Беседа 23 мая 2013

Беседа с депутатом Государственной Думы Евгением Фёдоровым 23 мая 2013.
Разговор о том, как выявлять лодырей и предателей, колониальном управлении Россией, рукотворных кризисах, американских агентах, устройстве российской власти и уличной поддержке.

Контейнер

Смотреть
Читать

Беседа с депутатом Государственной Думы 

Евгением Фёдоровым 23 мая 2013

видео: http://poznavatelnoe.tv/fedorov_2013-05-23 

 

Собеседники:

Евгений Фёдоров (депутат Государственной Думы, http://efedorov.ru)

Артём Войтенков (Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv)

Александр Богомолов (Федеральный патриотический вестник, http://fpvestnik.ru)

Денис Ганич (партия Свободная Россия - Национальный курс http://свободнаяроссия.su

Стелла Куценко (ПатриоТЫ-РФ, vk.com/patrioturf)

 

 

Денис Ганич: 9 Мая в минуту молчания вставлена фраза: «Ты, чьи близкие прошли через сталинские лагеря, ты освободил Освенцим, Бухенвальд и Дахау». Вопрос через ваш блог в ЖЖ: «Сталинские лагеря приплетены не в тему. Кроме того, Бухенвальд и Дахау, как известно, освобождали американские войска, а не советские»

Можете прокомментировать: кто пишет такие тексты, стоит ли переписывать такой текст?

 

Евгений Фёдоров: Эти тексты пишет редакция одного из каналов. Либо Российский канал, либо Первый, а остальные просто это транслируют в рамках всего мероприятия. Я думаю, что ни у кого нет сомнения, что вся система редакции СМИ в России напрямую подчиняется оккупантам, то есть США. Соответственно, они вплетены в систему пропаганды, элементом которой является полный пересмотр истории российского, советского народов, полный пересмотр вообще истории. 

Это тоже является частью уничтожения культуры, а в целом это, как элемент плана, направлено на деградацию жителей Российской Федерации, превращение их в туземцев и в рабов. Это обыкновенный механизм, который всегда срабатывал при оккупационных процессах на территории любой страны. Это любимый механизм англосаксов работы с колониями – деградация местного населения, превращение их в туземцев. 

Соответственно, работают они через информационную систему, через редакции, которые проводят их политику. Также как учебники истории у нас пишут на иностранные гранты не для того, чтобы они помогали нам, а для того, чтобы пересмотреть историю. Для того чтобы наши школьники не понимали истории своих предков, были оторваны от истории своих дедов, отцов и прадедов. Тем самым были готовы исполнять роль туземцев. 

Само по себе направление деятельность колониальной мысли англосаксов и тех же американцев исторически опирается на рабство и на уничтожение коренных народов для того, чтобы не было освободительных процессов в колонии. В колонии не сразу, но со временем должны быть рабы. Это общая логика. 

Английский опыт управления колониями составляет 500 лет. Соответственно и у американцев, которые получили этот опыт. Естественно, они понимают, как это делать и как этим управлять. Поэтому это такой исторический взгляд. 

Я напоминаю, что только в прошлом веке в Канаде и США ещё при Рузвельте были отменены официальные законы о кастрации коренных жителей США. Уже американцы, даже не англичане, проводили политику ликвидации наций, не соответствующие с их точки зрения их культуре и цели колониальной эксплуатации. Если, не дай Бог, они ликвидируют Российскую Федерацию, у меня нет сомнений, что на каком-то этапе они будут до конца уничтожать российский народ. В том числе отработанными законами.

Поэтому за этим культурным перехватом процессов в России, который осуществляется – подчёркиваю – через государственный аппарат, через ведущие каналы, стоит задача уничтожения русского народа. В малой капле нужно видеть большой океан.

 

Денис Ганич: Следующий вопрос из ЖЖ. Человек беспокоится: Почему мало выступающих выходит на улицы, несмотря на всю агитацию в Интернете. Не мог бы национальный лидер Путин хотя бы раз в месяц проводить по центральным каналам в прямом эфире пресс-конференции, встречи с народом, со своими сторонниками по принципу “лицом к лицу”. Это бы значительно ускорило процесс. 

Неужели президент не имеет права хотя бы раз в месяц общаться с народом в прямом эфире на центральном ТВ и рассказывать об этом?

 

Евгений Фёдоров: Я думаю, наши уважаемые друзья имеют слабое представление о том, как работает информационная машина. Во-первых, частое выступление национального лидера по телевидению совершенно не обязательно приведёт к нужному результату, потому что это всё будет извращено. 

Приведу простой пример. Мы производим съёмку в четверг. В выходные показали встречу Путина с руководителями фракции Госдумы в Сочи. На встрече обсуждался вопрос имущества чиновников за рубежом и связанные с этим механизмы.

Напоминаю, что имущество чиновников за рубежом – это был принят соответствующий закон, для того чтобы уменьшить внешнее манипулирование в Российской Федерации. По сути, это закон о борьбе с иностранными агентами в среде депутатов, чиновников и так далее. Мы должны это понимать. 

Комментировал эту встречу в прямом эфире Российский канал. Так он умудрился в прямом эфире врать в лицо, комментируя встречу первого лица! Он называл это законом о борьбе с коррупцией, а закон не о борьбе с коррупцией – закон о борьбе с агентами. Но Российский канал в лице Добродеева, естественно, как организатора всего, – его задачей было врать даже в прямом эфире, искажать информацию, идущую напрямую от Путина и совещания, которое он проводил.

Мы с вами должны понимать: прослойка, которая находится между Президентом или национальным лидером и народом в лице СМИ – это враждебная прослойка, работающая на иностранцев. Она работает на оккупационный механизм. 

Даже если прямые эфиры будут каждый день, то они просто ещё больше начнут искажать даже в прямом эфире эту позицию и эту подачу. В принципе, Путин об этом и так много говорит. Кто хочет, тот это найдёт. Мы с вами должны быть взрослыми людьми и просто понимать, как работают реальные политические механизмы, а не виртуальные, как нам хочется. 

 

Я вам напоминаю, что нет ни одной колонии, которая не хотела бы освободиться, но они не могли освободиться сразу. Они освобождались длительной, иногда столетней, тяжёлой борьбой – не потому что люди не хотели свободы, а потому что оккупационные механизмы были сильнее людей и их желания свободы. 

Сегодня в России оккупационные механизмы сильнее. Именно поэтому и мало людей на улицах, потому что они подвержены влиянию оккупационной пропаганды, которая их дезорганизует, запрещает говорить об одном, и говорит о другом.  Если она даже и показывает митинги людей, которые бьются за свободу своей Родины, то в искажённом ключе. В лучшем случае вообще ничего не показывает. 

Если вы решите выйти на митинг в поддержку гомосексуалистов – вас даже без митинга покажут на всех каналах много раз и расскажут про ваши желания. Если вы выходит на митинг за свободу – вас никогда не покажет ни один канал в Российской Федерации, потому что американцы, как управляющие этими каналами, прямо это запрещают. 

Если мы глубже посмотрим на вопрос, то в оккупационной Конституции запрещено со стороны того же Путина влиять на каналы. Если он будет влиять на каналы, то он нарушит ст. 13 Конституции РФ о запрете пропаганды и цензуры, и это будет расцениваться как попытка государственного переворота. 

Кто будет это расценивать? Не забывайте, что судебная система России имеет официальное начальство за рубежом, как одну из ветвей власти. Налаживал её почему-то заместитель министра обороны США Пол Вулфовиц – тоже официально, через систему.

Если человек соглашается с тем, что Россия проиграла войну, а значит, автоматически попала в оккупацию и внешнее управление, - люди дальше не понимают, что из этого следует. Из этого следует тотальный контроль оккупантов за всеми процессами в стране. 

Поэтому мы и говорим, что национально-освободительная борьба – это не лёгкая прогулка. Это борьба адекватная борьбе за то же самое наших дедов на войне, что обошлось десятками миллионов жизней. Сейчас жизней не нужно, но по накалу, по количеству необходимой мобилизации русских людей должно быть то же самое. Тогда мы сможем победить, как и наши деды.

 

Денис Ганич: Климов Денис, который работает в СМИ, пишет, что сейчас активно работает ЖЖ, продвигает идеи национально-освободительного движения. От лица тех, кто всей душой за вас и поддерживает вас, передаёт самые тёплые пожелания. Вопрос Дениса: «Почему с одной стороны вас приглашают на каналы, но с другой стороны не дают говорить о национально-освободительном движении?»

 

Евгений Фёдоров: То же самое и Путину. 

 

Денис Ганич: Денис Климов пишет: «То, что приглашают – это хорошая тенденция, и есть доказательство того, что Россия начинает освобождаться?»

 

Евгений Фёдоров: Да, в какой-то степени оккупанты слабеют. Именно поэтому Путин и выбрал этот момент для решения главной проблемы страны – проблемы суверенитета, которую мы получили в 1991 году, проиграв войну. Поэтому Путин и выбрал этот момент. Ещё раз говорю, что это тяжёлый процесс, требующий гигантского напряжения сил. Но то, что сейчас оккупанты ослабли, это факт. Не только в России, по всему миру ослабли. Свидетельства этому – мировые кризисы, уже второй идёт; страны БРИКС, Китай и в других колониях, которые пытаются объединиться в борьбе против оккупационной машины США. Если они ослабли в целом, значит, они ослабли и в деталях, мелочах. Мелочи – это в том числе манёвры редакторов. 

Часть редакторов понимает, что надо и о Родине подумать, а не только выполнять приказы американского Государственного департамента. Хотя бы потому, что этот департамент может исчезнуть, а редактор останется один на один с гражданами. Это может произойти быстро, через четыре-пять лет. Как граждане оценят его сегодняшнюю линию на реальное уничтожение людей в России? Умные люди понимают, что это может произойти и таким образом, что надо на всякий случай перестраховаться. Поэтому это одна линия, которая у нас видна. 

Другая линия. Учитывая позицию Путина, начинаются определённые процессы в редакциях. Там становится чётко понятно, что главный редактор – проводник оккупационной вражеской машины, то есть по отношению к Российской Федерации он является элементом преступной организации под названием СМИ, как система. Наблюдается раскол, как в правительстве, которое тоже делится на агентов США и сторонников национального курса. Тот же самый раскол проходит в некоторых редакциях, в СМИ, но в меньшей степени, потому что они жёстче завязаны на оккупантов. Это традиционно: оккупант всегда контролирует СМИ. 

Поэтому если этот уважаемый товарищ (Денис Климов) – журналист, то система понятна: США – Госдеп – редактор – журналист. Это система пропаганды. Он её лучше всего знает на месте. Он же не может делать те репортажи и говорить о том, что он видит своими глазами. Он обязан говорить то, что ему прикажет редактор. 

 

Александр Богомолов: Редактор не пропустит.

 

Евгений Фёдоров: Не пропустит? Он его просто выгонит и скажет: «Я возьму другого». Зачем редактору что-то не пропускать, если он сразу возьмёт человека, который будет подавать нужные материалы? Чем он потом будет не пропускать, и терять время. 

Как у нас на митинге. К нам же приехало разное телевидение, сняли ролики, выступления, взяли интервью, но естественно ничего не показали. 

 

Александр Богомолов: Для личного домашнего архива.

 

Евгений Фёдоров: Не для личного домашнего архива, а потому что редактор так сказал. В негативе показать не смогли, потому что настолько очевидная тема оккупации, что ничего не сделаешь. Даже в нейтрале запрещено. Поэтому просто не показали, несмотря на то, что снимали. Эта машина так устроена. 

Если бы мы были американскими грантополучателями как Немцов, Навальный – нас бы показали тысячу раз во всех ракурсах: и до митинга, и во время, и рассказали бы двадцать раз об этом! Даже если бы там численность была меньше нас (а она там меньше) в тысячу раз. 

Эта лупа чётко смотрит на определённую пропагандистскую систему. В ней одни увеличиваются в тысячу раз, другие абсолютно блокируются. 

 

Александр Богомолов: Избирательная.

 

Евгений Фёдоров: Не избирательная, просто она обслуживает оккупантов и всё. Также на нашем митинге была бригада «Нейромир-ТВ»...

 

Артём Войтенков: Бригада – это громко. Один человек. 

 

Евгений Фёдоров: Бригада – один снимает, второй монтирует, третий выступает. 

 

Артём Войтенков: Там всё снимает и монтирует один человек. 

 

Евгений Фёдоров: Да. Я потом посмотрел ролик и хотел бы сказать о методах информационной контрразведки оккупантов. Это полуторачасовой ролик о митинге, в котором за полтора часа о содержательной части умудряются не сказать ни слова. Общая система борьбы оккупантов с нами, работа соответствующих отделов контрразведки заключается в том, что содержательно никто ничего не может возразить. Это как раз показывает, что мы правы. 

В том же ролике «Нейромир-ТВ» – можете посмотреть – за полтора часа показывается мероприятие, вступление, заключение и дальше выражается удивление: каким образом СМИ не показывают и так далее. Но если бы человек рассказал про суть митинга, то он бы увидел ответ. Раз страна является колонией, раз она оккупирована – естественно, что все СМИ в этой стране контролируются оккупантами. Это всегда так. Поэтому если бы он вник в суть хотя бы на 30 секунд, то ему пришлось бы подтвердить факт колониального статуса России. Если бы он подтвердил этот факт, то весь его полуторачасовой ролик полетел бы насмарку, в котором он критикует это направление.

Если территория оккупирована, то естественно все СМИ будут под оккупантами. Механизмы отработаны тысячелетиями, они везде одинаковые. Поэтому главное – механизм борьбы с оккупационной контрразведкой очень простой. В Интернете много критикуют и меня, и людей, которые участвуют в освободительном движении, но вопрос очень простой. Хорошо, уберите вопрос о людях и задайте вопрос напрямую. Вы считаете, что наша страна колония или нет? Если этот вопрос задать в лоб человеку, то он никуда не денется. 

Если он говорит, что нет, страна не колония, то он полностью разоблачает себя, потому что колония – это очевидно, мы платим дань. Самое главное, что все страны, проигравшие войны, становятся колониями. Советский Союз проиграл – стал колонией. Исключений нет. 

 

Если он говорит, что страна – колония, то все аргументы про СМИ, про систему законодательства... во всех колониях все депутаты работают на оккупантов – это правило! Исключений из него нет. Все СМИ работают на оккупантов. Органы управления работают на оккупантов, потому что они ими создавались. Как только человек отвечает: да, Россия колония, он автоматически не может выставить ни одного контраргумента. 

Поэтому они эту грань никогда не перешагивают. Всегда пытаются рассуждать – по полтора часа, как в этом ролике – не ответив на главный вопрос. Получается, что это полтора часа болтовни с целью уйти от ответа на один единственный вопрос, исходя из которого, разворачивается уже всё остальное. За полтора часа можно было бы, демонстрируя инструмент борьбы за суверенитет, ответить на главный вопрос. Найти для этого хотя бы 30 секунд или 5 секунд. Этого как раз не было сделано.

Поэтому если вы видите, что кто-то критикует и говорит, что в национально-освободительном движении плохие люди, плохой Путин, то пусть ответят на главный вопрос. Ответив на главный вопрос – наша страна колония или нет? – он автоматически вынужден будет согласиться со всей остальной системой, которая из этого вытекает.

 

Денис Ганич: Допустим, оппоненты говорят: мы согласны, Россия – колония, Россия в оккупации. Но Путин сидит в Кремле, поэтому он – главный оккупант. 

 

Евгений Фёдоров: И поэтому надо ползти в белой простыне на кладбище, да?

 

Артём Войтенков: Скажут, что Фёдоров нагоняет страху и вообще жить не хочется. Мы – колония!

 

Евгений Фёдоров: Причём тут «страху»? Не смотрите Фёдорова и не надо будет бояться. Но они смотрят,  для того чтобы выступать против освободительного движения. Тогда получается, что это отряд контрнаступления, то есть карательные отряды, в том же Интернете. Вопрос не в Путине, а уж тем более не в Фёдорове. Вопрос в стране. 

Если твоя страна – колония, из тебя делают раба и туземца... Англичане делают это во всех колониях – через какое-то время все жители колонии автоматически деградируют до туземного уровня через всю систему – информационную, образовательную. Если твоя страна – колония, то ты лично собираешься бороться, чтобы освободить её от этого статуса? Ты лично не хочешь быть рабом или хочешь? Это личный вопрос. Путин здесь вообще ни при чём. 

Если человек принимает решение, что он лично, как его дед, не хочет быть рабом и не хочет, чтобы его страна была оккупированной колонией, если он для себя так решил, то дальше он принимает следующее решение: начинать борьбу за её свободу или нет? Если он начинает борьбу за её свободу, то естественно ему надо координироваться свою борьбу.

 

Артём Войтенков: Правильно. В одиночку против страны не повоюешь. 

 

Евгений Фёдоров: Обвинять Путина в том, что он там что-то не сделал, – это всё равно, что обвинять главнокомандующего Советской Армии в том, что он сдал Киев или Смоленск. Это глупо.

 

Денис Ганич: Оппоненты ответят: да, мы будем бороться за свою свободу. Но вы же, национально-освободительное движение, за Путина. Может быть, вы хотите этим поднять рейтинг? 

 

Евгений Фёдоров: Нет, мы за страну. Каждый из нас принял решение освободить свою Родину. 

 

Денис Ганич: Тогда оппонент скажет: хорошо, за страну, но я не хочу за Путина. 

 

Артём Войтенков: Лозунг же «Родина, Свобода, Путин».

 

Евгений Фёдоров: Поэтому Путин, а кому Путин не нравится, тот дезертир, потому что борьба осуществляется лидером, который может организовать процесс. Не только хочет, но и может. В России на сегодняшний момент нет других координаторов этого процесса. Может быть потом будут, но сегодня других координаторов нет. Если человек взял оружие и вступил в борьбу за свою Родину, то ему нужно с кем-то взаимодействовать. Кто может на сегодняшний день объединить разрозненные, разные отряды освободительного процесса? Единственный человек. 

Пусть мне назовут фамилию. Всё познаётся в сравнении. Как в войну – Сталин многим не нравился, многие были подвержены репрессиям. Факт? Факт. Но люди ведь всё равно за Родину воевали. Нравится, не нравится, но в армии один главнокомандующий. Если ты хочешь сражаться за свою Родину – сражайся в этой армии. Если ты сражаешься не в этой армии, ты автоматически сражаешься в армии врага, ты сражаешься в армии оккупанта. 

Поэтому процесс освободительной борьбы – это не путинская линия. Путин организатор этого процесса, более точное слово – координатор процесса, запущенный людьми, их генетикой, их природой, их предками. Уже когда они вышли на поле боя, конечно, надо найти систему взаимодействия. Мы к Путину пришли через эту вещь, а не от Путин в освободительное движение. Это не движение Путина. Это движение за свободу Родины. 

 

Артём Войтенков: Но так получилось, что во главе стоит Путин.

 

Евгений Фёдоров: Если у вас есть другая кандидатура – назовите. Просто назовите её, и мы обсудим.

 

Александр Богомолов: Люди всегда стараются ответить на вопрос какими-то условностями. «Я знаю, что это колония, и я готов бороться, но я против того, чтобы был у нас такой президент». Когда я их спрашиваю дальше: «А кого ты можешь назвать?» Никого не называют.

 

Евгений Фёдоров: Нет, дальше – и поэтому я пойду на диван пить пиво и свободой Родины заниматься не буду. 

 

Александр Богомолов: Или уеду куда-нибудь.

 

Денис Ганич: Я видел, один человек писал: «Путину я не верю, а за Рогозиным я бы пошёл или за Шойгу». 

 

Евгений Фёдоров: Но Шойгу входит в команду Путина, и Рогозин входит в команду Путина?

 

Артём Войтенков: В общем-то, входят.

 

Евгений Фёдоров: Так и иди.

 

Артём Войтенков: С другой стороны Путин просто не нравится. Мне тоже писали письма: «Да, мы понимаем, мы проиграем войну, страна захвачена, но мы Путину не верим».

 

Евгений Фёдоров: Не верьте, но за Родину воевать... Или учитывая, что я Путину не верю, поэтому я пойду с пивом на диван? 

 

Александр Богомолов: Дайте нам другого руководителя, и мы пойдём. 

 

Артём Войтенков: Дело в том, что освободительное движение, в котором в частности вы принимаете участие, вы говорите, что у нас главнокомандующий Путин.  

 

Евгений Фёдоров: Координатор процесса. Да. 

 

Артём Войтенков: А люди говорят: «Я не верю Путину!  Он – координатор, а я не верю».

 

Евгений Фёдоров: Хорошо. Что следует дальше? Я не буду воевать?

 

Артём Войтенков: Вроде того.

