов: А что от Греции можно получить?

 

Евгений Федоров: От Греции можно получить статус колонии.

 

Александр Богомолов: Нет, понятно, оливки... 

 

Евгений Федоров: Что и было при Гитлере. Не важно что. Просто эти люди должны жить в десять раз хуже немцев и делиться ещё чем-то, не важно, чуть-чуть, но делиться с Германией. 

 

Александр Богомолов: То есть иметь себе за счастье жить и отдавать.

Евгений Федоров: Да. И всё. Вот позиция. Эта позиция была не важна, пока, ещё раз говорю, было что делить. Была колония второго уровня и вроде бы, ну, ладно, греки, будьте с нами, уж такое, общий пирог, хорошо. 

 

Александр Богомолов: Какие добрые. 

 

Евгений Федоров: Да.А сейчас нет. Сейчас уже не получается. Что такое Европа? Там ничего нет. Да, там есть немцы, которые умеют работать, педантичные ребята. Я, когда в военном училище учился, у нас там были ГДРовцы, очень интересно. Выходишь из метро и идёшь в военное училище к себе (мы на старших курсах дома жили). Там такая дорожечка небольшая, на которой никогда не было машин, и светофор. И, вот, зажигается красный - и толпа курсантов в форме идёт учиться. Никто даже на этот красный внимания не обращает: идёт и идёт. А немцы (у них такая серая, мышиная форма была), тоже курсанты, они, как "стоп" - стоят, их все толкают, пинают, ругаются на них - толпа такая

 

Александр Богомолов: Красный свет - и они стали.

 

Евгений Федоров: Красный свет! Вот это да! Вот - характер. Вот, они, да, пашут. Во-первых, они не считают нужным за свою пахоту содержать кого-то (ну, это самой собой, мы уже это обсудили). Во-вторых, всё, что у них есть, - это золотые руки, упрямство...

 

Александр Богомолов: Мозги.

 

Евгений Федоров: Мозги, но не учёные мозги, не креативные, как в России, а мозги такие, организационные. Они - хорошие организаторы, он умеют выстроить дело, выстроить систему. 

 

Александр Богомолов: Инженерные.

 

Евгений Федоров: Инженерные, приспособить - да. Идеи они не хватают (для идеи им нужны из России, там, откуда-то), а, вот, выстроить систему чётко - они это умеют делать. Вот кто такие немцы. И это сила. Это большая вещь. Они достойны хорошей жизни за это. Но, во-первых, им для этого не надо держать всех остальных, всю эту шоблу, которая совсем не хочет, так чтобы было. 

 

Во-вторых, ясно, что Россия с её сильными факторами: природные ресурсы, территория, логистика и креатив населения - явно, что Россия должна жить лучше и она жила всегда лучше. 

 

Вы не забывайте, что каждый третий в свое время переехал в Россию. Нация переехала, потому что они понимали, что в России, как не будешь ты трижды педантом, хоть ты шесть раз будешь инженером, но, блин, в России ты будешь жить лучше. Потому что тут природные ресурсы есть и территория. Никак тут не перепрыгнешь через этот фактор. Всё, они в России, да ещё и на русской службе, где они очень важны и нужны, потому что как раз такие люди в России на службе и нужны. 

 

Александр Богомолов: Дослужились до генералов. 

 

Евгений Федоров: Естественно. Вот этот симбиоз. Так он естественный исторический симбиоз. Но этот симбиоз на территории России. От симбиоза Россия выигрывает. Не Германия - она теряла людей от этого симбиоза, а Россия. Вот историческая российская перспектива. Восстановление суверенитета для России означает гигантский всплеск благосостояния и союз с Германией. Как итерация этого благосостояния.

 

Александр Богомолов: До 17-года (до 1905-о) вообще должна была Россия с Германией объединиться - по идее-то в одну страну. 

 

Евгений Федоров: Если треть населения уехала, считайте, Германия была в России, всё Поволжье было немецким. И сейчас уедут. У нас только одна проблема: у нас нет права на счастье, нет права на свободу, нет права на жизнь по своим законам. Других проблем у нас нет. Решаем эту проблему - половина Европы, которую мы захотим. Немцев, я думаю, мы захотим. 

 

Александр Богомолов: Какие планы и что делаем? Народу.

 

Евгений Фёдоров: Мы проговорили, перешли к конкретным действиям. Срок у нас – год приблизительно с небольшим. 

Конкретные действия – мы начинаем процесс принятия суверенной части Конституции. То есть у нас двухэтапное принятие Конституции. 

 

Александр Богомолов: Это вы имеете в виду в политическом плане?

 

Евгений Фёдоров: Да. 

 

Александр Богомолов: А в уличном, в народном?

 

Евгений Фёдоров: Это всё возможно только при поддержке. 

Я вам скажу, что послание Путина очень сильное, особенно его фраза о необходимости замены Конституции, точечной смены Конституции. Очень сильное. Впервые такие жёсткие формулировки обозначены, хотя аккуратные, дипломатичные, оговоренные и так далее. 

Он бы сказал немедленно это делать, если бы он увидел, что…

 

Александр Богомолов: Пять миллионов стоит.

 

Евгений Фёдоров: Да, что народ хочет этого. Он не запустил главный калибр, потому что он видит, что не готова армия для наступления. Поэтому он отложил этот вопрос до марта как минимум.

Мы к марту должны значительно усилить свою работу. И в совокупности, плюс у Путина тогда развяжутся руки, плюс американцы окажутся в слабом состоянии, потому что у них кризис будет 6 февраля. Официальный, по закону, кстати. 

 

Александр Богомолов: 7 февраля.

 

Евгений Фёдоров: Да, 7 февраля. Официальный, по закону кризис, что не часто бывает. 

 

Артём Войтенков: Они же там что-то договорились, на два года договорились снизить расходы на шестьдесят или шестьдесят пять миллиардов.

 

Евгений Фёдоров: Это невозможно. Кроме того, что шестьдесят пять миллиардов – это ничто.

 

Артём Войтенков: Нет, это копейки для них, да. 

 

Евгений Фёдоров: Им надо минимум где-то триллиона два-три найти. Какие шестьдесят пять миллиардов в год? Они их нигде не могут найти.

У них последние полгода отсутствует спрос на ценные бумаги американского государства в мире. Мы же это с вами обсуждали. 

 

Александр Богомолов: Это только штатная зарплата Пентагона шестьдесят пять миллиардов. 

 

Артём Войтенков: Катасонов Валентин Юрьевич сказал, что последний выпуск ценных облигаций Правительства США полностью выкупила ФРС их же. И всё.

 

Евгений Фёдоров: Я понимаю. То есть Китай, Россия, Индия, Япония не выкупают их ценные бумаги.

 

Артём Войтенков: Китай вообще объявил, что он не будет. 

 

Евгений Фёдоров: Правильно. Просто это удавка. Американцам 7 февраля необходимо найти три триллиона. Если они не находят три триллиона, либо они свирепеют полностью, то есть это означает, что у них голова укатывается и они просто идут на войну тупо.

 

Александр Богомолов: Объявляют и идут. 

 

Евгений Фёдоров: Или объявляют, или у них же ещё есть где-то загашники, кому они могут пинок дать, и те пойдут. Найдут. 

Откуда Украина возникла? Как форма перехода к этим событиям. Они уже к ним готовятся. То есть это в каком-то смысле ожесточение. 

Путин прав, когда называет события на Украине фальстартом. Это фальстарт не украинской "пятой колонны", это фальстарт американцев – их судорожные действия с попыткой решить проблему 7 февраля. Либо через войну, либо, если они пропускают этот срок, дальше они просто не цепляют ситуацию, они начинают, как бы аварийно снижать потребление. Аварийное снижение потребления – всплеск.

 

Александр Богомолов: Уже не обращая внимания на своих собственных жителей?

 

Евгений Фёдоров: Для своих. А для кого? Это всплеск на территории Америки сопротивления, протестов. 

 

Александр Богомолов: Внутренних.

 

Евгений Фёдоров: Конечно. Это дестабилизация.