 

Евгений Фёдоров: А причём здесь тогда Путин? Это прикрытие. «Я не хочу воевать, я дезертир, я ленивец, мне плевать на Родину – какой хороший повод, а там и Путин как раз. Нет, я не пойду. Пойду пиво пить». Это так. 

 

Артём Войтенков: Просто люди опасаются, что у нас же уже была одна перестройка...

 

Евгений Фёдоров: Ещё раз говорю. Опасаться можно всего, что угодно. Если Родина в опасности – ты действуешь. Отговорки не принимаются.

 

Денис Ганич: Люди действительно опасаются. Они поверили Горбачёву, пошли за ним, а страна развалилась. Они думают, может быть, Путин ведёт к такому же процессу и боятся.

 

Евгений Фёдоров: Поэтому они не будут воевать за Родину, правильно?

 

Александр Богомолов: Очень много пропаганды до этого давали. 

 

Евгений Фёдоров: Это понятно. Концовка-то одинаковая везде – не нравится Путин, не нравится процесс, медленно, поэтому я буду пить пиво. Всё заканчивается этим. «Я не буду драться за свою Родину, потому что мне в ней многое не нравится: цвет Кремля плохой, дороги плохие и Путин не такой. Поэтому я не буду ничего делать».

 

Александр Богомолов: Принцип в этом, да.

 

Евгений Фёдоров: Всё, надо выбирать. Приоритеты надо расставлять: что важнее, что менее важно. 

 

Александр Богомолов: Значит, пиво важнее.

 

Евгений Фёдоров: Если ты не умеешь расставлять приоритеты – поучись у своего деда, который эти приоритеты блестяще расставил во время войны и в отличие от тебя рисковал своей жизнью с точки зрения этих приоритетов. Ему тоже что-то не очень нравилось. 

 

Денис Ганич: Тогда выбора не было.

 

Евгений Фёдоров: Выбор есть всегда. А сейчас есть выбор? Помирать как страна и как нация или нет? Тоже нет.

 

Александр Богомолов: Можно ничего не делать, но через 10 лет совершенно спокойно будут законодательно уничтожать русскоязычное население, и ты ничего не сделаешь, потому что законы и система будут против тебя. 

 

Евгений Фёдоров: Это естественно, это и происходит: закон и система уничтожают российскую нацию, а значит каждого человека. Задача колонизатора – дебилизация (этого никто не скрывает) и перевод в категорию туземца, раба, то есть белые рабы. Но не через 10 лет. Через 10 лет будет уничтожен русский народ, государство само собой будет уничтожено, это понятно, а через 30-40 лет на этой территории просто будут белые рабы, запрещённые к размножению, как это было в Америке ещё в прошлом веке для коренного населения, которое американцам не понравилось.

 

Александр Богомолов: Как у Гитлера было. 

 

Евгений Фёдоров: И у Гитлера было, и у всех оккупантов. Иногда люди задают такой вопрос: я же проголосовал за Путина, поэтому я пошёл пить пиво, а Путин всё сделает. Люди голосовали за Путина как президента, то есть за человека, с набором полномочий. Набор полномочий президента – это набор полномочий гаранта Конституции. Национальный лидер и лидер национально-освободительного движения – это человек, который хочет поменять систему и Конституцию. Голосование за одну должность и за одну систему полномочий и задач. Это важно.

Для чего нам нужно, чтобы люди на улицах поддержали преобразование восстановление суверенитета? Для того чтобы они продемонстрировали волю, воспользовавшись которой Путин мог бы изменить систему. Не обеспечить её гарантией, как гарант Конституции, а наоборот её изменить. Такого голосования не было, как вы заметили.

 

Артём Войтенков: Это называется всенародный референдум. 

 

Евгений Фёдоров: Это будет потом, когда мы будем Конституцию менять, а на этом этапе это уличная поддержка. Она замещает этот элемент желания нации стать свободной, которое должен реализовать Путин, изменив свой формат власти, перестав быть гарантом и став лидером освободительного движения, то есть процесса преобразования. Он должен скинуть американскую систему стратегического управления.

Что такое стратегическое управление? Всё же не случайно. Подумайте, для чего он вскрыл систему грантополучателей? Он показал, кто пишет законы в России. Закон и написание законов относится к стратегии, потому что закон – это стратегические правила проживания в системе. Так вот эту часть правил в России осуществляла иностранная система производства законов. В области экономики – МВФ, потом грантополучатели, потом это подаётся в Госдуму. 

Кстати, все Думы – это колонии. Все колониальные Думы работают по законам оккупантов. Для России никакого исключения нет. Российский депутат ничем не отличается от депутатов любой другой колонии, которых довольно много в мире и было, и есть. 

Я был в Болгарии, у них есть план – принять девяносто иностранных законов в год. Они все это знают, переводчики только успевают переводить эти законы – девяносто в год! Это не значит, что болгарские депутаты не любят Болгарию. Просто их взяли на работу для этих целей и создали систему болгарских партий, чтобы заниматься решением этого вопроса. 

У нас в России такая же система. Давайте просто проанализируем законодательство Российской Федерации за последние несколько месяцев. У Америки – кризис, у Европы и их союзников – кризис. Надо усилить эксплуатацию колоний.

 

Артём Войтенков: Деньги давайте.

 

Евгений Фёдоров: Не только деньги: людей и так далее. Что они делают? Они дали команду МВФ, МВФ дал команду грантополучателям, грантополучатели написали законы. Началось закручивание гаек: 

1. Бюджетное правило. С этого года по бюджетному правилу дополнительно 10% перечисляется напрямую в бюджет США и Европы.   

2. Банки. Только в двух странах – России и Индонезии – вводят «Базель 3», больше в мире его нигде нет. Чтобы было понятно нашим слушателям. «Базель-3» – это очень жёсткие нормативы работы банков, то есть на каждый инвестируемый рубль капитала накладываются наиболее жёсткие нормативы резервирования собственных средств, чтобы они меньше могли давать денег в экономику. 

 

Александр Богомолов: Более невыгодные условия. 

 

Денис Ганич: У нас его приняли уже? 

 

Евгений Фёдоров: Да. По «Базель-3» решение принимает ЦБ, без законов. У него есть такие полномочия. Он уже с 1 октября 2013 года вводит «Базель-3». 

 

Денис Ганич: Ничего нельзя отменить?

 

Евгений Фёдоров: Это ЦБ решение принял и вперёд. Дальше. 

3. Ввели дополнительную функцию ужесточения полномочий ЦБ в плане национальной банковской системы, то есть ввели так называемых комиссаров ЦБ в частных банках России. Все сделки в банках должны визироваться этими комиссарами. 

И ещё многие другие законы. 

Для чего это делается? Для того чтобы банковская система высохла и меньше денег направляла в экономику. Для чего американцам нужно эта политика в банковской системе России? Чтобы Россия прекратила производство, строительство и чтобы все деньги были мобилизованы в Америке и у их союзников в Европе. У Европы тоже особый статус в этом плане: с одной стороны они вассалы, а с другой стороны привилегированные. Мы – младшие вассалы, они – старшие. Поэтому американцы с ними тоже делятся, на кого-то же надо опираться. Вот для этого и принимаются законы. 

Эта система работает. В течение полугода резко усиливается принятие законов на этот счёт. Поэтому когда министр экономики говорит, то в четвёртом квартале нас ждёт рецессия, то мы с вами, как политики, понимаем, что это искусственная рецессия, специально вызванная законодательством, принятым в Российской Федерации, по формированию этой рецессии. Это специальный, искусственный кризис, задача которого перекачать ресурсы из России в Америку.

 

Артём Войтенков: Когда министр говорит «нас ждёт кризис» – это не потому, что он такой умный и предвидит, а потому что просто закон прислали: «Сделай так».

 

Евгений Фёдоров: Он знает, что идёт вал законов по формированию рецессии в Российской Федерации, то есть снижению национальных денег, снижению национальных инвестиций. У нас их и так нет, они все иностранные. Иностранцы их тоже перекрывают. Но те, которые могли бы быть хоть и под 20%, но могли бы, чтобы их не было. Идёт жёсткое закручивание всех инструментов. К этому и культурные процессы, ювенальная юстиция, культурное наступление гомосексуалистов, наступают педофилы. 

Проблемы педофилии же не было. Она специально организована российским телевидением, как проблема. Её начинают обсуждать, раскручивать и постепенно из миллиона людей находят их, потому что они на телевизор летят, как бабочки. Это процесс наступления. Идёт тотальное уничтожение экономики и дебилизация населения. Это элемент оккупационной машины. Просто в большем надо видеть малое. 

Экономика России последнее время выкручивается в плане того, чтобы она пошла на рецессию, искусственно формируется кризис. А бюджетное правило, по которому надо перечислять деньги, сокращает социальные расходы, то есть защиту от рецессии для широких слоёв населения. 

 

Александр Богомолов: Как, по-вашему, есть ли у нас возможность не допустить эту рецессию или она всё равно будет?

 

Евгений Фёдоров: Американцы приказали – у нас рецессия. Всё. Приказ: нам прекратить производство, все деньги отправить в Америку. 

 

Александр Богомолов: Но ведь такие вещи не могут быть постоянно. Я так понимаю, это разовый удар?

 

Евгений Фёдоров: В постоянном режиме у нас работает ЦБ, а это – специальная процедура, рассчитанная на период кризиса в Америке. Американцы решают проблемы кризиса за счёт нас. У них проблема, значит, у нас проблема должна быть увеличена в десять раз и за счёт этой разницы частично компенсировать проблемы у них. Их главная проблема – они потребляют половину мирового продукта, а производят 8%. 42% – это их дань, собираемая с других стран, включая Россию. 

 

Александр Богомолов: Эльвира Набиуллина пришла в ЦБ. ЦБ у нас – это отдельное государство в государстве. Она, как глава ЦБ, не имеет права этот «Базел-3»...

 

Евгений Фёдоров: Она начинает находиться между двух огней. С одной стороны она знает установку Путина о снижении процентных ставок. Знает, за что был снят Игнатьев. Догадывается. Знает, за что ещё до него в 2003 году Путиным был снят Геращенко, который проводил проамериканскую политику. Она это понимает. 

С другой стороны её институт работает на уничтожение российской экономики и на сбор дани – это его суть. У него две задачи: чтобы в России снижалась экономика в интересах политического запрета экономического роста колонии; и для того, чтобы собирать дань. Вот у неё два манёвра. Третий манёвр – личный авторитет Путина, который толкает её на снижение процентных ставок.

В результате она обещает процентные ставки снизить, но при этом сохранить международные резервы. Пытается и нашим, и вашим, но так тоже не бывает: деньги либо там, либо тут. 

 

Артём Войтенков: Почему? Их можно поделить. 

 

Евгений Фёдоров: Тогда и там, и тут. Но на это тоже американцы обидятся, потому что у них кризис. Они это воспримут как предательство выпускницы своих курсов. Поэтому ей приходится совмещать. 

В результате она занимает такую срединную политику: маневрирует между указаниями Путина и Америки. Но в целом она занимает позицию американской системы управления. Это понятно. Потому что весь её институт там. Её личная позиция здесь не так важна. 

 

Денис Ганич: «Базель-3» она разве не сможет остановить?

 

Евгений Фёдоров: По «Базель-3» она сказала следующее: мы будем вводить элементы «Базеля-3». Опять ни вашим, ни нашим. Вам мы обещаем «Базель-3» не вводить (раз элементы, значит, не весь), а вам, американцы, мы «Базель-3» введём, но в элементах.

 

Александр Богомолов: «Базеля» не будет, но «3» введём.

 

Евгений Фёдоров: Вот это её позиция. И эта позиция понятна – это позиция чиновника, который находится между двух огней: институт американский, оккупационный, но и национального лидера Путина тоже надо бояться. Она в такой раскоряке и находится. 

 

Александр Богомолов: Как вы думаете, благодаря всему этому, что у нас будет в конце года? 

 

Евгений Фёдоров: Задача американцев – запустить рецессию, то есть снизить производство до нуля. 

 

Александр Богомолов: Чтобы всё остановилось?

 

Евгений Фёдоров: Остановилось развитие. По возможности началась стагнация – это, наверное, может быть и следующий год. Тогда они как бы будут удовлетворены политикой, которая проводится в экономике России.

 

Денис Ганич: Тогда их цель – с ухудшением экономической и социально обстановки вызвать недовольные всем этим массы людей на улицы. 

 

Евгений Фёдоров: Политика – это наука, там многовекторная система. Для этого они и запустили спецпроект по Болотной площади – Навальный, Касьянов, Немцов и все остальные. Задача, чтобы это недовольство ушло в сторону национальных властей и стало элементом карательной операции. Да, недовольство будет. Но ещё раз, им деньги важнее, чем наше довольство или недовольство. 

Потому что наши проблемы – это проблемы и в других странах. Если Россия перестанет платить американцам через эти механизмы, то перестанет и Китай, за ним пойдёт Япония, страны БРИКС и все остальные. Деньги в нынешней ситуации им важнее, чем проблемы в российской политической сфере. 

Однако для таких проблем они тоже создали специальное направление деятельности. Тут уже готовая компания – Немцов, Навальный. Они уже готовы, приглашают людей «идите к нам». Одна рука американцев снижает жизненный уровень в России, а другая рука в лице Навального (как всегда, пытаются одним вопросом решить много целей) ставит задачу смещения национальных властей и установления прямого американского правления с целью ужесточения эксплуатации. 

Ликвидацию страны – то, что у них не получилось (Путин им не дал) в 1999 году, они естественно отложат на 15 лет и всё. Будут ликвидировать через пару лет. Эти проекты все отработаны, люди есть. Система работает, осталось только сбросить Путина и продолжить ликвидацию. 

 

Александр Богомолов: Евгений Алексеевич, мордовское издание «Столицы-С» задало много вопросов. Я вам из них задам один основной, который состоит из двух частей. Как может дойти правда до гражданина, если изо всех щелей лезет массовая американская пропаганда? Как вновь поверить в себя, как в нацию? Как вновь увериться, что россияне – самая интеллектуальная и высокодуховная нация в мире?

 

Евгений Фёдоров: Начну со второй части вопроса. Надо просто помнить слово «отечество». Культура, которую выработали наши предки – это единственное, что у нас есть. Всё остальное следствие из этого. Ещё сто лет назад мы сумели построить самую сильную, большую, а главное многочисленную страну в мире. Каждый седьмой житель планеты жил в России. По сегодняшним параметрам это у нас было бы 7 миллиардов людей, если бы мы сохранили в течении ста лет то, что завоевали наши предки в конкурентной тысячелетней борьбе с другими нациями. Это же в конкурентной борьбе всё складывалось. 

Были самые комфортные условия. Тогда от четверти до трети немцев переехали в Россию жить, потому что они видели, что Россия живёт лучше, им здесь больше нравилось. Это сделали наши предки, в них же и спасение. Любой человек – это его память. Воспитание – это тоже элемент памяти, ничего другого нет. У нации то же самое. Это выработанные нашими предками механизмы, в том числе управления, культуры, политики.

Сломав эти механизмы в 1917 году, и добив в 1991-м, оккупанты просто ликвидировали, убили русский народ. В результате его численность сократилась практически в десять раз. Просто убили. Как я уже сказал, нас бы сейчас было больше миллиарда. Задача найти в себе силы, как и наши деды и прадеды для того, чтобы восстановить статус-кво русского (русский и российский – одно и то же) народа. 

 

Александр Богомолов: При этом сохранив память.

 

Евгений Фёдоров: Это и есть память. Статус – это и есть память, то есть наши методы решения проблем внутри страны, вне страны, в системе работы, в системе управления, в системе государственного устройства. Естественно, с учётом сегодняшних изменений, модернизации. Но суть та же: то, что выработали наши предки, должно быть сохранено. Это и есть фундамент хорошей жизни, естественно, переработанный не оккупационными мозгами, которые сегодня работают всё туда. Поэтому результат победы и восстановления суверенитета страны – это и есть возвращение национального, хотя бы в психологической части, устройства российской нации, российского государства. 

 

Александр Богомолов: А первая часть вопроса? Как может дойти правда до гражданина, если изо всех щелей лезет массовая американская пропаганда?

 

Евгений Фёдоров: Только до умного гражданина дойдёт.Поэтому гражданин должен стать умным и найти эту правду. Он не должен хавать то, что ему льют из оккупационного пропагандистского телевизионного ящика.

 

Александр Богомолов: Он сам должен научиться избирать?

 

Евгений Фёдоров: Это его жизнь. От судьбы страны зависит его личная судьба. Если он хочет жить в десять раз лучше, если он хочет, чтобы ему на работе зарплату на 5% повысили – он там землю роет: справочники изучает, квалификацию повышает, второе образование получает, диссертации защищает. А тут в десять раз лучше можно жить и комфортнее. И в культурном, и в материальном, и в духовном, и в идеологическом отношениях. 

 

Александр Богомолов: Для людей это обычно пространственные, эфемерные вещи. Он на работу пришёл и знает, что он выполнит определенный объём и ему увеличат зарплату на 5-10%. Это реальные деньги прямо сейчас или через месяц, он это знает. 

 

Евгений Фёдоров: Диссертация – лет через пять.

 

Александр Богомолов: Я, к примеру, то есть он знает срок. А здесь он может и законы изучать, и информацию, ходить, голосовать. А будет что-то или не будет... 

 

Евгений Фёдоров: Глубже надо разбираться.

 

Александр Богомолов: Опять будет думать, что будет у тех же новых олигархов.

 

Евгений Фёдоров: Он должен увидеть эту связь. Если это национальный бизнес и национальный капитал, там нет олигархов. Потому что олигархи, это иностранная технология, а национальный бизнес управляется нацией. Значит, нация выстраивает бизнес таким образом, как ей, нации, удобно. Малый бизнес, средний, если это крупный – это потомственные династии. Но опять же в комфорте национального характера. Как бы сейчас сказали социально ответственный или ещё какой-то. Нация устанавливает правила. 

Сегодня вы правила для крупного бизнеса не установите. Он весь иностранный. Соответственно, ему плевать на ваши правила. Если это ваш национальный бизнес, то вы ему устанавливаете правила, комфортные вам. 

 

Александр Богомолов: Да, на своей территории.

 

Евгений Фёдоров: Плюс вы создаёте условия, при которых вы сами можете стать таким бизнесменом. Олигархом уже вы не станете, потому что вам надо получить согласие американских банков и так далее. А для национальной почвы вы можете это сделать, если вам позволяет энергия и потенциал. Поэтому это возможности снижения барьеров и всего остального. Но то, о чём вы сейчас говорите – это не вопрос времени, это вопрос ума.

 

Александр Богомолов: Данного конкретного человека. 

 

Евгений Фёдоров: Конечно. Это вопрос ума. Потому что когда мы обращаемся и говорим: посмотрите, что делал ваш дед для своей Родины...

 

Александр Богомолов: У него было желание что-то делать. 

 

Евгений Фёдоров: ...мы даём пример для тех, кто в принципе не очень хочет думать, но готов верить своим дедам. Они ведь решали эту проблему, они бились за свою страну. Но в принципе, в этом надо как следует разбираться. По крайне мере, здесь потребуется меньше энергии, чем на получении второго образования и уж, тем более на защиту диссертации. 

Чтобы разобраться – да, надо потратить несколько дней, глубоко. Ещё надо побороться – хотя бы раз в месяц выйти на улицу, и постоять за свою Родину. 

 

Александр Богомолов: Да, с пивом на диване легче рассуждать. 

 

Евгений Фёдоров: Тогда ты будешь жить в десять раз лучше. Причём сроки восстановления суверенитета: жизнь в течение года-двух улучшается раза в два-три; в дальнейшем в целом по стране в течение десяти лет улучшается раз в двадцать. Но это не значит, что в зарплату всё уйдёт: в культуру, в Дальний Восток, в инфраструктуру. 

 

Александр Богомолов: Да, есть активы, которые не оценивается деньгами.

 

Евгений Фёдоров: Я скажу, в чём будут улучшения в первую пару лет. Вы работаете на фирму, которая половину доходов отчисляет рэкету. Как только прекратит отчислять рэкету – завтра же станут двойные зарплаты. Это если грубо сказать. То же самое с Россией.

 

Александр Богомолов: По крайней мере, увеличатся. 

 

Евгений Фёдоров: Россия рэкету отдаёт больше половины. Опять буду к мозгам обращаться. Подумайте, чем Россия отличается от Франции по объективным критериям? 

1. Территория, инфраструктура и возможности выше. 

2. Природные ресурсы. 

3. Научный потенциал. Это признано всеми. Жители крупных стран – самые креативные, природа так сделала, что здесь требуются мозги. 

Эти три критерия сами по себе означают, что мы должны при всех равных условиях жить в 3-5 раз лучше, чем во Франции. Но этого же нет. 

 

Александр Богомолов: Хотя бы просто в сравнении, да.