 

Артём Войтенков: Если там всё урежут…

 

Евгений Фёдоров: У них очень мало манёвров. Я не знаю, как они будут решать. Я пока даже не готов. Я просто понимаю, что крысу загнали в угол и это очень опасно, с одной стороны. 

 

Артём Войтенков: Большая крыса, с ядерной бомбой.

 

Евгений Фёдоров: Да. 

 

Александр Богомолов: Обезьяна с гранатой. 

 

Евгений Фёдоров: И с новейшим авианосцем. И не случайно Путин (ещё раз говорю) каждый день проводит военные учения. Потому что это – очевидные вещи. Я даже не знаю, надо думать. Вообще надо как-то Америку спасать. Но это делает пусть Путин, потому что он оценивает ситуацию, в том числе психологический фактор. Но им надо решать проблему. 

 

К этому Олимпийские игры, которые дают Путину легитимность для внутренних преобразований. Это очень важный фактор, мы с вами это должны понимать.

 

Александр Богомолов: Поясните, пожалуйста.

 

Евгений Фёдоров: Для чего Путину Олимпийские игры? Подумайте. С точки зрения НОДа.

 

Артём Войтенков: Вы уже это объясняли, что Олимпийские игры – это дополнительная прибавка веса стране.

 

Евгений Фёдоров: Не просто прибавка. Когда Олимпийские игры – это похвала стране, мировая. Все приехали, все СМИ, и все хвалят не страну. Это не медведи ходят, нормальная страна. И тут, допустим, через месяц в этой стране происходят какие-то события, которые американцы называют как всплеск дикости, варварства, азиатчины, еще чем-то. 

 

Александр Богомолов: Пошли опять медведи. 

 

Евгений Фёдоров: Да, медведи. Это возникнет диссонанс, то есть так не может быть. Соответственно, возникает окно психологических возможностей.

А самое главное – Путину запустить национально-освободительную борьбу без изоляции страны, потому что, откровенно говоря, мы слабы. Промышленности нет – кончили уже, продовольствия половина привозного, все деньги иностранные.

Изоляция страны для нас означает катастрофическое, не понятое населением (может быть, поймут, а может, и нет) падение жизненного уровня. 

 

Путину категорически не надо. Он не может перешагнуть этот барьер. Следовательно, ему надо запустить НОД, который, естественно, американцев разозлит очень жёстко, но при этом не попасть в изоляцию. Пройти между Сциллой и… Как это называется?

 

Артём Войтенков: И Харибдой.

 

Евгений Фёдоров: Да. Это очень тяжёлая отдельная работа, которую может сделать только человек высочайшей квалификации. Наверное, Путин – единственный лидер в стране, по моему мнению, у которого есть квалификация, чтобы это сделать. И он этот процесс проходит. 

Смотрите, что складывается в одну линию:

- Слабость американцев, то есть оккупантов. 

- Олимпийские игры.

- И дополнительное окно возможностей Путина. 

 

Александр Богомолов: Евросоюз. 

 

Артём Войтенков: Евросоюз – он там болтается, бедолага. Я уже не знаю даже, что с ним будет. Главный вопрос – это американцы. 

Возникает набор определённых факторов, которые открывают у Путина определённые… 

Создание Евразийского союза к марту, которое Путин упомянул в послании, который его укрепит и даст ему дополнительный импульс, авторитет и возможности.

 

Александр Богомолов: То есть Таможенный союз расширяется до Евразийского.

 

Евгений Фёдоров: Да. Плюс к этому добавьте, что у Путина в принципе год-полтора, потому что дальше возникает технология выборов. А на выборах надо говорить не о стране, а о пенсиях и бегать по стране встречаться со старушками и рассказывать им. Это американская Конституция, не забывайте. Это должность американская – президент. Представительская, не содержательная с точки зрения стратегии.

 

Совокупность этих факторов создаёт это окно возможностей – год-полтора. Начинаются они, условно говоря, с марта, раз он март обозначил. Вот время, за которое он может запустить процесс резкого укрепления суверенитета в каких-то формах в силу этих факторов. 

 

Александр Богомолов: Это будет являться некоей юридической революцией? Или ускорением? Как это?

 

Евгений Фёдоров: По сути, это изменение Конституции, если грубо сказать. Восстановление суверенитета. Объявление, указ о суверенитете, если вашими словами сказать. 

 

Александр Богомолов: В ручном режиме. 

 

Евгений Фёдоров: Это референдум. Это всё равно выходит на референдум. 

 

Александр Богомолов: Опять же, референдум, для того чтобы его провести, нужен закон о Конституционном собрании. 

 

Евгений Фёдоров: Нет. Нужно, чтобы люди захотели быть свободными.

 

Александр Богомолов: Жить в свободной стране. 

 

Евгений Фёдоров: Да. Чтобы часть из них, желательно, для этого вышла на улицы и об этом сказала. 

 

Александр Богомолов: Но это сложно. Это ж надо оторваться от телевизора.

 

Артём Войтенков: Кстати, в подтверждение ваших слов. Путин же сейчас закрыл "РИА Новости" и преобразовал её в "Россия Сегодня".

 

Евгений Фёдоров: Самое главное здесь – "закрыл "РИА Новости". 

 

Артём Войтенков: Сами "РИА Новости" сказали, что на базе "РИА Новости" построили новое. Но в указе Путина чётко написано: "Закрыть "РИА Новости". 

 

Евгений Фёдоров: Мы с вами "РИА Новости" рассматривали вообще как одиозного агента многократного. Я вам скажу ещё инсайдовскую информацию. Это - единственное издание, в которое нам не удалось внедрять сторонников национально-освободительного движения и национального курса. Нам – в широком смысле. Не мне, а, скажем так, Путину. 

 

Настолько там была жёсткая система обороны: американский агент – и всё. Что попытки туда как-то вдавливать сторонников курса, они просто отбивали при поддержке американцев. И поэтому то, что Путин их так шашкой снёс, – это вообще смелый поступок. Они явно этого не ожидали. И американцы не ожидали. 

Я вообще думаю, что это возможно стало только из-за Украины, потому что Украина, отбив, развязала Путину руки для шагов.

 

В этой ситуации, когда американцы с утра до вечера ругают Россию, ругать её ещё и из-за "РИА Новостей" уже вроде и бессмысленно. В этом плане он их как бы поймал, то есть возникло психологическое окно, он им воспользовался. 

 

Артём Войтенков: "РИА Новости", я смотрел некоторые их ролики, они корреспондента там, на Украине, в Киеве – он подаёт защитников Евромайдана как бойцов сопротивления, народных героев, а бойцов спецназа, "Беркута" как захватчиков. Прямо вот такой у него подход: "Нас штурмовали сейчас, а мы отбились. Вот мы молодцы".

 

Евгений Фёдоров: Понятно, да. Потому что "РИА Новости" в чистом виде, хоть это и ГУП Правительства, – стопроцентный американский агент, как Ливанов – агент влияния стопроцентный. И никто особо этого не скрывает.

Мало того, команда "РИА Новостей" (руководство) рассматривали это как доблесть: вот они такие антирусские, твёрдая "пятая колонна", партизаны не пройдут.

 

Когда было нам послание, было там много представителей средств массовой информации разных телевизионных каналов. У всех очень грустные были лица, я вам скажу. Я обратил на это внимание. Они очень нервничают.

Мало того, я вам честно скажу – резко усилились переговорные процессы со стороны средств массовой информации. 

 

Артём Войтенков: Переговорные с кем?

 

Евгений Фёдоров: В широком смысле – с национальными силами. 

 

Артём Войтенков: Пример "РИА Новостей" все сразу примерили на себя.

 

Евгений Фёдоров: Знаете, бывает такая дворовая вещь: если на вас идёт дворовая банда, надо бить слабого. В данном случае ударили по сильному, и это очень сильно повлияло на атмосферу, мгновенно. 

Если "РИА Новости" сами сбили, которые каждый год в Госдепартаменте в больших приёмах участвуют как система со времен Гусинского. Это же линия какая? Гусинский – это Суслов, то есть член семьи банкирш, не отвечающий за идеологию. Это главный идеолог в Российской Федерации оккупационной машины – Гусинский. 