 

Евгений Фёдоров: Просто в сравнении, чёрные ящики. Но этого же нет. Почему? Потому что нас эксплуатируют. У нас отнимают наш продукт и нам запрещают развиваться. За счёт нас жители Франции как союзники США и старшие вассалы живут лучше, чем они работают, а мы живём значительно хуже, чем мы работаем. Плюс запрет на развитие, о котором тоже надо не забывать. Это стандартные вещи для колонии. 

В мире же было много войн? Много. Включая мелкие, наверное, миллион. Если одна страна в результате войны проиграла другой, то она автоматически становится колонией. Если крупный проигрыш – не половинчатый, а капитальный, как у нас – ликвидация страны Советского Союза. Ясно же, что она станет колонией. По-другому не бывает. 

Победитель всегда использует свои права победителя, иначе его собственное население не поймёт. Это же исторический факт, которому никогда нет исключения. Логика же наших людей такая: мы войну проиграли, но почему-то победитель отказался от своего права сделать нас колонией. Почему он откажется? Никогда в истории не отказывался, а здесь откажется. Что за глупость? 

 

Александр Богомолов: Кстати, по поводу проигрыша в войне – не каждый человек это понимает. У вас на пропагандистском диске есть американский видеоролик с переводом, по-моему, это начало 90-х годов, где Джордж Буш старший в Сенате докладывает, что Советский Союз проиграл Холодную войну, а Америка победила с помощью Господа и прочее. 

 

Евгений Фёдоров: С помощью Господа, наших спецслужб и Горбачёва. 

 

Стелла Куценко: Да, они праздновали. У них даже салют был, фейерверк.

 

Александр Богомолов: Таких вещей никто из наших соотечественников даже и не знает. 

 

Евгений Фёдоров: Пропаганда запрещает это.

 

Александр Богомолов: Если Америка официально заявила, что она выиграла Советский Союз...

 

Евгений Фёдоров: ...и наградила своего агента Горбачёва высшими наградами США, причём не одной. В нашем переводе – как мы бы Штирлица наградили Героем Советского Союза за работу...

 

Александр Богомолов: ...и не раз бы наградили. 

 

Евгений Фёдоров: Да. Так и они наградили Горбачёва за ликвидацию своего врага – Советского Союза. Всё как всегда.

 

Стелла Куценко: Но у них же есть награды, которые вышли. Сейчас в двух штатах (Аляска и не помню второй), они официально награждают ежегодно или каждые полгода тех, кто хорошо проявил себя при разрушении СССР. 

 

Евгений Фёдоров: И мы награждаем наших солдат, которые хорошо себя проявили в Великую отечественную войну, в многочисленных конфликтах, которые вёл Советский Союз. Это политика.

 

Александр Богомолов: Но у нас оборонительные войны, а у них наступательные.

 

Евгений Фёдоров: Другая технология расширения нации. У англосаксов технология колониальной эксплуатации. У них всё чётко. Если Россия, когда расширялась, как правило, спасала народы и давала им свой статус, свою культуру и тем самым давала им право реализоваться как народу, как нации, как элите, как людям. То у американцев, англичан всё чётко: ты – колония, ты – раб, или пока не раб, но будешь рабом через сколько-то лет. 

Поэтому Россия и была самой многочисленной страной мира. В долгосрочном плане мы сильнее, а в плане злобы и кратковременного броска, на мой взгляд, сильнее англичане. Кроме того, они мстительнее и дольше реализуют свою месть – сотнями лет.

Проиграл – колония. Исключений нет. Проиграл – плати. Всё. Это элементарная вещь, из которой никогда не было исключения. Люди эту элементарную вещь, по которой никогда не было исключения, не понимают в силу оглупления, которое идёт. Надо же преодолеть этот барьер и стать чуть-чуть более реалистичными. Да, колония, потому что от понимания статуса страны зависит её восстановление. 

Если ты не считаешь, что есть проблема, ты никогда её не решишь. Почему мы говорим об этом? Чтобы люди определили для себя, что проблема есть. Личная проблема каждого гражданина России, Украины и остальных. И решить её можно технологически только так, как решал твой дедушка. Почитай его письма, посмотри фотографии и иди в национально-освободительное движение. Вот технология.

 

Стелла Куценко: Иногда очень трудно доказать, что это действительно происходит, что мы действительно оккупированы, потому что настолько эта массовая пропаганда въелась в психологию. Она, как тролли, начинают апеллировать, повторять: такой-то у нас вывод ВВП, приводят цифры, что Путин плохой. Причём здесь Путин? Мы говорим об оккупации. 

 

Евгений Фёдоров: Это выбор людей. Если люди хотят быть рабами, они ими будут. Если они хотят умереть, они умрут. Мы умереть не хотим, мы боремся за свою страну. С теми, кто хочет умереть, мы ничего сделать не можем.

 

Александр Богомолов: Как обычно люди думают: со мной ничего не случится. 

 

Евгений Фёдоров: У каждого человека есть право быть мёртвым. Мы никого не заставим биться за свободу своей Родины. Это решение каждого. 

 

Александр Богомолов:Для того чтобы взять власть в 1917 году большевикам было достаточно захватить телефон, телеграф, мосты и Смольный. Какие ключевые объекты в современной России были захвачены американцами?

 

Евгений Фёдоров: Нет, давайте так. Для того чтобы взять власть большевикам англичане организовали военный заговор по снятию царя и системы российского национального управления. Наверное, в истории Россий организованный пятый или десятый раз. Успешных из них было несколько. Что они и сделали через Керенского, временное правительство. Дальше создали условия для своего уже второго агента Ленина для того, чтобы уже взять власть. Там и немецкие корни есть. Поэтому все телеграфы и всё остальное – это внешняя сторона всего этого, а всё глубже. 

Кстати, абсолютно также как и с Горбачёвым. Правда, там царь не был агентом, но технологически была их агентура, включая белое движение. Тот же Колчак – участник военного заговора против Российской Федерации. Как и генерал Скобелев, и многие другие. Они, как участники заговора, ликвидировали российское государство. Именно тогда это и произошло, а дальше уже шёл процесс аналогично сегодняшнему. То, что страна в значительной мере сохранилась, потеряв только часть территории – это заслуга наших предков. Но она потеряла свой код управления. 

Федеративное устройство было организовано по требованию англичан и многое другое. Они выбили самое главное – систему государственного управления, культуру в сфере государственного управления. Дальше уже пошло отступление и деградация российской нации по отношению к конкурентам, к тем же англичанам. 

 

Александр Богомолов: Вы стояли у истоков российско-политической деятельности и ваш депутатский стаж более 20 лет. 

 

Евгений Фёдоров: Депутатский стаж? Скажем так, политический стаж более 20 лет. 

 

Александр Богомолов: Политический, хорошо. Сейчас вы возглавляете Комитет по экономической политике и предпринимательству. И вдруг вы встали во главе национально-освободительного движения за суверенитет России. Что вас подвигло на это? Какие ещё из высокопоставленных чиновников входят в это движение?

 

Евгений Фёдоров: Я не встал во главе национально-освободительного движения. Национально-освободительное движение само по себе не имеет главы. Это движение людей, желающих быть свободными и для себя и для своей Родины. Естественно, мне необходимы какие-то элементы координации. Часть из этих элементов координации, потому что другие побоялись ими заняться или что-то ещё, я взял на себя. Только часть из них, небольшую. 

Стратегический лидер национально-освободительного движения – это Путин. Он этой задачей занимает все 12 лет, которые он может влиять на эти процессы. Отступает, убирают, американцы его выгоняют, увольняют, но он ведёт эту тяжелую борьбу, как организатор этого процесса. Но сам процесс – общественный, то есть люди борются за Родину, а не за кого-то. 

Если удастся что-то скоординировать, написать какие-то законы, пользуясь статусом депутата Госдумы, то есть правом субъекта в законодательной инициативе, это будет очень хорошо. Естественно, я обязан это делать, потому что это приносит какую-то пользу национально-освободительному движению. 

Почему? Это, наверное, выглядит, что это так.

 

Александр Богомолов: Люди всегда склонны приписывать заслуги какой-то личности. Путину власть над всей страной, вам...

 

Евгений Фёдоров: Вы понимаете, то, что страна проиграла войну – для меня, как офицера и участника боевых действий, это было очевидно с самого начала. Тем более что я наблюдал этот механизм, как это было ликвидировано.

Может быть, если посмотреть исторический я не так активно в эту проблему включился или раньше, когда мы этой проблемой занимались, она вообще никак не освещалась. Хоть сейчас Интернет появился, раньше же не было, но это другой вопрос. 

Я бы сказал не то, чтобы что-то произошло, а это естественная стадия освободительной борьбы. Когда люди, которые ведут эту линию, они становятся чуть заметнее, чем раньше. Вот и всё. На мой взгляд, общество пришло к закономерному освобождению. Если хотите, это историческая закономерность.

 

Александр Богомолов: Фактически по структуре национально-освободительное движение можно сравнить с «Народным фронтом». Там тоже нет лидера, там есть Координационный Совет. 

 

Евгений Фёдоров: Нет, давайте чётко выстроим систему. Есть этаж: партии, общественные организации, движения, трудовые коллективы, бизнес. 

«Народный фронт» – напоминаю, название лично придумывал Путин в Волгограде. Почему он придумывал? Потому что как лидер национально-освободительного движения, естественно, он понимает важность терминологии. Очень многие не поняли вообще о чём речь. Разговариваешь с людьми, а они говорят: а почему «Народный фронт»? Первичное название было – объединение общественных организаций за что-то. 

Почему «Народный фронт»? Потому что слова «народный фронт» происходят из терминологии национально освободительного движения. Путин ещё тогда, когда он не был Президентом, а был Председателем правительства, терминологически готовил следующий этап восстания. Для этой цели он произнёс эти слова «народный фронт».

Теперь как только мы сейчас смотрим на эти названия, на слова Путина – всё укладывается в единую систему борьбы. Народ, нация, политические партии, «Народный фронт» как боевой отряд, наконец, национально-освободительное движение, как цель. Потому что для целей национально освободительного движения нужны фронты. Как и на войне для целей войны нужны фронты, дивизии, армии. 

Для целей гаранта Конституции, то есть для целей статус-кво, фронты не нужны. Это слово, которое вышибает смысл. В нём нет смысла, потому что для гарантии нужны столбы, опоры, стабильность. Для изменений – нужен фронт. Для боевых изменений – дважды нужен фронт. Фронт – это название для боевых изменений в борьбе за суверенитет, то есть это главный боевой отряд национально-освободительного движения. 

Национально-освободительное движение даёт смыслы, цели, а фронт – просто собрали бойцов, и им нужен смысл. Смысл – свобода Родины. Для наступления на врага, на оккупанта и создан «Народный фронт». Хотя не все об этом говорят.

 

Стелла Куценко: Официально СМИ об этом вообще не говорят.

 

Евгений Фёдоров: Официально СМИ работают на оккупантов. На них «Народный фронт» и нужен. Элемент оккупационной машины – СМИ, поэтому цель для «Народного фронта» – СМИ в том числе. 

 

Стелла Куценко: Поэтому и нужно, чтобы СМИ работали на свою страну.

 

Евгений Фёдоров: Для этого должны быть просто СМИ, созданные нацией. На сегодняшний день СМИ у нас созданы оккупантом. 

 

Александр Богомолов: Вновь вопрос от издания «Столица-С». Кому принадлежит Госдума?

 

Евгений Фёдоров: Люди должны понимать, государственное управление – это наука. В ней есть множество механизмов и процедур. Технологию власти, которая построена в России и которая описана в Конституции, американцы писали для себя. Писали Конституцию и создавали органы власти. Неслучайно в системе органов власти даже терминология иностранная: президент, муниципалитеты, мэры и так далее. Это всё не случайно – они это делали для себя. 

В том числе они для себя создавали полномочия Госдумы и полномочия партий, которые её формируют, технологию выборов, избирательного процесса, который формирует партии, механизмы финансирования и кадрового обеспечения партий. 

Напоминаю, что первоначально партии комплектовались, как и все органы власти, напрямую под контролем у американцев. Они и сейчас это контролируют, но тогда они просто людей назначали туда в значительной мере – я помню первую Госдуму. Функции министров выполняли американцы в Российской Федерации. 

Путин опять раз и подкинул эту историю с Чубайсами и агентами. Он дал подсказку для людей, которые не будут тупо смотреть телевизор, который врёт. Они возьмут, почитают книжку, поспрашивают человека, который работал в управлении России в 90-е годы. Он им объяснит, что хотел сказать... 

 

Артём Войтенков: Вы так рассказываете, как будто те люди, которые работали в управлении...

 

Евгений Фёдоров: Это ведь миллионы людей. Это же страна, куда они делись? Их же много. Уборщицей, водителем, соседом. Как вы скроете технологию управления огромной страной? Этого скрыть нельзя, мы об этом говорили. Что говорит министр имущества об американских агентах? 

 

Артём Войтенков: Евгений Алексеевич, мы опять возвращаемся к тому, что вы рассчитываете на думающих людей. Большинство людей, как ни странно, даже если они и думающие...

 

Евгений Фёдоров: Значит, люди должны определиться: либо они думают, либо они умирают – это прямая связь. 

 

Артём Войтенков: Это вы говорите.

 

Александр Богомолов: Умру я через десять лет, а не сейчас... 

 

Стелла Куценко: Даже, например, из моих знакомых хорошие предприниматели, которые действительно умеют думать и сразу с 91-го года, мы с ними тогда ещё говорили, они мне как раз-таки у виска не крутили, когда я говорила, что нас завоевали в 90-е годы. Тем не менее, они включены в эту систему, они понимают всё, но практически ничего не делают, потому что это им выгодно. Они предприниматели.

 

Евгений Фёдоров: Это их место в жизни. Это понятно. У каждого человека есть своё место в жизни. Даже на войне люди обедают, представляете? 

 

Стелла Куценко: Я просто говорю, что это не изменится, пока не изменится сама система. 

 

Артём Войтенков: Интересно, а кто систему-то менять будет...

 

Александр Богомолов: ...если все зарабатывают деньги?

 

Стелла Куценко: Все зарабатывают, а на это американская система и рассчитана.

 

Евгений Фёдоров: Это люди выбирают сами: они хотят жить или умереть. Я ещё раз говорю, это вопрос выбора людей, в конечном итоге нации. Мы исходим из того, что русская нация всегда приходила к решению жить. Поэтому она освобождалась, она отбивала оккупанта, она шла на войну. Мы рассчитываем на то, что это произойдёт и сейчас, потому что это происходило всегда. 

Может быть это медленнее, чем хотелось бы, но я так не скажу. Мы проводили те же митинги два месяца назад и сейчас – количество людей удвоилось за два месяца. Это хорошая динамика.

Так называемая американская демократия – правила написаны американцами. Они создали Думу, которая в этой системе правил принимает законы, но они не создали национальную систему подготовки законов вообще. По Конституции видно, если внимательно посмотреть, что когда они собирали российское государство, они в нём создали Думу, которая голосует за законы, и партии, которые их комплектуют. Всё это, исходя из того, что депутаты, которые попадут в партии и Думу не должны законы писать, только принимать, и не должны выступать против американцев в принципе. 

Они это создали, а дальше законы пишут они. Эти законы поступают в Госдуму, и Госдума их принимает. Я вам скажу, что в среднем повестка дня в Госдуме от 20-30 законов в день. Из них все прямо или косвенно написаны американцами. Есть ручные законы не американские или не зависимые от них, но они встречаются очень редко. Путинские – ручные так называемые, на подобии Димы Яковлева, но это один из пятидесяти законов. За два дня мы принимаем, может быть, один закон, не написанный прямо или косвенно, американцами. 

Возьмём сферу ЖКХ. Основной формирователь стратегии – МВФ писатель – институт города, институт города – это чисто американские гранты. Вся система ЖКХ – тарифы, ТСЖ – подготовлена ими и мы живём по их правилам. Судебной системой занимался конкретно Пол Вулфовиц, заместитель министра обороны США, официально, не скрывая. Он приезжал в Россию, и занимался формированием законодательства в этой сфере. 

В принципе, никто особо не скрывает, потому что американцы считают: вы же проиграли войну, вы и должны быть колонией, мы же выиграли. Поэтому ведут себя абсолютно открыто в этом плане. Это сейчас внутри страны СМИ это скрывают, а если почитать зарубежные – там всё открыто и прозрачно. В бюджете у них есть деньги на наши законы и на нашу пропаганду. Так прямо и написано «Россия» в бюджете США. Как в нашем бюджете «Тамбов», «Магадан», так и у них «Россия». 

Поэтому Дума – конечный этап по технологии, созданной американцами, просто для целей вотирования их законодательных системных актов. Поэтому мы и говорим: изменив принципы, надо меня Конституцию и наполнение органов государственной власти. Понятие «глава государства», которого у нас нет, должно появиться. У него должны появиться стратегические полномочия, сопоставимые с полномочиями генсека. Зато часть формальных полномочий на наш взгляд он может передать кому-то другому – представителю правительства или другим должностным лицам. 

Надо переформатировать всю систему управления из оккупационно-исполнительной в национально-суверенную. Это просто другая логика построения власти и их полномочий. Мы должны учитывать нашу систему в Советском Союзе. Опять же мы говорим о людях, которые не просто думают, а которые могут потратить время на изучение вопроса. Это важный вопрос. 

Мы же доверяем свою жизнь людям, которые изучают вопросы. Мы же не живём в домах строителей, которые не умеют строить, а это – целое государственное строительство. Мы думаем, что каждая кухарка может разбираться в этих делах. Надо погружаться в тему, разбираться в ней, действительно изучая дело, а не просто так.

 

Александр Богомолов: Кухарка будет разбираться, если будет погружаться в это дело...

 

Евгений Фёдоров: ...и станет госуправленцем. После 10 лет изучения и опыта. Согласен. 

 

Стелла Куценко: Именно поэтому те чиновники, которые начинали в 90-е годы и те же простые граждане, которые понимали, что система сменена, то есть у нас теперь капитализм, у нас своих законов под капитализм нет. У кого поучиться? 

 

Евгений Фёдоров: Не путайте термины капитализма с терминами оккупации. У нас не капитализм, у нас колониальный режим – это большая разница. Что характерно капитализму? 

 

Стелла Куценко: Они считают, что они нам помогают.

 

Евгений Фёдоров: Мало ли кто что считал! Пропаганда вас может заставить считать что угодно. У нас колониальная экономика и колониальное управление. Что это означает? При капитализме у вас есть национальные капиталы. В России они запрещены. Как может быть капитализм без капитала? В России национального капитала нет – американцы просто запретили его иметь. Кроме мелкого капитала, а средний и большой обязаны быть иностранными. О каком тогда капитализме мы можем говорить? Это просто колониальная машина управления.

Мало того, нам запрещено иметь национальную валюту в России. Как капитализм может быть без валюты? Мы являемся колониальным управлением капиталистических митрополий. Они капиталистические, а для наших целей они здесь ввели какие-то элементы управления. Свои бизнесы у них здесь, через них своя система инвестиций, своя валютная система. Наша задача им просто платить, платить и платить. Других задач у нас нет. 

Капитализм предполагает развитие. У нас нет развития. Оно запрещено. Поэтому терминологически это неправильно – у нас колониальное управление. 

 

Стелла Куценко: Если у нас надо переписать законы – у нас же нет готовых законов. Откуда мы их возьмём? Мы можем только у них взять. Если у нас подкапиталистическая система...

 

Евгений Фёдоров: Почему «только у них взять»? Мы можем их заказать. Но для того чтобы их заказать, надо изменить Конституцию. Надо, чтобы появились органы, которые пишут законы. 

Формально у нас есть институты, которые пишут законы. Вот Путин вскрыл систему иностранных агентов, но это иностранные грантополучатели. У нас есть свои институты, которые пишут законы. Например, институты при правительстве. Однако я вам расскажу такой секрет. В некоторые годы 90% финансирования этих институтов – это иностранные гранты. Называть их агентами нельзя, потому что по закону об иностранных инвестициях государственное учреждение агентами быть не может. 

Поэтому Путин вскрыл с иностранными агентами только часть управления, то есть параллельное управление в части грантополучателей. Также за деньги и под заказ работает часть государственных институтов.

 

Александр Богомолов: Наших?

 

Евгений Фёдоров: Наших, которые законы пишут. Естественно, под заказ работают СМИ. Так что смело 3 миллиарда можете утроить. Смело. 

 

Стелла Куценко: Да, они получают оттуда и ещё отсюда. 

 

Евгений Фёдоров: 3 миллиарда в год, которые вскрыла прокуратура. Просто это нельзя назвать иностранными агентами пока, а по сути это те же иностранные агенты, хотя они как бы при государстве. Но у нас само государство является по сути своей иностранным агентом. Оно так создавалось.