 

Путин его выбил в начале двухтысячного. Пытался Гусинского выбить ещё Коржаков, но не смог – зубы обломал. Его выгнали. Путин тогда Гусинского с трудом выдавил, но при этом он не изменил систему. Это огромная сила. Это все понимают. Это сигнал очень серьёзный. 

 

И все поняли, что если выбили таких ребят, за которыми прямо мощь государственного департамента США публично декларируемая, как за Навальным – чётко, напрямую, то значит, Путин очень серьёзно настроен. А его всё-таки у нас боятся по российской традиции. 

 

Александр Богомолов: Во время Олимпиады Правительство разрешило безвизовый пропуск граждан Европы. Не кажется ли вам, что специально задумано, чтобы пропустить сирийских боевиков для дальнейшего развития военных событий в России?

 

Евгений Фёдоров: Безвизовый пропуск – это не значит, что не работает система безопасности контроля людей. 

Во-первых, люди, которые попадают в олимпийскую зону, никуда оттуда не денутся. Они попадают в зону. Считайте, что это такой большой пограничный пункт, такой большой, огромный. Они оттуда никуда не денутся, не расползутся по стране – это точно. 

Второе – там особый специальный режим контроля, электронные паспорта персонального характера. Если вы обратите внимание (я такого вообще не встречал раньше), вы сейчас пойдёте купить билет на Олимпийские игры (они ещё продаются немножко). Вас туда не пустят по билету.

 

Александр Богомолов: А что для этого надо ещё?

 

Евгений Фёдоров: Специальный паспорт.

 

Александр Богомолов: Я слышал, что в Сочи на время Олимпийских игр, народ рассказывал местный, к ним приходят, в газетах пишут. К ним приходят и говорят: "Вы как человек, прописанный в Сочи, живущий там, можете ездить на машине во время Олимпийских игр, но только со спецпропуском".

 

Евгений Фёдоров: Да. Это отдельная история. Да, но там зоны. Вы можете ездить на машине и ходить, не только ездить, в определённых зонах. Например, в городе Сочи. Олимпийские игры не в Сочи, немножко в сторонке: Красная Поляна, Имеретинка и так далее. Так вот в зону Имеретинки вы как житель Сочи не попадёте. Просто захотите – не попадёте.

 

Александр Богомолов: По крайней мере, во время Олимпийских игр.

 

Евгений Фёдоров: В период действия указа не попадёте. Если вы сейчас пойдёте, купите билетик, вот лично вы, вас в Сочи тоже не пустят. У вас в руках билет на фигурное катание – вас не пустят. Или на бобслей, или куда-то. Вы должны будете оформить паспорт. Это касается, в том числе и иностранных граждан.

 

Александр Богомолов: Какой паспорт? 

 

Евгений Фёдоров: Специальный паспорт допуска в Сочи.

 

Александр Богомолов: Как чрезвычайное положение?

 

Евгений Фёдоров: Специальный режим.

 

Артём Войтенков: Это зона.

 

Евгений Фёдоров: И это касается, в том числе и иностранцев. Допустим, вы англичанин или боевики. Для начала вы чей-то гражданин. Саудовской Аравии. Вы пошли, купили билет, чтобы туда попасть. Нет. Паспорт. Паспорт вы оформляете заранее, в интернете в электронном виде и в специальных пунктах, где продаются билеты. 

 

Это жёстче, чем виза. Вас заранее взяли, вас вычислили, вас проверили, вас сравнили с базами, вам дали паспорт. Вы попали в Сочи, но и в Сочи вы никуда не денетесь, потому, что вы там в зонах. В своей зоне либо в той зоне, туда пустили, сюда не пустили. В Россию вы оттуда не уедете, из Имеритинки вы выйдете. 

 

Какие риски? Рисков нет. Вас досмотрят при попадании в зону, значит, взрывчатку вы с собой не провезёте. Что вы там сделаете такое как боевик? Ничего. Только будете громко орать, но вас выведут.

 

Александр Богомолов: Вы говорите, Олимпиада в Сочи – это плюс Путина.

 

Евгений Фёдоров: Да.

 

Александр Богомолов: Определённый, что медведи по улицам не ходят, что есть цивилизация. Но здесь может быть палка о двух концах. Что будут приезжать и говорить: "Да Россия! Да первый раз я в эту Россию приехал. Это вообще вся страна – одна большая зона! Всё за колючей проволокой, какие-то паспорта всё время требуют, какие-то патрули ходят".

 

Артём Войтенков: В Европе не лучше, кстати.

 

Александр Богомолов: А какое мнение может быть у людей, которые, как вы говорите, по зонам ходят. Вот он ходит вокруг одной горы, больше никуда.

 

Евгений Фёдоров: Если этот человек американец, он скажет: "Какая свободная страна. Тут может быть всё".

 

Артём Войтенков: Можно лазить по всей горе.

 

Евгений Фёдоров: Можно всё. Ходить из угла в угол гостиницы. Делай что хочешь.

 

Александр Богомолов: Нет, допустим Шенгенская зона. Катаются они туда-сюда.

 

Евгений Фёдоров: Нет, там зона безопасности очень серьёзная. 

Нет, там всё достаточно компактно, никуда не денешься, да и все услуги предусмотрены. А куда вы оттуда, в горы пойдёте с мешком что ли гулять?

 

Александр Богомолов: Зима.Нет.

 

Евгений Фёдоров: Тоже не пойдёте. Я не думаю, что эти меры будут восприниматься как какие-то... Да, они очень серьёзные, заранее проверки – всё это да, есть, но в принципе они все к этому привыкли. Безопасность в Америке вся. 

 

Артём Войтенков: Плюс пограничный город.

 

Александр Богомолов: Евгений Алексеевич, сейчас идёт массированная англосаксонская пропаганда в СМИ. Например, на радио иногда больше звучит песен на английском, чем на русском. Это вызывает наркотическое привыкание к языку метрополии. Я кстати от себя хочу сказать, иногда едешь в метро, и там висит огромный плакат: девочка, которая хочет в школу поступить, и спортсменка какая-то с лыжами. И написано, что хочешь быть первым – учи английский.

 

Артём Войтенков: Реклама.

 

Александр Богомолов: Реклама не реклама, она идёт.

 

Евгений Фёдоров: Это не просто реклама, это еще раз говорю. Ливанов деньги платит за то, чтобы вузы учили людей уезжать из страны.

 

Александр Богомолов: Вот вопрос. Это вызывает наркотическое привыкание к языку метрополии. Как вы относитесь к идее облагать каким-нибудь налогом такие радиостанции, допустим, если английскиепесни занимают болеесемидесяти процентов времени? Может быть, их как-то облагать, ещё что-то?

 

Евгений Фёдоров: Я считаю, украинский опыт – это введение квот, например.

 

Александр Богомолов: На трансляцию?

 

Евгений Фёдоров: Введение квот на трансляцию песен или материалов на разных языках.

 

Александр Богомолов: То же самое ведь и на телевидении можно сделать?

 

Евгений Фёдоров: Можно. Они так и делают.

 

Александр Богомолов: А депутатский клуб "Российский Суверенитет" будет чем-то подобным заниматься?

 

Евгений Фёдоров: Депутатский клуб "Российский Суверенитет" уже подготовил закон, внесем через пару недель. Но он уже готов. 

 

Александр Богомолов: Это саморегулирование СМИ?

 

Евгений Фёдоров: Саморегулирование – тоже. Но этот закон о специальном налогообложении товарных знаков, зарегистрированных в России на иностранных языках.

 

Александр Богомолов: То есть если не по-русски написано.

 

Евгений Фёдоров: Да.

 

Александр Богомолов: Хорошо, а как вот у нас есть товарный знак в России "Sochi-2014". Он на английском языке.

 

Евгений Фёдоров: Платите деньги. Если на русском – не платите.

 

Александр Богомолов: Сейчас они не платят, потому что нет этого закона?

 

Евгений Фёдоров: Да.