 

Александр Богомолов: Давайте окунёмся в недалёкое будущее, от двух до пяти лет. Национально-освободительное движение победило. 

 

Евгений Фёдоров: Подождите. Вы по списку вопросов идите.

 

Александр Богомолов: Вы уже ответили на все вопросы. 

 

Евгений Фёдоров: Как ответил? Вы их не задали.

 

Александр Богомолов: Вы одним ответом отвечаете на пять-семь вопросов. 

 

Евгений Фёдоров: Ещё раз скажите, на чьи вопросы мы отвечаем?

 

Александр Богомолов: Мордовского издания «Столицы-С» и её главного гражданина, теперь бывшего француза. 

 

Евгений Фёдоров: Там ещё и наш гражданин Жерар Депардье живёт. Очень хорошо. Он поехал туда, потому что настолько мощную культуру создали наши предки. Она не только притянула треть жителей Германии в своё время в качестве жителей России, но и до сих пор притягивает. 100 лет её разрушают частично оккупационный механизм, а сейчас уже полностью. Но насколько наши предки были мудры! У них не было оболванивающего телевизора и оккупационной машины  подавления разума. Поэтому надо больше им доверять. Вот и всё. 

 

Александр Богомолов: Будущие 2-5 лет. Национально-освободительное движение победило. Страна стала развиваться. Согласно нашей истории мы победили французов, дошли до Парижа. Победили немцев, дошли до Берлина. Через 2-5 лет дойдём до Вашингтона?

 

Евгений Фёдоров: Восстановление суверенитета в России, если серьёзно рассматривать всю совокупность факторов, не может быть само по себе вне мировой геополитики. Оно само возможно при ослаблении американского влияния везде. Та же Сирия – это элемент. Сирию они бы щёлкнули как орешек и фамилию бы не спросили. Они нас спрашивали, когда Югославию бомбили? Сейчас не могут.

С другой стороны это сигнал для других – Китая, Индии, Бразилии, ЮАР, европейских государств, которые и старшие вассалы, но у них тоже всё сложно. Это сигнал к общемировому восстанию против оккупантов. Поэтому я, например, считаю, что это всё связано между собой. 

Не случайно Путин является не только национальным лидером освобождения России. Он одновременно ведёт политику не только на пространствах СНГ, но и мировую политику. Он предложил уйти от доллара в рамках БРИКС. На Дальнем Востоке он продвигал идею ликвидации доллара как мировой расчётной резервной валюты. Он отлично понимает, что не получится победить только в одной маленькой стране...

 

Артём Войтенков: Не маленькой.

 

Евгений Фёдоров: По численности населения, к сожалению, маленькой. Не получится. Всё-таки это процесс, в котором должны быть мировые союзники и Путин активно с ними работает, активно строит отношения. 

В совокупности это означает, что действительно будет ослабление общеамериканского мира. В каких масштабах – не могу сказать, но это ослабление будет. Откол от этого мира значительного количества стран. Как минимум, разрушение этого американо-европейского пакта. Мы – митрополия, а вы – старшие вассалы, поэтому мы вам даём часть денег из России. Эти процессы пойдут точно. 

Что это означает? Это означает, что Восточная Европа традиционно вернётся обратно в сферу геополитики России, включая Прибалтику. В каких формах – пока трудно об этом говорить. 

 

Александр Богомолов: К нам вернутся?

 

Евгений Фёдоров: Конечно, а куда им деться? Технологически, как только мы сумеем хотя бы частично решить проблему суверенитета, ясно, что у нас подскочат зарплаты и доходы населения. 

Что это означает? Те люди, которые от России шарахаются, потому что она является страной бедных из-за того, что отсюда всё качают. По отношению к Германии, Франции, европейским странам процесс пойдёт в обратную сторону. Они побегут сюда. 

Слаб человек, он бежит туда, где хорошо жить. Это исторический процесс, кстати, в меньшей степени касающийся русского. Но в большей степени касающийся многих европейских народов. Это изменит геополитику традиционно, как она уже много раз менялась. Ведь это уже не первое изменение вектора. 

Да, мы отступили, но можем и наступать также. Идёт процесс. В этом процессе у России автоматически возникают хорошие геополитические перспективы: как максимум – одного из мировых центров влияния, как минимум – одной из трёх-четырёх самых влиятельных стран мира. И в политическом, и в экономическом отношении. 

С учётом наших потенциальных возможностей, и нашего кода национального строительства я думаю, что Россия может вернуться на дорогу резкого наращивания своего населения. В перспективе, я думаю, через 50-100 лет она сможет восстановить тот потенциал, который она потеряла 100 лет назад

 

Александр Богомолов: То есть дойдём до Вашингтона?

 

Евгений Фёдоров: Такой задачи нет, хотя конкуренция наций существует. Но надо это глубже понимать – мы уже туда дошли, там уже наших миллионы. Сегодня они являются солдатами Америки, в том числе её оккупационной машины. Завтра они будут нашими представителями, то есть запустят вектор обратного значения. 

 

Александр Богомолов: Когда вектор изменится в обратную сторону – в сторону России, против Америки ведь будет настраиваться весь мир? 

 

Евгений Фёдоров: Я думаю, что будет трибунал, типа Нюрнбергского. 

 

Александр Богомолов: Вплоть до развала страны?

 

Евгений Фёдоров: Может быть и такое. Не исключаю. Представьте, что в Америке падает благосостояние в пять раз. У них колониальные доходы составляют 80% от потребления страны. Как поведут себя американские негры, испанцы и все остальные?

 

Александр Богомолов: Если они вообще сейчас хотят разделить страну.

 

Артём Войтенков: Побегут оттуда толпой. 

 

Евгений Фёдоров: Но и там они тоже набузят. 

 

Александр Богомолов: И опять понаедут к нам негры, вместо таджиков.

 

Артём Войтенков: Улицы чистить и работать водителями троллейбусов. 

 

Евгений Фёдоров: Эти 80% - это наши деньги, не только китайские. Это и есть колониальный доход. 

 

Артём Войтенков: Евгений Алексеевич, вопрос про Америку. Если Америка потребляет половину ресурсов мира, то, как так получилось, что у них кризис? Вроде ешь и ешь, что такого. Тогда получается, что капитализм не конкурентен не только в честной борьбе, но и в нечестной.

 

Евгений Фёдоров: Подождите, у нас кроме капитализма ничего другого нет. Когда вы говорите – капитализм, вы должны сказать, а есть ли что-то другое?

 

Артём Войтенков: Американская система капитализма. 

 

Евгений Фёдоров: Хорошо. Американская система капитализма – это американская система колониализма или английско-американская система эксплуатации колоний. Вот что такое американский мир технологически. 

Сюда входит и понятие доллара, как механизма мировой эксплуатации по соответствующей системе. Стариков подробно это описывает. И многие другие – концентрация всех мировых инвестиционных механизмов в одной стране или в её сателлитах. Это всё элементы этого колониального мира, не капиталистического. 

Здесь нет осей – социализм, капитализм. Здесь везде капитализм. Если хотите капитализм с большей опорой на широкие слои, как в некоторых странах Скандинавии – да, но это всё равно капитализм. Потому что капитализм это частная собственность.

Мы должны чётко сказать капитализм от социализма отличается одним: наличие частной собственности или её отсутствие. 

 

Артём Войтенков: Подождите. В Советском Союзе тоже была частная собственность. 

 

Евгений Фёдоров: Не было. Только личная.

 

Артём Войтенков: Да.

 

Евгений Фёдоров: Не путайте частную с личной. 

 

Артём Войтенков: Частная – это крупная?

 

Евгений Фёдоров: Частная собственность на средства производства. 

 

Артём Войтенков: Почему у них тогда кризис? Они нормальные, большие ребята, хозяева, ото всех гребут. 

 

Евгений Фёдоров: Кризис обжорства. Например, вы – рэкетир, главный парень на районе. Ходите, двери ногами открываете, со всех собираете дань. Вы к этому привыкли: у вас хороший автомобиль, лучший дом. Вы привыкли, что дань всё время растёт. Но вдруг вы дань собираете, а её всё меньше, чем вы привыкли. Там собрали дань – меньше, там собрали дань – меньше. Ваша жена начинает бузить. Ваша банда начинает бузить, почему вы им меньше денег платить стали. Это и есть кризис обжорства, если очень грубо. 

К тому же вы имеете глупость всё это кредитами оформлять, некоторые из которых у вас начинают спрашивать обратно. Понятно, что в основном вы их посылаете, но не всегда это удобно. В результате возникает кризисная ситуация, в которой вы, как рэкетир, либо должны снижать потребление (но вы этого не можете – вас жена и банда подпирает сзади), либо начинаете думать, как усилить эксплуатацию этих ваших рэкетиров (не подходит по смыслу: подопечных, оккупированных?), которые обнищали, и меньше дают вам дани. 

 

Стелла Куценко: Или на кого пойти войной.

 

Евгений Фёдоров: Это элементы рэкетирства. Война – это продолжение политики, это конкурентная политика, просто форма военная. Вы хотите сохранить, дальше у вас возникают какие-то проблемы, конкуренты, какие-то сборщики дани для вас, которые прибирают себе часть вашей прибыли. 

 

Артём Войтенков: Нехорошие люди.

 

Евгений Фёдоров: Да. Именно поэтому мы и принимаем законы по рецессии в Российской Федерации, для того чтобы все усилили сбор дани в одну рэкетирскую банду – в США. Всё-таки пока ещё и их союзников, которых они тоже держат на крючке, потому что те обнаглели, а денег мало.

 

Артём Войтенков: Кто обнаглели?

 

Евгений Фёдоров: Европейцы, европейские союзники – вассалы. В результате отсюда появляется, что они Грецию заставляют снижать потребление и всё остальное. Всё как всегда. Человечество так живёт всегда. Оно по-другому никогда не жило. То, о чём мы с вами говорим – нам всё время пудрят мозги какими-то экономическими формулами. Однако если их отодвинуть и посмотреть, как живут люди, вы увидите, что они так и живут: сильный живёт за счёт слабого, победитель за счёт побеждённого. Люди-то те же, двуногие и с головами. 

Россия внутри конкурентной борьбы имеет преимущества и недостатки. На Россию рассчитывают как на страну, тысячелетиями показывающую эффективность своих преимуществ. В том числе в плане жизни людей, комфортности проживания, культуры, которая тоже является фактором привлечения, потому что человек не только живёт желудком, но и глазами, ушами и мозгами. Россия даёт ответы на эти вопросы. 

Американский, англосаксонский мир на желудок какие-то ответы даёт, а на глаза и уши – только пропагандистский ответ, который не соответствует статусу человека, на мой взгляд. Поэтому на короткую дистанцию у них мобилизация.

У нас есть свои плюсы, они должны проявиться, как и всегда. Любой человек на работе, хоть он и гениальный математик, но он должен проявиться себя. Найти момент, когда его математические способности понадобятся. Если он водителем работает, то всем плевать на его математический ум. 

Это момент, который всегда умели проявлять наши предки. За последние несколько лет под давлением извне это не работает, и мы деградируем. Но мы найдём своё место в строю мировых конкурентов – народов и наций. 

Главное преимущество русской нации – это её многонациональность. Это культурное понятие. Любой народ, а значит, его элиты и важные люди могут найти в русских – в русском языке, в русской культуре, в русском управлении, в русском образе жизни – комфортные для себя условия жизни и развития. Это позволяет всё время сюда интегрироваться и развиваться. 

Это принципиальное отличия от немецкого, английского или французского, где либо ты – француз либо раб и туземец, другого не дано. 

 

Стелла Куценко: Как сказал один великий человек: русский – это принадлежность.

 

Евгений Фёдоров: Да, культура. Француз может быть русским, а русский французом – нет. 

 

Стелла Куценко: Депардье у нас сейчас тоже русский. 

 

Евгений Фёдоров: Русский.

 

Александр Богомолов: Он мордвин.

 

Евгений Фёдоров: Подучит русский язык и будет окончательно русским. Русскими могут быть не только эфиопы, как Пушкин, и французы, как Депардье, и грузины, как Багратион. Русскими могут быть и немцы, которые стали ими десятками миллионов, но и китайцы.

Кстати, китайцы на порядок сильнее русских духовно, культурно. Специально изучал Харбин. Туда приехало несколько тысяч интеллигентов из России во время КВЖД.

 

Артём Войтенков: Поясните, что такое КВЖД.

 

Евгений Фёдоров: Китайская восточная железная дорога. 

 

Артём Войтенков: Наши строили там дорогу?

 

Евгений Фёдоров: Построили дорогу, которая проходила по китайской территории. Не по российской территории, а по зарубежной, и уходила к Порт-Артуру. Напоминаю, что Порт-Артур – это Корея. 

 

Артём Войтенков: В каких годах это было?

 

Евгений Фёдоров: Конец позапрошлого века – начало прошлого века. Что там произошло? 

Суть русской нации – интеллигенция, с точки зрения её распространений и её преемственности культурного развития. Из России туда приехало несколько тысяч интеллигентов – учителя, врачи, артисты, высококвалифицированные рабочие, строители железной дороги и так далее. Они начали из миллионов китайцев, которые вокруг проживали, делать русских. За рубежом России! Наполовину сделали. Понятно, что ещё 30-50 лет и эта территория захотела бы присоединиться к России. Вся, вплоть до Порт-Артура. 

Так Российская империя и расширялась. Механизм культурного распространения России был доминантным, выше, чем другие народы планеты. Китайцы очень сильные, как нация, но русские сильнее, потому что это культура. Китаец, погружаясь в русскую культуру, становится русским. 

Это оказывается сильнее и переваривает даже народы, находящиеся за рубежом. Это очень сильная сторона, которая и создала огромную российскую империю не только по территории, но и по численности. Я думаю, что нам к этому нужно возвратиться. В этом источник освоения наших гигантских просторов. 

Я напоминаю, что если бы мы не потерпели поражения в 1917 году, принципиально не изменили бы нашу систему развития, культуру по военному требованию англичан, то мы бы сейчас имели больше миллиарда населения. Мы занимали бы место Китая по численности населения планеты. В том числе за счёт переваривания окружающих народов, если между нами сказать.

 

Стелла Куценко: Именно этого Британия тогда и испугалась, мобилизовала весь западный мир, поэтому и нам сделали революцию.

 

Евгений Фёдоров: Естественно, да. Поэтому устроили у нас военное поражение, через своих агентов. Революция – это технология работы агентов. 

 

Артём Войтенков: Британская империя обычно так и делает всё. 

 

Евгений Фёдоров: Это их сильная сторона.

 

Стелла Куценко: США – правопреемники. 

 

Евгений Фёдоров: Один боец хитрее, другой сильнее, но который хитрее оказался сильнее того, который сильнее. 

 

Александр Богомолов: Трусливее, но хитрее. 

 

Евгений Фёдоров: И подлее. Подлость на войне может оказаться важным военным преимуществом. 

 

Артём Войтенков: Они всегда так делают. 

 

Стелла Куценко: Евгений Алексеевич, если мы перешли к геополитике, то вопрос по Сирии. Как мы знаем, сейчас Конгресс обсуждает прямое военное вмешательство, то есть выделение средств на помощь сирийской оппозиции. 

 

Артём Войтенков: Боевикам, а не оппозиции.

 

Стелла Куценко: Как они её называют.

 

Евгений Фёдоров: Наши грантополучатели тоже почему-то называют их оппозицией. Хотя это надо называть американцами. «Американцы провели митинг на Болотной площади».

 

Стелла Куценко: Да, идут с американскими флагами.

 

Евгений Фёдоров: Нормально. «Американцы и проводят митинг на Болотной площади». Говорите людям правду! Люди решат: пойду я на Болотную площадь, американец я или нет? Возможно, и примут решение пойти. Но зачем врать и говорить «оппозиция»?

 

Александр Богомолов: Потому что если бы сказали правду – не пошли бы, поэтому и врут.

 

Евгений Фёдоров: Так работает механизм пропагандистской оккупации.

 

Стелла Куценко: Можем ли мы действительно оказать прямую военную поддержку, если возникнет такая ситуация, когда Америка покажет, что она выделяет средства и уже открыто идет вооружение?

 

Евгений Фёдоров: Во-первых, мы военную поддержку Сирии в виде поставок оружия оказали. Это было достаточно публично. Особенно в средствах ПВО, в некоторых военных инфраструктурных вещах, во многом. Мы это сделали. Сегодняшнее наступление Асад осуществляет потому, что Россия поставила ему оружие. 

Теперь момент. Решение о поставках оружия в Сирию и решение об увольнении Суркова были приняты одномоментно, потому что это решения одного порядка. Путин почувствовал, что есть возможность сделать шаг в сторону суверенитета, уволил агента и поставил оружие в Сирию. Даже не потому, что Сирия – наш союзник, а потому что в сегодняшнем геополитическом поле Сирия – передний фронт борьбы с оккупантом. Так получилось. Военная компонента этого фронта. 

Поэтому поставки оружия позволили сирийскому народу и Асаду  сбросить часть наёмников и осуществить последнее наступление. Ясно, что как Асад мог бы наступать, если он понимает, что завтра примут решение, и в Ливии его будут бомбить. Как только он получил наши зенитные комплексы, он понял – я могу наступать. Дал команду, начал наступать. Технологически так это выглядело. 

Пойдут ли США на эскалацию путём военного вторжения? Не думаю.

 

Стелла Куценко: Они стали обсуждать это именно после того, как у нас сняли Суркова и это всё у нас произошло. Буквально три дня и в Конгрессе стали это обсуждать. 

 

Евгений Фёдоров: Естественно. В Конгрессе существует две технологические силы. Одна технологическая сила за то, чтобы Америка немедленно вторглась в войну и свой статус мировой митрополии подтвердила военными действиями. Есть такие люди, они есть и в числе конгрессменов. 

Есть люди, которые занимают позицию, что Америке надо постепенно отступать геополитически, максимально затягивая время для того, чтобы пережить проблемы с кризисом, проблемы в экономике – они же работают, мы же законы по ним принимаем. И дальше, уже перекомпоновав силы, перегруппировавшись, лет через десять-двадцать начать обратное наступление на мир, закручивая при этом гайки в колониях. 

Это две силы, которые существуют в США. Они, в том числе, сталкиваются и в Конгрессе. 

Я сейчас рассуждаю как американец, сидящий в Белом Доме, как американский политтехнолог. Кстати, это самый лучший метод анализа – представить себе, что ты такой же. На самом деле политические технологии одинаковые, что в Америке, что в Советском Союзе, где угодно. Это как танки – все их выпускают, у всех разные заводы и КБ, а танки одинаковые. Так и здесь.

Что означает военный путь, какие плюсы и минусы для американцев? Если они идут военным путём – например, вторгаются в Сирию вооружённым путём, то это риски внутри страны, потому что у них будут реальные потери. Во-первых, произойдёт дополнительная консолидация сирийского народа. Во-вторых, дополнительная консолидация арабского мира. 

Те арабские страны, которые сегодня являются союзниками американцев, не смогут удержать свои режимы. Они тоже могут найти доступ к российскому оружию. Произойдёт эскалация, на которую американских войск может просто не хватить. Кроме того произойдёт чёткая поляризация. 

В чём сила американского колониального мира? Они в основном за счёт пропаганды умеют не проскочить этот барьер, который другие оккупанты проскакивают незаметно для себя. Напоминаю, что тот же Гитлер наступал на Советский Союз с лозунгами свободы и демократии. «Я несу свободу русскому народу», – вот что говорил Гитлер. 

 

Стелла Куценко: Американцы несут демократию...

 

Евгений Фёдоров: ...для целей свободы и борьбы с коммунизмом. Гитлеру для целей свободы понадобилось повесить, расстрелять технологически. Как только американцы начинают переступать порог и переходят к массовым репрессиям в других государствах – это переводит их в другую категорию – психологическую. Происходит консолидация всего мира уже на другой основе. Не только на материальной основе – жалко денег и мы не хотим управляться, но и на объединении технологии, что надо бороться с этим мировым злом и агрессором. Американцы становятся публичным мировым злом. 

 

Артём Войтенков: Они становятся понятными врагами с автоматами.

 

Евгений Фёдоров: Да. То, о чём нас всё время люди спрашивают: «Где враги? Где?» Вот они и становятся понятными врагами. Дальше последствия для инициаторов – самих американцев – не только ликвидация американского государства, которая тоже возможна, но и трибунал. 

 

Артём Войтенков: Подождите, но это не значит, то все страны победят американцев. Всё-таки у них мощная военная машина. 

 

Евгений Фёдоров: Никогда такого не было. Опыт показывает, что мощная военная машина, переходящая в ситуацию мирового террора, никогда не срабатывает. 

 

Артём Войтенков: У нас не было таких примеров мирового масштаба?

 

Евгений Фёдоров: Не было ни разу. 

 

Артём Войтенков: А вы говорите «опыт показывает»...

 

Евгений Фёдоров: У нас было много желающих сделать мировые колонии, построить мировые империи, но никогда у них это через механизм террора не получалось. С мягкой силой получалось, вот американцы построили, а военной – не получается. 

Человек ведь всё-таки не животное, как бы его не оболванивали по телевизору. У него проявляются определённые вещи. Одно дело опираться на пропагандистскую машину в своей экспансии и оккупации, а другое дело опираться на военную силу и на террор. 

 

Александр Богомолов: Да, когда тебя оболванивают – это одно, а когда тебя начинают убивать – это совсем другое. 

 

Евгений Фёдоров: Они это достаточно хорошо понимают. У них хорошие специалисты. Поэтому на этой дороге возникает слишком много рисков, в том числе личных для её инициаторов. Причём в короткие сроки. Дорога, которой ведёт Обама, – это постепенное отступление, перегруппировка сил и потом возврат на новой основе. 

Он же всё время говорит о снижении потребления американцами: давайте потреблять хотя бы не 50% мирового продукта, а хотя бы 45%, хоть какой-то передых. Он же и это пропагандирует одновременно. Этот путь в этом плане, на мой взгляд, более реалистичен. Я его понимаю. 

Второй путь не приведёт к личным последствиям для его инициаторов. Он не заканчивается трибуналом, а первый заканчивается. Это существенные риски для тех, кто участвует в этих проектах. Произойдёт то, о чём говорил посол США, говоря, что он Путина посадит в тюрьму и удавит там. Он говорил это перед назначением, за что своё назначение и получил. То есть произойдут процессы, когда руководство США окажется на скамье подсудимых. 

Они понимают, рассчитывают эту ситуацию. Они же историки, они же политики, они понимают последствия, причём довольно большие. Что ещё важнее – там возникают короткие сроки. Срок может быть три, пять, десять лет, а это уже срок жизни конкретного человека. На пенсию уйти как Горбачёв и уехать в немецкую деревню у них не получится. Они это понимают. 

Поэтому тут возникают риски для умных вещей. Вообще, управлением геополитикой занимаются умные люди, которые понимают, как всё между собой связано и к каким ведёт последствиям. 

Поэтому в этом плане Обама более прагматичный. Во-первых, он выводит ликвидацию Америки в более длительный период времени. За это время личности начинают уходить и не терпят рисков, то есть меньшие рисков для участников процесса. Во-вторых, у него получается всё пока достаточно хорошо.

 

Артём Войтенков: Что у него получается? Сирию бомбят, американское потребление не снижают. По-моему, Америка плывёт в ту же самую сторону, не снижая скорости. 

 

Евгений Фёдоров: Он не ведёт военных действий. 

 

Артём Войтенков: Как не ведёт? А Сирия, что это такое? 

 

Евгений Фёдоров: Он не ведёт военных действий. Я имею в виду вооружёнными силами, как Ливия, как Югославия, как Ирак.

 

Артём Войтенков: Подождите, а Ливию кто бомбил? Бомбили при Обаме.

 

Евгений Фёдоров: Нет. Понятно, что были переходные периоды, но вы просто забыли, что такое Буш. Всё относительно. Обама мягче в этом плане. Как у руководителя, у него есть ресурсы. Руководитель делает одно – он распределяет ресурсы: тебе больше, тебе меньше. В принципе, это единственный метод управления. 

Раньше ресурсы распределялись: вы военные, вот вам деньги – делайте танки, самолёты, бомбы, будем бомбить. Он говорит: военным поменьше, а вот вам, госдепартамент, деньги на революцию, вот вам, ЦРУ, деньги на теракты. Меньше танков, больше терактов. Вот политика Обамы и его технологии работают.

Соответственно, если это Сирия, то воевать должны не регулярные части. При предыдущем президенте, скорее всего, это были бы регулярные части. 

 

Артём Войтенков: Не французы бомбили бы, а сами американцы.

 

Евгений Фёдоров: Да, конечно.

 

Стелла Куценко: Они всегда пытаются сделать свою работу чужими руками.

 

Артём Войтенков: Почему? Югославию они честно бомбили сами. 

 

Евгений Фёдоров: Потому что они считали себя победителями, хозяевами мира, поэтому всё бомбим. Сейчас они понимают, что это риски. Они не хотят идти на эти риски. Они будут защищаться до конца. Вы не думайте, что американцы сдадутся, и завтра же погибнут. 

Они будут биться до конца. Биться они будут не обязательно лобовой борьбой, которая у них не срабатывает. Они будут биться за счёт этих революционных механизмов, госдепартамента, за счёт других методов борьбы. Они будут биться за мировой колониальный порядок. 

 

Александр Богомолов: За себя, за свою родину.

 

Евгений Фёдоров: За свою колониальную родину – это большая разница. Чтобы они жили – они должны нас убить. Вот за что они бьются, но постепенно. Через Афганистан, через наркотики, через миграцию, через оболванивание, через суициды, через деградацию. Другой метод господства. Есть метод господства с саблей, плёткой и дубиной, а есть метод господства...

 

Александр Богомолов: ...чужими руками.

 

Евгений Фёдоров: Не то, чтобы чужими. Это не чужие. Я не считаю, что Навальный чужой для них. Их логика такая. Большая страна опасная в плане возможного восстания из-за своих размеров, истории, ядерного оружия и так далее. Поэтому лучших для них вариант, как они считают (естественно, чтобы мы оставались колонией – это не обсуждаемо), чтобы мы были разрезаны на десять частей, каждая из которых удобнее в плане контроля. Это их логика, понятная и чёткая.  

 

Стелла Куценко: Например, те же предприятия. Гораздо удобнее управлять колонией, если даже вышка принадлежит корпорации. 

 

Евгений Фёдоров: Так они и принадлежат корпорациям. Нет, эту проблему они уже решили – все наши вышки принадлежат иностранцам. 

 

Стелла Куценко: К сожалению, да. 

 

Евгений Фёдоров: Не к сожалению, а в результате поражения в 1991 году. 

 

Стелла Куценко: Расскажите о том, что мы подписали акт передачи покупки акций British Petroleum.

 

Александр Богомолов: Которые «Роснефть» купила?

 

Артём Войтенков: «Роснефть» купила сколько-то акций British Petroleum и получился контрольный пакет «Роснефти» у российского государства.

 

Евгений Фёдоров: И что?

 

Артём Войтенков: Вроде как это хорошо. 

 

Евгений Фёдоров: Дальше.

 

Артём Войтенков: А почему они это допустили?

 

Евгений Фёдоров: Во-первых, они от этого ничего не потеряли, потому что они в целом контролируют российское государство. Во-вторых, иностранная юрисдикция. Где заключался договор?

 

Артём Войтенков: Не знаю. 

 

Евгений Фёдоров: Посмотрите ролики – в Лондоне. Чей суд, тот и хозяин. Поэтому они просто перераспределили внутри себя контрольные функции и всё. Мы просто должны для себя определиться. Я не считаю, что есть барьер между российской и зарубежной собственностью. Вся собственность в России зарубежная. Государственная формально не зарубежная. Формально. Однако с точки зрения юрисдикции контроля за сделками – тоже зарубежная. 

Путин об этом говорил в послании, что даже госкомпании заключают 90% сделок за рубежом. У нас вообще нет института собственности, кроме мелкой. Поскольку нет института крупной собственности, значит, нет и мелкой на самом деле. Потому что институт мелкой собственности – это не институт собственности. Тем более, его выгоняют постоянно и давят.

Почему я говорю, что у нас нет капитализма? Потому что нам запрещено иметь собственность. Не может быть капитализма там, где нет собственности. Поэтому у нас колониальная система управления. Нашей колонии – туземцам – запрещено иметь собственность. Кстати, это традиционно для английских колоний. 200 лет назад англичанам можно было иметь собственность, колониям – нет. Если английский офицер убивал туземца, ему за это давали титул лорда. Для них это совершенно нормальная вещь. 

Для них технология простая: англичане, а все остальные – туземцы, подлежащие не сразу, но уничтожению. Колония подлежит не сразу, но уничтожению. Это для них обычная психология, которая воспитана столетиями. В этом плане, как только мы оказались в статусе колонии с 1991 года, для них чётко заработали порядки, выработанные их английскими предками. 

Технология: колония подлежит уничтожению. Отсюда Афганистан с его наркотиками, сокращение населения, запрет развития, усиление эксплуатация, замещение коренного населения приезжими и его уничтожение со временем в более длительной перспективе. Это технологическая схема, отработанная столетиями предками англичан. Это не то, что они такие умные сегодня. Просто они знают, что эта технология эффективна, вот и пользуются ею.

 

Артём Войтенков: Я общаюсь с людьми, которые сначала уехали в Европу, а теперь возвращаются обратно. Говорят, что очень много приезжих из Африки, Востока и прочих стран. Причём они не становятся французами или ещё кем-то. Они живут отдельными кварталами, даже маленькими городками.

 

Александр Богомолов: Своё собственное гетто.

 

Артём Войтенков: Да, они не растворяются, скажем, во французской нации, а какими они были, такими и остались. И общая дебилизация населения.

 

Евгений Фёдоров: Это европейские принципы вообще. 

 

Артём Войтенков: Это Европу саму так опускают: Германию, Францию.

 

Евгений Фёдоров: Всё потому, что Европа такой же вассал. Извините меня, кто назначает Президента Франции? Американцы в своём отеле, когда сажают Стросс-Кана просто так, а потом его выпускают. Чем отличается Франция и Германия от России? И Франция, и Германия тоже вассалы, но Россия – эксплуатируемый вассал. Колония – это эксплуатируемый вассал. Условно говоря, вассал I категории – вассал вассалов II категории. Нельзя быть колонией и не быть вассалом. 

 

Александр Богомолов: Сильно эксплуатируемый вассал. 

 

Евгений Фёдоров: Просто эксплуатируемый вассал. Они живут за наш счёт, но они не живут за счёт Европы. Европой они управляют, но они им разрешают иметь более-менее высокий уровень жизни. 

 

Александр Богомолов: Чуть пограбить.

 

Евгений Фёдоров: Да. За счёт этой пирамиды они контролируют другие страны, потому что без Центральной Европы они бы не смогли контролировать всех. Америка просто не удержала бы мир. 

 

Стелла Куценко: В конце прошлого года происходили события, после которых я подумала, что, скорее всего, начнут раздраивать нас с Китаем. Наши внутренние позиции с Китаем, Индией: насколько мы можем полагаться и не бояться их? 

 

Евгений Фёдоров: Насколько один взрослый человек может полагаться на другого взрослого человека. Но никак, если у них нет специальных отношений. 

 

Александр Богомолов: Самый честный ответ.

 

Стелла Куценко: А если они друзья?

 

Евгений Фёдоров: Друзья – это всё-таки уже определённые специальные отношения. 

 

Стелла Куценко: Китай – наш друг или не друг?

 

Евгений Фёдоров: Нет, Китай сам за себя и мы сами за себя. 

 

Артём Войтенков: Между государствами не может быть дружбы в принципе. 

 

Евгений Фёдоров: Да, конечно. Могут быть совместные интересы перед общим врагом. У нас общий враг – это факт. Это объединило нас с Китаем в систему: и в Шанхайскую организацию, и БРИКС заработала как политический блок, потому что общий оккупант. Мы с Китаем совместно ведём национально освободительную борьбу против общего оккупанта. 

 

Александр Богомолов: Дружим против США.

 

Евгений Фёдоров: Мы дружим против оккупанта – это точнее, чем «против США», просто США в этой роли. Вот, что нас объединило с Китаем, а так у нас у каждого свой интерес. Победим США – каждый пойдёт своей дорогой. В чём логика?  

 

Александр Богомолов: Будем ругаться по поводу территории.

 

Евгений Фёдоров: Не будем. Путин как раз отработал вопрос с территорией. Он же не случайно сосредоточился на решении пограничных проблем с Китаем, потому что он эту ситуацию просчитал. За счёт решения пограничных проблем он создал условия, чтобы не было точек раздора в совместной антиамериканской, антиоккупационной борьбе. Он чётко это сделал. В этом плане он молодей, эту ситуацию просчитал. 

 

Артём Войтенков: Поясните, точка раздора – что это значит? Все территориальные, пограничные конфликты с Китаем записаны и урегулированы?

 

Евгений Фёдоров: Да, конечно. Всё утверждено. В чём технология американцев? Они берут любую небольшую проблему и раздувают из неё огромную проблему. Мы небольшие проблемы убрали, 100 метров вправо или влево...

Поэтому тупая пропаганда ни на чём. Были бы небольшие проблемы, они бы их раздули и сказали: блин, вообще тут... Особенно если бы дали денег и какой-нибудь конфликт на границе произошёл бы. 

Но это не значит, что китайцы – друзья. Это значит, что они – взрослое, самостоятельное государство (извините за термин «взрослое»), такое же, как и мы. Правда, мы в статусе оккупированной территории – это не значит, что мы не государство, а Китай в статусе свободной территории, но он платит дань Америке. В этом разница: мы платим дань изнутри, а они платят дань как государство. Так бывает. Тем не мене, мы самостоятельные. 

Теперь о долгосрочных отношениях. В долгосрочных отношениях, конечно, Россия сильнее Китая. Прежде всего, культурно и генетически. Китайцы переделать нас в китайцев не могут, а мы китайцев переделать в русских можем. Это уже исторически сложилось. Только не можем быстро. 

Кроме того, китайцы традиционно не ведут захватнических войн. У них есть такой принцип, который является элементом их культурного воспитания. Как у нас свои принципы, у них свои.

 

Артём Войтенков: Они культурные войны ведут.

 

Евгений Фёдоров: В России это не действует. Вы просто смотрите в контексте: приехало тысяча китайцев в какой-то маленький город, и весь город заговорил по-китайски. Да, но через 15 лет он заговорит по-русски. В России есть технология переваривания, которая естественно требует какого-то времени. Она не сразу срабатывает. В Европе такой технологии нет, а в России есть, но она требует времени. 

Мало того, Россия умеет переваривать народы, а не то, чтобы тысячу человек приехавших, пускай даже полностью заселивших территорию. Например, сейчас мы находимся в стадии переваривания вступивших 150 лет назад в Российскую империю народов того же Кавказа. Они перевариваются. 

 

Артём Войтенков: Подождите. Они давно переварились в советские времена, это были совершенно нормальные русские люди. 

 

Евгений Фёдоров: Русские люди – это понятно, но потом отступили. Для народа, чтобы ему перевариться по российской технологии и стать русским не по национальности, а по культурному восприятию, языку – мы смотрим по опыту – нужно лет двести.

Европа переваривать народы не может вообще. Она может его только убить, уничтожить. Были мусульмане, стали испанцы. Были испанцы, стали мусульмане. Там нет такого, чтобы переварили. Россия может. В этом и суть главного конкурентного преимущества – понятие культуры русских и это сильнее китайцев. Но эта технология требует времени.

Поэтому я не считаю, что китайцы могут быть нам стратегическими конкурентами принципиального характера. Конкурентами они будут всегда, но не военно-территориального принципиального характера. 

 

Артём Войтенков: А экономически? Производство в Китае ведь всегда дешевле. 

 

Евгений Фёдоров: У нас мозги лучше. Если мы перестанем вывозить мозги из России, а мы их вывозим в рамках репарационных выплат США. Технология налажена: если ты умный – ты обязан из России уехать. В области науки, например. Тогда мы сможем производить технологии. Традиционно Россия креативно производила технологии – это специфика. Производя технологии, то есть став суверенной для этого надо стать. Мы вполне этими технологиями решим проблему дешёвой силы Китая. Никаких проблем нет. Просто вместо ста китайцев будет работать один станок-автомат и всё.

 

Александр Богомолов: Китайцы будут воровать технологии, и шпаклевать у себя там. 

 

Стелла Куценко: Они могут воровать, но качество получается не то. Также как, например, в нашем Центре подготовки космонавтов есть центрифуга, построенная в 60-е годы. Она до сих пор самая большая в мире. 

 

Артём Войтенков: У нас много чего построено самого большого в мире.

 

Александр Богомолов: Хорошо отжимает бельё?

 

Стелла Куценко: Так вот китайцы сделали точно такую же центрифугу у себя, таких же размеров, может быть на пару сантиметров меньше, но она всё равно не работает, как следует. В результате они, имея свою центрифугу, ездят к нам и тренируют людей.

 

Евгений Фёдоров: Поскольку мозги всё время производят технологии, то они своровали, а вы то двигаетесь. Пока они своровали, пока построили, вы уже сделали следующее поколение. 

 

Артём Войтенков: Но не всё упирается в технологии. Например, выращивание той же самой еды – тут, как ни крути, технологиями не много обойдёшь. 

 

Евгений Фёдоров: У нас сейчас геополитический вопрос, поэтому вы смотрите не в перспективе 2-3 года. Ещё 60 лет назад ходили с плугами, то есть поколение, протяжение жизни человека. Даже меньше, а вы говорите, что у нас в сельском хозяйстве технологий нет. 

У нас в сельском хозяйстве производство продуктов питания в мире возросло на тех же площадях в 20 раз за 100 лет, а вы говорите, технологии не растут. Как это не растут? 

Может быть, они не в ту сторону растут – ГМО и прочего, но это другой вопрос. Мы говорим о потенциале нации. Среди преимуществ российской нации вытекающих из культуры – очень сильный креатив, который является основой для прогресса и для технологического развития. Поэтому американцы и собирают с нас дань учёными и талантливой молодёжью, потому что они это знают лучше нас. 

В Америке наука на 80% стоит на гастарбайтерах. Если Америка перестанет быть митрополией, у неё вообще не будет науки, как отрасли.

 

Стелла Куценко: Пойдёт отток, конечно.

 

Евгений Фёдоров: Её просто не будет. Кто поедет? Америка за счёт колониального статуса имеет не просто деньги, а целые институты – это более высокий уровень. Например, институт науки. Мы же за счёт статуса колонии не имеем институтов. 

Просто, чтобы было понятно, раз мы говорим «укрепление суверенитета». Суверенитет и его отличие заключается в том, что у суверенного государства есть определённые институты, а у не суверенного государства институтов нет. В этом суть суверенитета, а не только в управлении. Управление – это другой взгляд на вещи. 

У нас нет института частной собственности, крупной, но на самом деле вообще любой собственности, как института. Нет института науки, потому что это связанные вещи. Нет институтов национального бизнеса, национальных инвестиций. Нет института национальной культуры, потому что та культура, которая существует, противоречит государственному устройству и подлежит постепенной ликвидации. 

Если мы не производим идеологию, то естественно, мы не развиваем и культуру. Поэтому если вы обратили внимание, то за 20 лет у нас нет культурного развития. Я имею в виду, что не появились общественно-значимые вещи культурного характера, из-за которых Депардье и приехал. Их нет, потому что они запрещены как элемент колонии.

Когда мы говорим о колонии, то у нас нет большого количества набора институтов, которые должны быть у суверенной страны, но которые не положено иметь колонии. 

 

Александр Богомолов: Одно цепляется за другое и каждый вопрос – это маленький винтик в машине. 

 

Евгений Фёдоров: Конечно.

 

Александр Богомолов: Когда человек начинает задавать вопросы, ему отвечаешь, он начинает понимать – это маленький винтик. Но всю машину, какие бы умные не были мозги, он не объемлет.

 

Евгений Фёдоров: Охватывают специальные люди, которые имеют для этого опыт. Но этих людей из страны вывозят, убирают, причём штучно.

 

Артём Войтенков: А новых не воспитывают. 

 

Евгений Фёдоров: Для новых нет рабочих мест, а значит, нет начала или конца цепочки, для которой их надо воспитывать. Вы же не будете воспитывать человека в никуда. 

Допустим, у вас ребёнок. Вы думаете: кем будет мой ребёнок? Если вы знаете, что нет такой должности, о которой вы сейчас говорите, то вы никогда его не отдадите в соответствующий институт, не будете его подготавливать, не дадите ему литературу. Отдадите в другое. Он будет композитором или кем-то ещё, но не будет политиком, потому что политика в России отсутствует, как институт. 

Есть политтехнология, но не политика. Российские политики не имеют права делать то, что должны делать политики суверенной страны. Называются они политиками, но это политтехнологи. Они должны быть просто приводными ремнями, между Америкой и институтами в России. Вот их работа. За это они получают зарплату и должности, и работают депутатами. Но развивать страну они не имеют права. Такой работы от них не требуется. Кстати, их этому не учат. 

 

Артём Войтенков: Кстати, вопрос о политтехнологии. Вы говорите, что Путин создал партию «Единая Россия», но, мол, американцы вычистили партию, выхолостили, уволили из неё неугодных американцам людей. Как они эти технологии делают? Угрожают, через Немцова, списком Магницкого? Как до этого увольняли неугодных людей из партии и почему Путин всё это терпел?