 

Александр Богомолов: А потом будут платить.

 

Евгений Фёдоров: Да.

 

Александр Богомолов: При работе данного закона при условии использования этого знака.

 

Евгений Фёдоров: Да. Платите деньги. Надоест платить – переименуетесь на русский язык.

 

Артём Войтенков: Продавцы игрушек, там вот игрушка есть, много сейчас, на ней этикеточка "Sochi-2014" на английском языке. Вот теперь каждый продавец, изготовитель после внесения этого закона должен внести дополнительные деньги, я так понимаю. Да? За использование товарного знака на не русском языке.

 

Евгений Фёдоров: Да, небольшая часть процента, доли процента от оборота.

 

Артём Войтенков: Нет, закон хороший и, я думаю, у него должно быть продолжение, такое, как квоты на английский песни. Потому что даже на радио России английских песен на английском языке больше. Вы там услышите Фредди Меркури, каких-то английских певцов современных, но вы там очень редко услышите песни того же СССР. 

 

Александр Богомолов: Нет, подожди-подожди. Это же относится к фирмам, которые являются в российской юрисдикции. А если это допустим, компания "Nike" или "Reebok"?

 

Артём Войтенков: Пишите "Nike" на русском.

 

Александр Богомолов: По всему миру продают.

 

Евгений Фёдоров: Вы не забывайте, что информационные ресурсы получают деньги через рекламу, исходя из системы рейтингов, куда погружено предпочтение иностранных языков и иностранных фильмов. Нужно ещё и этот закон менять.

 

Александр Богомолов: То есть там все подряд завязано.

 

Евгений Фёдоров: Это любая система завязана. Просто мы дальше уже входим в сферу таких тонкостей профессионального характера. 

 

Например, сегодня Путин в послании (мы его обсуждаем), я бы сказал, возмущался, что "Роснефть" заключила договор с кем-то другим о покупке актива в пятьдесят миллиардов долларов, которое выглядело в виде договора оффшора один с оффшором два. Они между собой чем-то поменялись, какими-то бумажками, и всё. Теперь огромный актив в России перешел в другую юрисдикцию другого оффшора. Он об этом говорил. 

 

Пожалуйста, для того чтобы "Газпром", наше всё, национальное достояние, заключил договор о рекламе с "Первым каналом" или "Российским телевидением", он должен поехать за границу. И на основании американских рейтингов, которые опираются на нью-йоркскую штаб-квартиру, виностранной юрисдикции заключить договор о рекламе с российским "Первым каналом", например. Под контролем американцев. 

 

Естественно, в параметры договора вводится через механизм рейтингов определённая редакционная политика. Условно говоря, если у вас будет такая редакционная политика, вы получите вот столько коэффициент, и значит, денег больше. От "Газпрома". А такая редакционная – значит, денег получите меньше. Система. 

 

Вообще профессионалы должны все дела решать. Конкретно система отработана профессионально в деталях. Её так вот шашкой не рубанешь, как "РИА Новости".

 

Александр Богомолов: Всё равно потихонечку тогда придется её менять.

 

Евгений Фёдоров: Конституцию смените – и у вас, как шарик, дырочку сделали – воздух вышел. 

Конституцию смените, вот эти пункты – и тысячи русских профессионалов начнут работать не на американцев, а на Россию. И так день за днем, день за днем систему поменяют.

 

Александр Богомолов: Потихонечку, да?

 

Евгений Фёдоров: Потихонечку – не потихонечку, а за пару лет поменяют. Вот и всё. Те же люди.

 

Артём Войтенков: Сменить вектор управления.

 

Александр Богомолов: Спасибо.

 

Евгений Фёдоров: Удачи вам.

 

Набор текста: Наталья Альшаева, Наталья Малыгина, Инна Бычихина

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет телевидение

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (955 мб)
Видео MP4 640x360 (353 мб)
Видео MP4 320х180 (190 мб)

Звук:
( мб)
( мб)
Звук 64kbps MP3 (30 мб)
( мб)

Текст:
EPUB (36.42 КБ)
FB2 (122.67 КБ)
RTF (482.96 КБ)