 

Евгений Фёдоров: Последний пример чистки в «Единой России» среди депутатов. Чуть больше года назад их в «Единой России» было триста человек. Из них уволили двести, вычистили, то есть 2/3.

 

Артём Войтенков: А как? Звонит Макфол и говорит: «Этого»?

 

Евгений Фёдоров: Делается это следующим образом. В системе грантополучателей есть люди, которые отслеживают парламент и отслеживают депутатов. За каждым депутатом есть закреплённые в системе грантополучателей США. Человек с российским паспортом, но начальник у него в Америке. 

 

Артём Войтенков: А вы знаете, кто вас контролирует?

 

Евгений Фёдоров: В первой Думе знал, он даже приходил ко мне знакомиться. Это было в 1994-1995 гг. Он приходил ко мне в Думу в старое здание, знакомился: «Я ваш куратор», всё как положено. 

 

Артём Войтенков: Даже не скрывался?

 

Евгений Фёдоров: Это был даже американец, тогда ещё не было системы грантополучателей. Американцы замещали это своими людьми. Набирали в Америке и отправляли на работу в Россию. Он плохо говорил по-русски, учился при мне и так далее. Это был куратор. Сейчас система грантополучателей. С некоторыми они на контактах, с некоторыми нет. Просто система немного изменилась, но технология осталась. 

Что такое «с некоторыми на контактах»? Люди, которые обучались, готовились и являются номенклатурой США. Их много и среди депутатов. Те, что называется, в постоянном контакте. Мы это видим. Мы видим, как Гудков работает, Пономарев, как ходит в посольство Оксана Дмитриева и так далее. Мы видим элементы этой работы. Они ходят даже не к грантополучателям, они ходят непосредственно к начальникам этих грантополучателей. 

 

Александр Богомолов: За зарплатой.

 

Евгений Фёдоров: Да. Мы эту технологию видим. Естественно, они знают каждого человека. Мало того, они знают не только действующих депутатов, но и тех, которые могут быть ими потенциально. У них же сеть, система.

 

Александр Богомолов: Вы имеете в виду, заменены?

 

Евгений Фёдоров: Депутаты же не с воздуха материализуются. Они же имеют какую-то карьеру. 

 

Александр Богомолов: Понятно. Из кого выбирают.

 

Евгений Фёдоров: Конечно. Они контролируют весь подход, то есть несколько десятков тысяч человек, но у них для этого достаточно людей. За 3 миллиарда можно столько набрать экспертов, что они будут контролировать каждого человека в России, а не только тех, которые могут быть потенциально депутатами. Хотя бы потенциально. 

Они всё это контролируют на подходах: депутатов региональных парламентов, членов партий, но не рядовых, а которые как-то выбираются наверх – они попадают в их зону контроля. 

Сидит человек и ведёт список, в котором, например: глава муниципалитета, вроде сильный, публикаций много, общается много, вроде бы есть уважение. Дали деньги «Левада-центру», как мы выяснили. «Левада-центр» провёл исследования, доложил: да, действительно, человек двигается вверх, не опасен. Поставили его на заметку. 

Дальше к нему подошли, ему предложили карьеру, попытались навести контакт – момент вербовки, но не военной, а политической вербовки, которая не является нарушением закона. 

 

Артём Войтенков: Они честно признаются, что они от США, или они просто говорят: мы такие сильные ребята, у нас есть ходы в Думе?

 

Евгений Фёдоров: Нет, по-разному. Обычно они признаются, что «мы – демократы и грантополучатели». «Мы – демократы» – если человек погружается и выясняет, что это грантополучатели, но это всё под предлогом демократии. 

Если человек проходит эти две ступени, происходят встречи в посольстве. Дальше посол делает ему конкретное предложение. Если человека назначают заместителем министра или министром – это предложение идёт от посла. Должность он получает из рук посла. Его готовят, обрабатывают. 

В одном из роликов я рассказал про одного из депутатов Госдумы, который рассказывал о технологии его вербовки. Таких много. Я думаю, что на самом деле таких очень много. Я не хочу сказать, что большинство, потому что это тонкий момент, но это тотальная прокачка всех. 

Нет ни одного потенциального депутата, не попавшего в поле зрения системы контроля. Ни одного. Не то, чтобы они выбирают кого-то – они прокачивают всех. Дальше они ставят «+» - в рост, «-» - в слив. Если «-», то они начинают человек поддавливать в сторону слива через своих же. Если очень надо в слив, то сделают коррупционный скандал или ещё что-то – СМИ же их. Либо как-то повлияют.

Если человек в рост, то они соответственно начинают его мягко поддерживать. Он начинает расти, их карьера удивительным образом расцветает всеми цветами.

 

Стелла Куценко: Мне лично рассказывали, что те люди, которые занимаются вербовкой, американцы... он – американец, проработал здесь уже 12 лет, начинает вербовать человека, который мне это всё рассказывал. Он заметил, что американец искренне верит, что он делает великое, правое дело, что он помогает России. Он глубоко убеждён в этом. 

 

Евгений Фёдоров: Они всегда так. Миссионеры, которые приезжали в Латинскую Америку...

 

Стелла Куценко: Да, в какой-то мере они себя считают миссионерами.

 

Евгений Фёдоров: По дороге они ещё, правда, убивали людей. Это воспитание столетиями. Это колониальная система управления. 

Вернёмся к чистке. Год назад с небольшим – триста человек зачистили, оставили из них сто. Технологически чистку осуществляли... допустим, тот же Сурков. Он чистил. Почему Путин его столько времени пытался уволить? Потому что он при поддержке США, на которые он работал верой и правдой ещё до назначения Путина, вместе с Касьяновым, Волошиным. Он же смотрящим был изначально. 

Он проводил эту работу не как агент США в России, а как контролёр, смотрящий за Россией со стороны США. Это все знали. Политический мир отлично знал, что Сурков работает на США всю жизнь. Он не Штирлиц в американской системе, он изначально их куратор от Америки в нашей системе власти. 

Тот же Ливанов. Он не Штирлиц, который притворяется министром образования на оккупированной территории. Он американский смотрящий за российской системой образования с целью её деградации. Это функция и Сурков выполнял функцию. 

Эта функция была вызвана не его личным желанием это делать, а его должностью – США контролируют прямо ряд должностей в России. Я вам открою секрет, который касается идеологии, СМИ, стратегии в госаппарате – они замещаются потенциально американскими агентами. Если убирают одного американского агента, то на эту должность должен попасть другой американский агент. Это правило должности. 

Должности могут меняться, тогда функция, потому что должность одна, а функция ушла к другому. Это технологическое правило, которое не зависит от людей. Как в советские времена – второй секретарь обкома в Ташкенте должен быть русским. Правила  такие, то же самое здесь. В системе власти на оккупированной территории есть должности, замещаемые агентами США. Это не вопрос людей, это вопрос системы. 

 

Стелла Куценко: Если агент, то ниже по всем ключевым должностям идут лояльные. Если он не лоялен к американцам, то его снимают. 

 

Евгений Фёдоров: Нет, он приходит с командой. Вам не обязательно весь центральный аппарат Министерства образования замещать агентами, там несколько сотен человек. Вам этого не надо делать. 

У вас будет проинформированный министр. У министра будет чёткий агент-заместитель, у которого будет 5-10 человек тоже американских агентов, но из молодёжи. На них будут складываться главные функции, они будут принимать содержательные решения. Все остальные будут заниматься перепиской, отпиской и в принципе дуракавалянием, если грубо сказать. 

Технологии не требуют от американцев гнать в Россию миллионы людей. Технология требует, чтобы люди были высоко квалифицированы как Сурков, а под ними помощники. Но Путин чистит. Того же Говоруна он зачистил. Почему? Потому что Суркова он тогда не мог, значит, Говорун. 

Напоминаю, что тогда Говорун был министром. Путин его снял, причём буквально через несколько месяцев после назначения. Потом добрался до Суркова, которого он сразу не мог уволить, перевёл его в правительство. Это была настоящая борьба. Но это не значит, что эта должность будет замещена сторонником национального курса. Нет, эта должность за американцами, эта функция за американцами, потому что мы – оккупированная территория. Это функциональный вопрос. 

Может появиться человек, который сделает шаг в нужную сторону. Но технологически переломить ситуацию здесь нельзя. Изначально Путин – гарант порядка. Он меняет систему как лидер нации, лидер национально-освободительного движения. 

 

Стелла Куценко: Надо выработать систему так, чтобы выслеживать этих людей.

 

Евгений Фёдоров: Чтобы поменять систему надо устроить национально-освободительное движение. Мы этих людей знаем, но от того, что мы их знаем... Как с агентами. Путин ввёл понятие законом – иностранный агент. Теперь, благодаря прокуратуре мы знаем: эти – агенты, вот их замы, вот их бюджет. И что?

 

Стелла Куценко: Они это всё оспаривают.

 

Евгений Фёдоров: Это неважно. Они оспаривают по моральным соображениям, а не по уголовным. То, что ты агент – не является уголовным преступлением, потому что мы – колония.

 

Стелла Куценко: Надо сделать, чтобы было наказание, потому что предательство, оно и в Африке предательство. 

 

Евгений Фёдоров: Вы сейчас уже вступаете на стезю, как из колонии делается свободное государство. Почитайте учебники истории, как из колоний делались свободные государства. Тогда у вас отпадут вопросы «пусть он назначит другого человека». Вы говорите так, что люди знают, что у нас начальство на втором этаже – агенты, и пусть Путин их снимет. Почитайте учебники истории, эти вопросы так не решаются. Технология решения этих вопросов другая – более сложная, глубокая, тяжёлая и напряжённая, требующая большого времени. 

 

Стелла Куценко: Я знаю. Я говорю о том, чтобы сверху это разработали. 

 

Евгений Фёдоров: Кто сверху? Чем выше, тем ближе к Америке. О чём вы говорите? Чем выше, тем ближе к оккупантам. Система управления американцев идёт сверху вниз, а не снизу вверх. Поэтому не ищите поддержки наверху. Наверху – чем выше, тем больше агентов. 

Грантополучатели на Болотной площади им нужны для политической компоненты этого. Они играют маленькую роль. Если мы говорим об агентах США, то на Болотной площади с точки зрения их веса они там весят несколько процентов процесса. Вы хотите, чтобы Обама был лидером национально-освободительного движения в России? Потому что сверху – это от него.

 

Стелла Куценко: Просто надо разработать такую схему, чтобы это действительно выявлялось не  только сверху. Ведь видят сверху и что? Ничего не меняется.  

 

Евгений Фёдоров: Да, всё увидели.

 

Стелла Куценко: Надо менять.

 

Евгений Фёдоров: Меняйте. Кто должен поменять? Американский агент Сурков, который отвечал за политику в России? 

 

Стелла Куценко: Допустим, Путин говорит: вы знаете, что тот-то – агент Госдепа? То это какая-то установка.

 

Евгений Фёдоров: Кому установка?

 

Стелла Куценко: Патриотам.

 

Евгений Фёдоров: И что патриоты должны сделать? Взять вилы и пойти искать агентов? Их посадят за это в тюрьму. 

 

Александр Богомолов: Они понимают, они знают, все это слышат. Дальше что?

 

Стелла Куценко: Надо разработать такую структуру, чтобы...

 

Евгений Фёдоров: Какую?

 

Александр Богомолов: Кто будет её разрабатывать?

 

Стелла Куценко: Вы разрабатывайте.

 

Александр Богомолов: Я её разработал и дальше что? 

 

Стелла Куценко: Покажите мне её.

 

Евгений Фёдоров: Подождите, вы нашего коллегу подстрекаете на государственный переворот? Вы подумайте, о чём вы говорите. Вы сейчас предлагаете двигаться в сторону нарушения американской Конституции и американских законов.

 

Стелла Куценко: Нет. Я говорю о том, как ускорить этот процесс. Потому что, например, сейчас вы провели митинг «СМИ хватит лгать». Что изменилось? Ничего. Такими митингами ничего не изменить. 

 

Евгений Фёдоров: Поэтому вы предлагаете позвать инопланетян? У вас предки в Великой отечественной войне участвовали?

 

Стелла Куценко: Погиб дед.

 

Евгений Фёдоров: Где? 

 

Стелла Куценко: На нашей территории.

 

Евгений Фёдоров: Где? На каком фронте, чем он занимался, кем он был?

 

Стелла Куценко: Он был лейтенантом.

 

Евгений Фёдоров: Лейтенантом. Кем? Командиром взвода, например. Он с тридцатью бойцами оборонял сто метров территории фронта длиной в несколько тысяч километров. Делал он это четыре года. Он занимался на линии фронте работой, которая с точки зрения фронта составляла тысячные доли процента. Один из винтиков машины освобождения страны. 

Наши митинги – это винтики в освобождении страны. Наверное, ему хотелось бы возглавить всю Красную Армию и выгнать врагов за два дня. Но он четыре года мёрз в окопах, решая малюсенькую задачу освобождения. Наши митинги – это малюсенькая задача.

 

Стелла Куценко: Вы не понимаете. На примере того же лейтенанта я говорю о том, что он знал свою задачу. Эту задачу ему определили всё равно сверху. 

 

Евгений Фёдоров: Да.

 

Стелла Куценко: Потому что сверху эта структура борьбы определена. Сейчас у людей нет чёткой схемы того, что они должны делать на местах. Мы говорим о том, что сейчас, если действительно пошло в такой арифметической прогрессии, начали люди понимать. Это страшно радостно, это здорово. Страшно для американцев, МИ-6 или ещё что-то. Сейчас надо разработать структуру управления этим освободительным движением. 

 

Евгений Фёдоров: Почему я обращаю вас к учебникам истории? Потому что процесс освобождения во всех странах технологически одинаков везде. Нет особой технологии в России по отношению к особой технологии в Индии, или к той же России, но по отношению к предыдущим годам оккупации. Технологии одинаковые. Они сами по себе имеют определённые мотивации, механизмы и так далее. Но их надо изучать. Для того чтобы победить врага, надо его знать и глубоко изучить, в том числе технологию освобождения. 

То, о чём говорите вы. В чём отличие от Великой отечественной войны? Да, за линией фронта был источник власти – Кремль и советское государство, у которого треть территории была отобрана, но остальная оставалась. Этот источник и производил для вашего деда управление как лейтенанта на фронте. 

У нас ситуация глубже. Враги, например гитлеровцы, дошли до Владивостока, полностью заняли территорию. Технологически процесс освободительной борьбы, который сегодня у нас (хоть он и носит политический характер, а не военный – это хорошо на самом деле) идёт в виде формирования партизанских отрядов, объединяющихся в единую партизанскую армию освобождения. 

По освободительному процессу мы больше напоминаем Югославию, чем Советский Союз во времена Великой отечественной войны. Там была полностью оккупированная территория, отряды, партизанская армия, механизмы. 

Путин – один из партизанских отрядов, но в силу своего статуса и авторитета могущий быть координатором процесса. Но сами по себе партизанские отряды формируются нацией, то есть массовым участием людей. 

 

Стелла Куценко: Но там всегда был лидер и здесь у нас есть лидер.

 

Евгений Фёдоров: Национальный лидер Путин, да, конечно. Но у него другой статус. Он лидер на оккупированной территории, первое национальное лицо. Выше него только американцы, управляющие Россией. 

 

Стелла Куценко: Но у нас часть территорий тоже была оккупирована.

 

Евгений Фёдоров: Я понимаю, но их поддерживала заграница. То есть технологически это технология партизанских отрядов. Для того чтобы делать этот процесс мы создали Координационный Совет политических сил по укреплению суверенитета. 

В переводе на военный язык – политический совет командиров партизанских отрядов. Политические силы, которые имеют влияние в стране, объединились для целей координации совместной деятельности по освобождению своей территории. Я перевожу на военный язык вашего деда. 

Это другая технология. Такой отряд создан, и Координационный Совет создан. Со временем, когда там соберутся наиболее сильные отряды, его должен возглавить Путин. Параллельно идёт преобразование институтов. Параллельно Путин укрепляет военную компоненту, если вы заметили. Параллельно Путин ведёт геополитическую игру. Параллельно Путин ведёт переговоры с Китаем и остальными. 

Для него полевая часть, которой мы занимаемся, – очень важная, ключевая, то она небольшая по влиянию на процессы. Пока мы на улицах не получим в партизанские отряды миллионы людей, решить проблему суверенитета мы не сможем. Чтобы мы вывели на улицы миллионы людей в поддержку суверенитета, нам нужно сегодня преодолеть главный механизм оккупантов – это СМИ, как элемент управления оккупированной территории и карательные элементы. То есть побороть карателей. 

Лидеров не вербуют. Даже начальников не вербуют. Нет такого, что Путин назначил министра Сидорова, к нему пришёл американский посол и его завербовал. Вербуют молодёжь и растущих политиков. Из них американцы и назначают министров. Технология такова: американцы берут 100 человек и из них выбирают, кто будет министром. Потому что этот человек их и поэтому он становится министром или влиятельным чиновником. Часть из них становится депутатами. То есть они проводят селекцию и кадровую политику. 

Это есть понятие – номенклатура оккупанта, которое работало и в советские времена. За номенклатуру в советские времена отвечало не государство, а партия и политбюро, которое не было государственным органом. Также за номенклатуру в России отвечают американцы. Они подбирают людей, причём по принципу отрицательного отбора. 

Теперь я продолжу ответ по «Единой России». «Единая Россия» - это более сложный компот, в котором перемешаны агенты с людьми, которые понимают, что они работают в системе американского управления, но непосредственно в систему исполнения не входят, то есть агентами не являются. Вот такой компот. 

В том числе «Единую Россию» всегда курировал Сурков. Задачей Суркова было сделать из «Единой России» - из сильного, освободительного движения Путина, которое создавалось как блок Медведева в 1999 году, когда страна была в ликвидационном периоде. Задачей «Единой России» и тогдашнего потенциала, энергия Путина были направлены на то, чтобы не было реализованных Хасавюртовских соглашений и ликвидирована Россия.

«Единая Россия» тогда задачу эту выполнила. Она эту задачу решила. Но Сурков, американская система управления в России начали «Единую Россию», естественно ломать. Переделывать её из национально-ориентированной силы в нейтральную, то есть как минимум нейтрализовать. 

Сурков был куратором «Единой России», но это не секрет. Он менял людей. Был Беспалов, вместо него стал другой. Политика Суркова – ликвидация национально-освободительного потенциала «Единой России». 

Далее. Он слил разные партии, которые были формальными врагами Путина на выборах, в «Единую Россию». Он уже изменил её на ¾, потому что четыре организации объединились в одну, которые враждовали между собой. Соответственно, в «Единой России» её освободительного потенциала осталось только четверть. Из нас, семи учредителей, пятеро было изгнано. 

 

Артём Войтенков: Как Путин это допустил?

 

Евгений Фёдоров: Потому что управляет процессами Сурков и не только он, а американцы управляют процессами. Он – гарант, он – система гарантий. Под ним сидят люди, назначенные американцами почти официально. Ещё раз говорю, Сурков не был тайным агентом Америки. Он был практически и для Путина очевидным проводником американского влияния. Это не было секретом. 

Просто некоторые люди не понимают, как устроена власть. Они понимают, как устроен их завод, где они работают и где у них есть начальник. Пусть они завтра спросят у своего директора: «Ваши замы все ваши?» Им директор скажет: «Нет, этого зама мне навязала мэрия, этого зама мне навязала полиция, этого – налоговая, этого – ещё кто-то, этот дядя из Москвы. Может быть, только один человек мой, максимум». 

Государство – та же конструкция. Путин – Президент. Один зам у него от американцев, например, Сурков, который технологически отвечал за СМИ. Другой – министр образования, потому что эта должность тоже замещается американскими агентами. И так далее. Так устроена вся система власти. 

Эта система власти была сделана до Путина. Он пришёл как директор завода, который не сам поставил себе замов. Они пришёл – у него так положено: первый зам от мэрии, второй – от других. Либо по написанному уставу, либо по не написанному. Так устроено и государство. В этом плане завод работает также как и государство.

Президент – это оккупационная должность. Её привезли оккупанты с полномочиями. Эти полномочия без прав решения многих вопросов. Вопросов кадров, вопросов стратегии, примыкающих к ним, и так далее.

 

Стелла Куценко: Это ещё  с Горбачёва началось. Они тогда уже стали меняться, перестройка.

 

Евгений Фёдоров: Да, но Горбачёв занимал две должности. Он был президентом и генсеком. Так вот как у генсека у него полномочий было в десять раз больше, чем у президента. Полномочия Горбачёва генсека в России не осталось, они ушли в Америку, в том числе кадровые и идеологические полномочия. Потому что в Советском Союзе генсеку подчинялся телевизор в России, а президенту нет. 

В Советском Союзе президенту (президенты до Горбачёва назывались Председателями Президиума Верховного Совета) никогда не подчинялся телевизор. Он всегда подчинялся партийным властям: генсеку и политбюро. Это подчинение осталось, но оно переехало в Америку. 

За президентом Советского Союза, затем за Президентом России остались другие полномочия: формальное подписание законов, и формальное подписание кадровых решений, подготавливаемых системой, а система под американцами. В советские времена она была бы под Политбюро. Это раздвоение властей осталось. 

Почему Путин вскрыл иностранных агентов и грантополучателей? Он показал, куда ушла власть политбюро и генсека – она ушла в систему грантополучателей. Они делают кадры, и они готовят законы. Для этого он это сделал. Это для тех, кто думает, кто умный. 

«Единую Россию» вначале слили, раскололи, переделали, то есть её чистили всегда. Из неё вышибали элементы национально-освободительного движения, то есть делали из неё партию формального характера. 

В результате многочисленных чисток и кураторства сегодня «Единая Россия» из механизма освободительного движения начала 2000-х годов (которое боролось и, кстати, вносило эти законы об изменении ЦБ, которые у Путина не получилось) превратилась просто в гаранта политического процесса. Принесли закон – подписали. 

«Единая Россия» не пишет законы – это не секрет. Также как их не пишут никакие партии в парламенте. Поэтому выстроилась технология – депутаты визируют законы, написанные американцами. Всё, круг замкнулся. Почему период начала 2000-х годов мы называем первым восстанием Путина? Потому что оно было подавлено. 

Сейчас он, уже битый, перешёл к плановой осаде в плане освободительного движения. От попыток блицкрига в начале 2000-х годов он перешёл к системе осады и планового наступления, потому что на блицкриг сил нет и блицкриг не получается. Вот такая технология. 

 

Артём Войтенков: Всё-таки давайте поставим точку. Почему Путин, как директор завода, знает, что у него вражеский зам, который ему вредит. 

 

Евгений Фёдоров: Не вредит, а который проводит американскую политику. 

 

Артём Войтенков: Да, проводит в чужих интересах. Почему он не может отдать этому заму письменное распоряжение «делай это и это, как я тебе сказал»

 

Стелла Куценко: Перевербовка.

 

Евгений Фёдоров: Потому что должность этого зама зависит не от Путина, а от американцев.

 

Артём Войтенков: Снять он его не может?

 

Евгений Фёдоров: В принципе в ручном режиме он его может снять, но тогда придёт ещё больший американский агент замещать эту должность.

 

Артём Войтенков: Почему этот зам не выполняет то, что ему говорит директор?

 

Евгений Фёдоров: Спросите у директора завода: почему он не может снять зама от мэрии? Потому что так устроены правила. По этим правилам у каждого своя компетенция, у каждого свои возможности. Путин – гарант Конституции, он наоборот этого зама должен охранять, потому что в системе этот зам представляет систему интересов оккупанта. В данном случае американцев. А он не имеет права менять систему раскладов, потому что это называется государственный переворот.

Он встанет на тропу войны. Встав на тропу войны он: а) попадает в Гаагский трибунал, как обещал публично и официально Макфол; б) он просто далеко не пройдёт по этой тропе, потому что его окружает система американских агентов, как система. На следующий же день его начинают мочить СМИ. Тут же поднимается Болотная площадь, тут же поднимается международное сообщество. Тут же начинаются подкупы в спецслужбах и в армии, возрастают теракты. Он сталкивается со всем набором. 

Он встаёт на тропу, по которой прошёл Хусейн, Каддафи, Милошевич и многие другие. К чему привела эта тропа? Вопрос не в безопасности Путина. Она привела к бедствиям ливийского народа, югославского и всех остальных. Сейчас приводит к бедствиям сирийского народа. Движение по этой тропе означает не личную судьбу Путина, это тоже повлияет, – оно означает судьбу народа. Если ты по ней двигаешься, то ты должен быть уверен в успехе, что ты сумеешь победить, а не то, что это не приведёт к тому, то миллионы людей в России погибнут. Хотя бы поэтому, он не увольняет замов от американцев. 

Вообще система такова, что чем больший пост занимает человек, тем ему очевидней вещи, о которых я говорю. Управление – это наука, в ней надо разбираться. Я не разбираюсь в медицине, и я бы не стал ставить диагноз, как врач. Но управлением я всё-таки занимаюсь давно. Надо чтобы люди обратились к управленцам, те им разъяснят, либо поверили.

 

Стелла Куценко: К какому сроку может измениться вся верхушка власти, чтобы у нас начался необратимый процесс против оккупационного режима?

 

Евгений Фёдоров: Верхушка не изменится. Один агент будет менять другого. Может быть, ещё и на худшего, потому что американцы усиливают давление на Россию, в том числе технологически. 

Тот же бил имени Магницкого – это технология усиления давления манипуляций в России. Попросту говоря, они устроили определённую мобилизацию для целей карательных операций, которой раньше не было. Поэтому их реакция на попытки Путина проводить национальный курс, то есть они усилили карательные функции. Увидели, что партизанские отряды зашевелились, они карателей нагнали. Это технологически.

Без уличной компоненты и массовой поддержки людей эта проблема решена не будет. Если люди не выйдут на улицы в течение 3-4 лет – в течение этого срока у нас есть историческая возможность. Потом дальше выборы. Выборы – это уже территория американцев, они от Путина будут отжимать. 

 

Артём Войтенков: Вы считаете, что на следующих президентских выборах они Путина обязательно отожмут?

 

Евгений Фёдоров: Если он не решит проблему суверенитета – конечно. 

 

Артём Войтенков: В нынешней ситуации как сейчас, в нынешнем положении.

 

Евгений Фёдоров: Конечно. Сейчас наше наступление поднимается. Если оно провалится, то враг пойдёт на нас – это 100%. Причём я думаю, что это будет не вопрос выборов. Это будет вопрос ликвидации страны. Там вернут обратно 1999 год, Хасавьюрт, Чечню, теракты, и всё закрутится обратно. Тут даже сомнений нет. 

Для меня, как для политика, очевидно, что в течение 3-4 лет у нас есть возможность решить проблемы суверенитета. Дальше мы откатываемся обратно со страшным скрипом, воплями и потерями людей. Там уже начнут идти совершенно другие процессы. Поэтому за 3-4 года эту проблему надо решить. Но технологически её решить возможно только массовой поддержкой людей.

Если люди это не осознают и не выйдут в поддержку себя, я думаю, что несколько миллионов людей в России через 5-6 лет погибнут просто в этих сирийских сценариях. 

 

Стелла Куценко: Но люди не все верят. Они говорят: хорошо, мы выйдем. И сразу вспоминают, что в марте 1991 года был референдум против развала СССР. Все проголосовали, были митинги, народ выходил тоже. Горбачёв на это просто наплевал и ничего не изменилось.

 

Евгений Фёдоров: Агент США.

 

Стелла Куценко: Сейчас, когда мы им говорим, что нужна поддержка простого народа, нужно поддерживать наш же суверенитет, это нужно нам же. Они говорят: мы выйдем, а что изменится? Не верят. 

 

Артём Войтенков: Ещё в дополнение. Некоторые люди говорят, что когда враги пойдут, я возьму автомат, а с флагом мне не охота. 

 

Евгений Фёдоров: Так всё уже, враги пришли и победили. Автомат брать поздно. Проспал этот человек на счёт автомата. Враг уже пришёл. Когда враг приходил, он автомат не взял. Теперь уже поздно - враг здесь, этот человек уже наполовину раб. С автоматом он опоздал. 

У Горбачёва с Америкой была задача – ликвидация Советского Союза. Он эту задачу выполнит. То, что он на референдум не обратил внимания, так он и документы подделывал. Мы сейчас вскрыли – Лукьянов подделывал документы Съезда. Съезда! 2500 депутатов не просто законодательного, а конституционного органа страны. По-русски говоря, Лукьянов подделывал Конституцию. 

Это же надо уметь подделывать! Это же не справка, даже не закон, а Конституция. Это элемент государственного переворота в чистом виде. Горбачёв, Лукьянов и прочие совершили государственный переворот. Американцы их для этого и направили – совершить государственный переворот. Это их технология победы в войне.

Лидер Советского Союза Горбачёв был врагом. Он работал на иностранное государство, и он ликвидировал страну. Естественно, он не обратил никакого внимания на референдум. Зачем ему это было надо?

Сейчас ситуация другая. Путин является лидером национально-освободительного движения. Работа в поддержку этой линии означает освобождение от внешней оккупации. Когда Путину понадобилась народная поддержка, я вам напоминаю, вышло всего 150 тысяч человек на Поклонную гору. Естественно, имея в тылу 150 тысяч, он не мог совершить национально-освободительную революцию. Вообще-то, речь о революции. 

Напоминаю, что успешные революции называются революциями, а неуспешные революции – попыткой государственного переворота. Понимаете разницу? Имея 150 тысяч человек идти на национально-освободительную революцию – это глупо. Но это революция не Путина, это революция людей. 

Люди готовы к тому, чтобы их Родина была свободной или нет? Понятно под воздействием пропаганды оккупантов и так далее. Не готовы. Значит, пока люди не будут готовы (готовность демонстрации – это миллионы людей на улицах) на ускорение национально-освободительного движения рассчитывать не приходится. 

 

Стелла Куценко: Хорошо. Если у нас уже будут многомиллионные митинги, что Путин сможет сделать?

 

Евгений Фёдоров: Он начнёт издавать решения, которые при наличии миллионов людей на улицах называются обоснованными решениями, а при их отсутствии – государственным переворотом. 

 

Артём Войтенков: Народ хочет, народ требует.

 

Стелла Куценко: Народ хочет, а у нас законы другие. У нас законы обрубают это. 

 

Артём Войтенков: Не скажите. Например, митинг за честные СМИ. Когда в Пушкинском сквере будет миллион народа, то умолчать о нём будет совершенно невозможно. 

 

Стелла Куценко: Это важно. 

 

Артём Войтенков: Даже сейчас. Ролики и фотографии висят, и народ говорит, что вообще никто из крупных и даже средних СМИ это не осветил. Это уже показатель. Митинги были, но все про них замолчали. 

 

Евгений Фёдоров: Запрещено.

 

Артём Войтенков: Человек уже делает выводы. 

 

Евгений Фёдоров: Я бы сказал, что люди, которые вышли на митинг – вообще их вышло много. Если по России, то в наших протестных мероприятиях участвовали десятки тысяч людей. Но я бы назвал это – 300 спартанцев, которые сформировали условия для подхода главных национально-освободительных сил. Их роль гигантская. Это кажется, что немного народу. Подумаешь в Пушкинский вышло 500 тысяч человек, и в прошлый митинг, и в этот. 

На самом деле этот процесс пошёл, в нём 500 тысяч человек, особенно когда у нас сеть, уже 100 городов, – это технология подъёма миллионных освободительных процессов. Дальше вопрос в выборе человека: человек готов за Родину не только выйти, но и вообще разобраться в вопросе (порыться в Интернете, найти эти митинги, найти организаторов, понять суть явлений и процессов, освободиться от пропаганды и телевизора) или не готов? 

Я исхожу из того, что за Родину можно было бы быть и готовым. Путин здесь вообще ни при чём. Мы бьёмся за Родину, за её свободу. Вот за что. Это достаточно серьёзная цель, чтобы люди могли разобраться в этом процессе без СМИ.

 

Александр Богомолов: Приходится иногда бороться со своими гражданами несознательными, которых в эти 20 лет воспитывали, пока они были молодыми. У них в головах ничего нет про Родину.

 

Стелла Куценко: Пропитаны совсем другим.

 

Александр Богомолов: Да, у которых полное потребление в голове. Я сужу по собственному опыту разговора молодёжи. 

 

Евгений Фёдоров: Подождите, а вы на нашем митинге были?

 

Александр Богомолов: А как же!

 

Евгений Фёдоров: Вы видели, что там молодёжь?

 

Александр Богомолов: Молодёжь-то она разная, есть молодёжь сознательная.

 

Евгений Фёдоров: Вы же понимаете, как выглядит митинг, на который вышли пенсионеры, и на который вышла молодёжь? 

 

Александр Богомолов: Конечно.

 

Евгений Фёдоров: У нас какой митинг?

 

Александр Богомолов: Молодёжь с пенсионерами. 

 

Евгений Фёдоров: Пенсионеров немного. 

 

Александр Богомолов: Немного. Больше молодёжи. 

 

Евгений Фёдоров: Так что, пожалуйста, не надо на нашу молодёжь. Любая молодёжь автоматически растёт за Родину. Дальше их начинает убивать наше телевидение, их патриотизм и так далее. Всех убить не получается, потому что семья спасает. Есть семьи, в которых телевизор запрещён. 

Технологически я вам скажу, для того чтобы решить проблему национально-освободительной революции, достаточно чтобы на улице было несколько миллионов человек. Для нашей страны это проценты населения. Речь идёт не о том, чтобы 140 миллионов вышло. 

Технологически для революции в нашей стране – я говорю по опыту, посмотрите Египет, посмотрите другие процессы – достаточно несколько миллионов. Кроме того вы учтите – у нас Путин, а Путин – основное технологическое движущее звено освободительного процесса. Не эти миллионы будет движущим звеном освободительного процесса – они опора для него, поддержка. 

Технологически это будут делать преобразованные государственные институты, которые сегодня работают на американцев. В условиях этой поддержки снизу и Путина сверху он их заставит изменить свою суть. Как Думу. 

Мы всё время уходим от вопроса «Единой России» и чистках. Да, «Единую Россию» зачистили в 2003-м, зачистили через четыре года, зачистили сейчас на 2/3. Как только Путин набрал силы, он начал чистить обратно органы власти от агентов США, в том числе Госдуму и Совет Федерации. Довольно серьёзные цифры, порядка 5%. Это уже системное решение. 

Естественно, часть людей зачищена. У многих изменились мозги, потому что когда тебя чистят, ты начинаешь по-другому думать. Кто-то прокуратуры испугался, то есть начинают меняться качества этого органа. Да, этот орган чистился от тех людей, которые могли бы быть лидерами или элементами национально-освободительной борьбы. Их Сурков для этого и чистил, собственно. Он убирал всех сторонников национально-освободительной борьбы, либо потенциальный сторонник. 

Я всегда привожу пример того, как технологически работает Сурков. Как это делается? Вы же любите технологии. Например, фракция КПРФ. Депутат Багаряков – честный человек, член фракции КПРФ -  вышел на трибуну, прочитав до этого в Интернете WikiLeaks и сказал:

«Коллеги, депутаты! Смотрите, что пишет американский посол, опубликовано в WikiLeaks. Он пишет про наш закон №8, который мы сейчас принимает в повестке дня, прилагает текст закона, утверждает его в Вашингтоне и даёт команду через госсекретаря США нам, российской Госдуме, принять его. Смотрите, вот WikiLeaks, вот закон, повестка дня и соответствующий пункт. Мы что американские депутаты? – говорит он с трибуны. – Почему мы выполняем приказы посла США и Госдепартамента?».

Речь идёт о текстах законов. После этого Сурков его сразу – переходи на работу в Администрацию, переходит туда, переходи сюда – уболтал.В результате этого убалтывания он не попал в следующую Госдуму. Он во фракции КПРФ. В принципе его идеология формально соответствовала идеологии Зюганова. Суркову пришлось сделать целую комбинацию. 

Вы потом возьмите и отследите судьбу Багарякова за полгода, как его убирали. Причём как его убирали технологически, его же нельзя убрать просто приказав. С какой стати? Его перевели в Администрацию, потом перевели в «Единую Россию», потом ещё в пару мест заманили, главное, чтобы его слить. 

Естественно, эту операцию разрабатывали грантополучатели, но реализатором её элементов – был Сурков. Естественно, там сидели технологи, они думали, как его убрать. Так все 200 человек возможных по принципу Багарякова убирались. Те, которые могли быть потенциальными сторонникам национально-освободительного движения.

Сейчас Путин обратно. Естественно, ему часть информации дали спецслужбы – им подсказали уйти, сдать мандат. Это же тоже технология. Мы её не знаем, но она работает. Я имею в виду внешнюю разведку и так далее. Кто является просто владельцем имущества за рубежом, а кто уже подписался кровью. Они же это всё понимают.

Поэтому эти элементы тоже есть. Мы – оккупированное государство, но это не значит, что американская оккупационная машина проникла в каждый уголочек. Она управляет системой, но там есть элементы, на которые Путин может опереться. И в спецслужбах, и в разведке, и так далее. Он систему не может поменять, но точки опоры, партизанские отряды должны оказаться вверху. Мы с вами – уличный отряд, а у него такие отряды и в спецслужбах есть, и там их побольше, потому что это зона особого внимания. И в армии, и во многих других системах. 

Кстати, и в СМИ. Те же передачи Мамонтова. Фильмы, которые НТВ показывает, а потом Кулистиков выходит и говорит: извините люди добрые, я этот фильм показал, но я против него, мне приказали. Было же такое, это факт. Элементы освободительного движения есть даже в отрядах оккупантов, как это бывает в отрядах карателей. Я имею в виду СМИ. Другое дело, что они не в руководстве. Их придётся технологически переводить. Для этого мы и принимаем закон о саморегулировании СМИ, против которого категорически выступает сурковская команда и его вертикаль, ведь он не один. 

Поэтому если мы говорим о чистках в «Единой России», то они взаимные. Американцы зачистили сторонников суверенитета – Путин зачищает американских агентов уже в сегодняшней избранной Госдуме. Не только в Думе, но и в правительстве, и не только в правительстве. Идёт взаимная борьба. В отряды партизан пытаются заслать провокаторов, и партизаны засылают в штабы. 

 

Стелла Куценко: Вот про это я и говорила.

 

Евгений Фёдоров: Но вот это война. Ваш дед был элементом такой же войны. Только она была горячая, а у нас политически и технологически она идёт, но цели те же и люди также работают. Мозги – главное, они всё решают. И в свободе они решают, и тогда решали, и на войне побеждают танки, потому что сначала мозги, а потом только танки. Надо учиться. Надо серьёзней относиться к своей стране в массе людей. 

Тем более, ещё раз говорю, что от свободы нас отделяет все лишь три года. Надо напрячься и напрячься надо хорошо. Мы не можем, чтобы напряглось 140 миллионов, как в войну, но хотя бы 5 миллионов напрячься может ради Родины? 

 

Стелла Куценко: Самое интересное, что в тот день, понедельник как раз был, когда он же этим утром успел сократить количество узких специалистов ВУЗов с пятисот до ста.

 

Евгений Фёдоров: Естественно, ему же надо выслужиться перед начальством в Вашингтоне...

 

Александр Богомолов: ...пока не вышибли, а то вышибут, а на пенсию не заработал.

 

Евгений Фёдоров: Важнейшая задача Министерства образования – обеспечить экспорт из России учёных, детей, специалистов, то есть обеспечить этой репарацией дань. Это важная задача. Но ещё более важная задача ликвидировать в Российской Федерации науку. 

Министерство образования является органом по ликвидации науки в Российской Федерации, как системы. За двадцать лет оно вполне с этой задачей справилось. Оно ликвидировало фундаментальную науку в Российской Федерации процентов на девяносто, с точки зрения эффективности, результатов. А прикладную науку вообще под ноль срезало. Её просто нет как класса. 

 

Александр Богомолов: Туземцам наука не нужна.

 

Евгений Фёдоров: Да. Они реализовали это очень эффективно. За двадцать лет они это сделали. Они просто вырезали весь класс науки, как институт в России. Это политическая война 1945-1991 гг. В войне всегда ставят целью ликвидацию врага. Враг мобилизует и в условиях кризиса консолидирует нацию. Поэтому наличие кризиса, сложности, они ускоряют процессы, а не останавливают их. 

Наличие кризиса, в том числе в России, сейчас американцы создают искусственный кризис. Просто законами. Мы сейчас принимаем за полгода законы, которые приводят Россию к кризису. Сознательно, в ежедневном режиме: МВФ пишет, грантополучатели оформляют, Госдума принимает. Я серьёзно говорю. 

Технологически, к рецессии, то есть к кризису, ликвидируем наличность в банковской системе. Закручиваем гайки, чтобы не было каких-либо инвестиций, чтобы ничего не строилось. Выжимаем из страны деньги. На всё это очень активно принимаются законы, один за другим, в постоянном режиме. Это курс. 

Бюджетное правило изымает из бюджета деньги и отправляет в Америку напрямую. Идёт резкое закручивание гаек. Парадокс заключается в том, что это закручивание гаек, этот кризис, приводит к ускорению всех процессов, в том числе связанных с национально-освободительным движением. 

Вы точно заметили, что в Министерстве образования форсировали процессы и везде форсируют. Когда нам министр экономики говорит, что в России ожидают рецессию, он это лучше всех знает, потому что он видит: законы, которые принимаются в России, направлены на организацию рецессии.

 

Артём Войтенков: Рецессия по-русски это что значит?

 

Евгений Фёдоров: Падение и снижение производства: когда перестают строиться заводы, а которые строятся – начинают закрываться. 

 

Денис Ганич: Получается, что неспроста сейчас и Путин, и Рогозин выступали на судостроительной компании? Делается акцент, показывается, что ВПК мы точно не закроем. 

 

Евгений Фёдоров: По крайней мере, они пытаются прикрыть ВПК от общего решения о переходе российской экономики в стагнацию. Технологически: сидит американец в Госдепе, он принял решение о том, что Россия должна перейти в стагнацию, дали команду, грантополучатели завертелись. Они начали писать законы под стагнацию, закручивать банковскую систему, прекращать приток денежных средств, принимать соответствующие законы. Таким образом, они запустили процесс стагнации.

Кстати, этот процесс запущен не только в России. И в некоторых европейских странах. Например, в той же Испании, Греции. Также и в России запустили процесс стагнации. Дальше начинают срочно готовить законодательство о стагнации, которое сейчас активно принимается.

Мы с вами в четверг говорим, а завтра, в пятницу, будет приниматься закон об уполномоченных ЦБ в банковской системе России, которые имеют право визировать решения банка. Банкиры у нас люди боязливые, они боятся говорить. Если у нас есть слушатели, у которых есть знакомые банкиры, пусть поговорят с ними. Они им объяснят.

Это означает, что эти решения будут приниматься на уменьшение решений банков в области инвестиций. Задача этого решение – раза в два сократить банковские инвестиции. Если сократятся банковские инвестиции в два раза, это значит, что в два раза меньше будет строек. Их и так-то мало, потому что 20% годовых. Кто будет строить? А тут ещё и это сокращается. Это прямое указание о сокращении производства в России и прекращение строек в России, инвестиций. 

Если мы тронули вопрос инвестиций, то мы должны просто понимать, что Россия, как страна, у которой нет суверенитета, не имеет национального капитала. Вы обратили внимание на то, как ведёт себя российское руководство? Оно всё время ездит заграницу просить инвестиций. Мы молимся на иностранные инвестиции, уговариваем их.

Технологически это выглядит следующим образом. Мы отправляем деньги в Европу и Америку, а потом просим у них небольшую часть денег вернуть нам в виде иностранных инвестиций, потому что своих нет. Свои запрещены как институт. У нас нет права на национальные инвестиции. Мы можем их только попросить у Америки. 

Если Америка не даст нам наши деньги в качестве инвестиций в Россию – у нас рецессия. Не забываем про «Базель-3», через который мы ещё жестче перекрываем те маленькие ручейки национальных инвестиций. В том числе через госбанки. 

Кого подрезало бюджетное правило? Подрезало госбанки – маленький ручеёк, через который Путин осуществлял инвестиции. Не через американские деньги, а через себя. Соответственно, уменьшатся и «ручные инвестиции» - инвестиции через госбанки. Это прямое указание на рецессию. 

Это означает, что нас ждёт сознательное падение жизненного уровня (раз есть бюджетное правило) и сознательная стагнация российской экономики по указке МВФ, грантополучателей и США, реализованное через российскую политическую систему. Депутаты сказали: «Есть» и страна шла в стагнацию. 

 

Александр Богомолов: А депутаты не могут сказать «нет»?

 

Евгений Фёдоров: Их взяли для того, чтобы они голосовали за те законы, которые подадут американцы. Взбунтоваться что ли? 

 

Александр Богомолов: Взбунтовались же, когда Грузия напала на Южную Абхазию. 

 

Евгений Фёдоров: Взбунтовались.

 

Александр Богомолов: СМИ взбунтовались?

 

Евгений Фёдоров: Взбунтовались.

 

Александр Богомолов: Чем они хуже депутатов в этом?

 

Евгений Фёдоров: Объясняю. Всё-таки в России вопрос денег, в отличие от Европы не является главным. За деньги не взбунтуются. За жизни, за детей – да. По детям – взбунтовались, а деньгам – нет. 

 

Александр Богомолов: Если благодаря стагнации будет ухудшаться жизнь – это ерунда, а если будут руки отрезать, то уже можно бунтовать?

 

Евгений Фёдоров: Да, есть такой нюанс. Американцы или европейцы за деньги удавятся, а русские нет.

 

Артём Войтенков: Кстати, за детей не удавились. 

 

Евгений Фёдоров: Нет, а за деньги удавятся, за детей нет. Это чётко. В России всё-таки материальное – не главное. 

 

Артём Войтенков: Получается, надо чтобы ювенальная юстиция отобрала у половины депутатов детей, тогда они забегают.

 

Евгений Фёдоров: Депутаты в конце цепочки. Забегают эти – их вычислят, уволят, возьмут других – бездетных, которые не будут бегать. Для этого грантополучатели и отбирают людей. Каких надо, таких и возьмут. 

 

Стелла Куценко: Так сколько должно выйти народу?

 

Евгений Фёдоров: Несколько миллионов достаточно. 

 

Артём Войтенков: В Москве или по стране? 

 

Евгений Фёдоров: В Москве – миллион.

 

Денис Ганич: Каждый десятый. 

 

Стелла Куценко: Какой может быть следующий шаг тогда?

 

Евгений Фёдоров: Нет, это не следующий шаг. Вы рассматриваете это как акт: вышел миллион, и свершилась национально-освободительная революция. Нет, это не так. Это параллельные процессы. Миллион сразу не выйдет. Вначале по России выйдет десять тысяч, потом выйдет двадцать, потом пятьдесят, потом сто, потом полмиллиона, потом миллион, два, три. 

Параллельно будут идти процессы. Вышло нас десять тысяч – уволили Суркова параллельно, когда мы ещё готовились. Выйдет сто тысяч – уволят Ливанова. Я утрированно говорю. Выйдет пятьсот тысяч – начнётся давление, которое позволит Путину начать вычищать агентов, которых он знает. Они все известны, секретов же нет. Путин начнёт вычислять их и чистить. 

Я не буду называть фамилии, но я знаю, что в правительстве уже сейчас идут очень серьёзные диалоги с некоторыми министрами, которые являются такими же агентами США, как Сурков. Я назову их после того, как их уволят, и скажу, что они агенты США, а сейчас не хочу, но объективно. 

 

Александр Богомолов: Получается, что через 2-5 лет, когда победит национально-освободительное движение, произойдёт практически полная смена правительства. 

 

Евгений Фёдоров: Полная смена произойдёт раньше и не один раз. К моменту победы национально-освободительного движения, правительство поменяется раза четыре. Вначале один агент будет сменять другого, более вменяемого. Вообще, мы же с вами договорились, что мы меняем Конституцию, как победу национально-освободительного движения. После изменения Конституции изменится сама функция правительства. Изменится не форма и фамилии, а его суть, содержательная часть. Появится должность, которая будет отвечать за стратегию в стране, которой нет. У нас за стратегию отвечают американцы, а должна быть национальная должность. 

 

Александр Богомолов: Фактически восстановится политбюро.

 

Евгений Фёдоров: С точки зрения полномочий, технологически да. Изменится сама система управления государством. Естественно, что там о правительстве будет говорить? Правительство будет его элементом и не самым важным. 

В Советском Союзе правительство – это были вообще мальчики на побегушках. Если вы поговорите с ветеранами советского управления, их много, пенсионеров, правительство было просто... Было политбюро, где был секретарь по сельскому хозяйству, и под ним был подчинённый министр «чего изволите». 

 

Стелла Куценко: Партия всё решала.

 

Евгений Фёдоров: Не партия, а органы стратегического управления в виде генсека и других. Это не партия, неправильно так сказать об этом. Потому что партия, это когда они зависят от членов партии, от 19-ти миллионов. Они от них не зависели. Члены политбюро от членов партии не зависели никак. Это была система управления. Политбюро и генсек. Они отвечали за функцию стратегического управления страной. 

Сейчас в России таких должностей просто нет. Назначить? Мы бы с удовольствием кого-нибудь назначили, но должности такой нет. Технологически эту должность замещают американцы – подчёркиваю, как оккупанты. Они её перехватили, то есть партийную советскую систему они вывезли в Вашингтон, как систему управления. 

Это будут идти параллельные технологические процессы, когда будет нарастать уличная поддержка национально-освободительного движения, что заставит параллельно переформатироваться государственные институты и даже частные. Например, в тех же телевизионных каналах тоже начнётся быстрая трансформация. Сейчас во главе каналов стоят такие же американские агенты, как Сурков. Мы об этом говорили.

Вначале перед ними будет формулироваться общественный спрос на их замену, как Суркова. Потом они начнут меняться на таких же агентов, но не настолько засвеченных. Потом начнётся более ускоренная трансформация внутри редакции. В результате те, кто сейчас в редакциях самые тихие замы редакторов, но которые молчат, потому что хотят сохраниться. 

Они же знают, что редакция на американцев работает. Но если они об этом нам с вами скажут, их тут же уволят. Поэтому они молчат. Однако они устанавливают контакты и связи с национально-освободительным движением. То есть будут рассматриваться как замена сегодняшних американских агентов в системе руководства СМИ. Плюс параллельно меняются принципы работы СМИ законом о саморегулировании. 

Совокупность этих фактов приведёт к переформатированию институтов на национальный курс. Фактически произойдёт национализация СМИ. Существует такой термин. Также как национализация бизнеса через другие законы и так далее.

Идут параллельные процессы. Эти процессы трансформации государственных, частных и общественных институтов в национальные, то есть национализация, и есть процесс восстановления суверенитета. Сам по себе он заканчивается изменением Конституции – восстановлением суверенитета в конституционной сфере. К тому времени часть законов уже будет переведена в суверенную сферу. Такой будет процесс.

Улица его поддерживает и сопровождает. Она не является его решающим звеном. Она является его важнейшим элементом поддержки. Поэтому когда выйдет миллион, уже будет всё ясно. Этот миллион уже выйдет на праздник, а вот пятьсот тысяч выйдет на работу. 

 

Александр Богомолов: Когда суверенитет появится, тогда 140 миллионов на праздник выйдут.

 

Артём Войтенков: И скажут: «Мы боролись!»

 

Александр Богомолов: Да, и пойдут пить пиво. 

 

Евгений Фёдоров: Вот так это будет выглядеть технологически. Так выглядят все революции. 

 

Александр Богомолов: Вы имеете в виду мирные революции?

 

Евгений Фёдоров: Естественно, мирные. Тем более, революции сверху. Поскольку наш национальный лидер также и президент, то мы прямо можем говорить, что это революция сверху. 

 

Александр Богомолов: Вы никому не говорите, что наш президент – национальный лидер, а то американцы узнают и снимут...

 

Евгений Фёдоров: Так они уже его сняли за это. Им уже поздно об этом не говорить. 

 

Стелла Куценко: Уже двенадцать покушений было.

 

Евгений Фёдоров: Они уже снимали, уже покушались, они уже всё это знают. 

 

Стелла Куценко: У меня был вопрос по «Единой России», как её вычищать, но вы уже на это ответили. 

 

Евгений Фёдоров: Кстати, точно также вычищать и другие партии. В них такие же процессы. Напоминаю, что Багаряков был не в «Единой России». Ранее вы спрашивали про организационную сторону национально-освободительного движения. 

Смотрите. Координационный Совет, куда входят основные политические силы по мере их трансформации в национальный курс. Штабы, координационные советы на местах. В Госдуме депутатская группа российского суверенитета уже создана из всех фракций. Это будущая Госдума по сути своей, идеологически. Подчёркиваю, она из всех фракций. Задача не в том, чтобы сказать: вот эта фракция в Госдуме работает на оккупантов, а эта фракция работает на национальный курс. 

Все фракции и партии в Российской Федерации являются элементами внешнего управления, но в результате преобразования они станут работать на национальный курс. У нас нет других людей в России. Мы не можем этих людей вывести, 140 миллионов, и завезти другие 140 миллионов, которые будут сторонниками свободы Родины. Нет такого. 

 

Артём Войтенков: Китайцы будут...

 

Стелла Куценко: Кстати, в этой связи новое здание Думы символично. Новая Дума, в новом здании, с новыми депутатами. 

 

Евгений Фёдоров: Может быть, и Думы не будет. 

 

Александр Богомолов: Переименуют Думу в Съезд народных депутатов. 

 

Евгений Фёдоров: Нет, Съезд народных депутатов – это не российская терминология. Это как раз последствия английских историй, это марксизм и всё такое. Традиционные российские должности другие. Дума близко этому соответствует. Может быть, и Дума останется. Когда люди будут заниматься непосредственно Конституцией, они найдут выход. 

 

Артём Войтенков: У нас будет генеральный царь?

 

Евгений Фёдоров: Почему царь? Нет, царь – это устаревшее. Нам надо стратегическую функцию управления. Причём этот человек не должен быть представительской фигурой, потому что функция стратегического управления и представительская функция конфликтуют. 

Представительская функция – это надо постоянно выслушивать жалобы про протечку в туалетах, прямо или косвенно, общаться в этом ключе. Стратегическая функция – это человек и система, вырабатывающая стратегическое решение в тишине, иногда общающийся с людьми. 

Как генсек во времена Сталина. Он раз в год общался. Технологически это правильно. Стратегические вещи по-другому выстроены, их система работает. Кроме того, это не должно быть привязано в таком жёстком ключе к конъюнктуре выборов. То есть это надо ещё продумывать, как это делать. 

В Европе – допустим, в Германии, во Франции – эту функцию замещают традиционные национальные не то, чтобы элиты, а национальные князья, высшее руководство, крупный национальный бизнес, которого у нас нет. Мы не можем, как немцы, опереться на национальный бизнес. У нас его нет, технологически он весь иностранный. У них это замещают. 

Организационно это выполняет так называемая система фондов при партиях. Это они оформляют в виде конкретной организации. Напоминаю, что системы фондов при партии, например в Германии, имеют представительства в каждом районе каждого немецкого города. И не партии, а система фондов, которая отвечает за стратегию развития немецкого государства. Это как пример. 

Нам придётся всё это переделывать. Сейчас у нас эту функцию стратегического управления, которая пронизывает всё сверху донизу, выполняют грантополучатели. Поэтому их Путин и вскрыл. 

 

Артём Войтенков: Так эти фонды при партиях – это стратегическое управление?

 

Евгений Фёдоров: В Германии? Конечно. Причём формализованное. Есть стратегическое в тишине, где немецкие наследники крупов и так далее собираются. Есть формализованная система управления, которая каждому немцу, каждый день разъясняют, что это такое – это не партия, это фонды. 

Я просто знаю, как они работают, я был у них. В каждом районе существуют, как бы у нас их назвали парткомы, которые каждый день ходят на немецкие заводы, в офисы, в институты и рассказывают студентам, рабочим (каждый день!), что такое немецкая система управления, какие цели у немецкой нации. 

Это не партии. Формально они называют это фондами, но это система параллельного стратегического подруливания процессов управления в Германии. 

 

Артём Войтенков: Кому они подчиняются?

 

Евгений Фёдоров: Они подчиняются Совету фондов так называемых, федеральных, которые изначально были созданы партиями. Но поскольку партий 14 штук, то у них партийные идеи исчезают, нивелируются и они выполняют общенациональную миссию. 

Партии в эти фонды выдвигают даже те, которых во власти нет, но которые были. Получается, что система этих фондов ведёт линию, которая формировалась 50 лет, то есть давным-давно. Партии нет в парламенте, а фонд от неё работает. 

В результате они уходят от конъюнктуры выборов. У нас по Конституции каждые выборы – полный разворот курса должен быть. Сегодня мы двигались в сторону немецкой демократии. Развернулись и теперь двигаемся в сторону шведской, всё ломаем и разворачиваемся. 

У них глубина устойчивости политической системы благодаря этому (причём подчёркиваю – сеть общенациональная, для каждого района) получается 50 лет. То есть возникает стратегическая компонента управления на 50 лет. 

 

Артём Войтенков: Не противоречат ли друг другу разные партии в этих разных фондах? У них же могут быть совершенно разные взгляды. 

 

Евгений Фёдоров: Нет. Получается, что общенациональный взгляд на суверенитет Германии один. 

 

Александр Богомолов: На развитие.

 

Евгений Фёдоров: Конечно. Например, у них есть фонд Розы Люксембург – это фонд коммунистов. Он представлен там. Фон социал-демократов – представлен. Фонд христианских демократов – представлен. Фонд коммунистов Розы Люксембург договариваются о стратегической судьбе Германии с христианскими демократами, с зелёными. 

Как только вы ставите задачу стратегического развития, у вас сиюминутные интересы партии уходят на второй план. Они неважны. У вас вперёд возникает интерес в целом немецкой нации. 

Причём подчёркиваю – это именно открытая система. В отличие от Штатов, где она скрытая. В Германии это просто даже формально открытая система. Там есть чиновники, фонды, бюджет. Кстати, 2 миллиарда евро в год у них. И всё остальное.

 

Артём Войтенков: Но они могут противоречить друг другу в плане достижения этих стратегических целей. 

 

Евгений Фёдоров: Нет, это кажется. Как только возникают стратегические цели – мгновенно находится единство, потому что стратегически едины в системе. Партии занимаются выборами. Они выходят на выборы и ругаются за голоса избирателей друг с другом. 

Как только собираются фонды партий – им на выборы наплевать, за голоса избирателей драться не надо, возникает интерес немецкой нации. Возникает некий совет старейшин, который думает о будущем. 

Всё, система работает. И не просто думают, а через инфраструктуру каждому немцу рассказывают, каким должно быть будущее и получают от него взаимодействие. У них такое есть.

Немцы понимают. У них одна половина мозга голосует за партию христианских демократов или за Розу Люксембург, или за коммунистов, а вторая понимает, я – житель великой Германии. Только что вечером я голосовал, а утром общался с фондом и обсуждал с ним, как мы будем жить через 50 лет. Естественно, за это время этих выборов пройдёт десять штук. Они вообще здесь ни при чём. Немец это понимает, потому что он разумный человек. Он понимает, что он живёт не одни выборы – четыре или пять лет, а он будет жить дольше, и дети его будут жить. 

В России функцию этих фондов или функцию параллельного управления замещает система грантополучателей, которую Путин с прокуратурой и вскрыл. 664 организации имеют отделения в каждом районе – это условно по охвату, и охватывают всю страну. Но направлены они на ликвидацию страны, на её внешнее управление. Потому что когда говорят о стратегии, то думают, что это сидит десять старцев в политбюро и решают. Нет, это вертикаль, которая доходит до каждого. В Советском Союзе этой вертикалью было что? Генсек, политбюро, независимое от правительства и от президента, ниже – ЦК, институты ЦК, парторги. 

На каждом заводе был парторг, причём освобождённый, штатный. Был директор и был парторг. Директор отвечал за предприятие, а парторг – за стратегию и кадровую политику предприятия. Так и американцы у нас отвечают за стратегию, идеологию и кадровую политику. Они – параллельное управление, которое идёт сверху вниз. Потому Путин его и вскрыл. 

Наша партийная политическая система заменилась американской системой грантополучателей. Парторги, в армии – политработники, но там отдельная история. Партийные организации, система воспитания, за которую отвечали коммунисты через всякую пионерию и так далее. Это всё грантополучатели, они туда и прошли. 

Попытки со стороны государства влиять на эти вопросы, заблокированы Конституцией, где сказано – никакой национальной идеологии. Следовательно, вы не имеете права влиять на телевизор (напоминаю, что политбюро имело это право), не имеете права влиять на воспитание в школах (политбюро имело право), а значит, не имеете права заниматься ни учебниками, ни историей, ничем. Круг замкнулось.

Государство получилось закрытым в саркофаг Конституции, то есть у него узкие функции – только менеджерское управление. Всё над саркофагом – идеология, человек как таковой, стратегия – за всё отвечает Америка-оккупант. Естественно, он это делает так, чтобы ликвидировать подмандатную территорию лет через 10-20, если мы не победим. Всё просто.

 

Александр Богомолов: Победим. Через 2-5 лет.

 

Евгений Фёдоров: Но для этого люди должны выключить телевизор и включить мозг. 

 

 

Стенограмма видеозаписи подготовлена компанией «Орфографика» (http://орфографика.рф).

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет-телевидение.

 

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (2751 мб)
Видео MP4 640x360 (1001 мб)
Видео MP4 320х180 (543 мб)

Звук:
( мб)
( мб)
Звук 64kbps MP3 (86 мб)
( мб)

Текст:
EPUB (85.01 КБ)
FB2 (312.91 КБ)
RTF (952.4 КБ)