Геополитика раскола Руси

Религиозный раскол на Руси в 17 веке.
Лекция Александра Дугина на социологическом факультете МГУ о расколе Руси в 17 веке и его геополитических последствиях

Контейнер

Смотреть
Читать

Александр Дугин

Геополитика раскола Руси

Видео http://poznavatelnoe.tv/dugin_rus_raskol

 

Александр Дугин – профессор МГУ, лидер Международного Евразийского Движения, философ, политолог, социолог, http://dugin.ru

 

Александр Дугин: Сейчас мы поговорим о геополитике раскола. Но прежде чем говорить о геополитике раскола, давайте ещё раз чуть-чуть остановимся на некоторое время на геополитике Московского царства. Почему? Потому что на самом деле, именно в тот период, период с конца ΧV по вторую половину ΧVII века, в эти 200 лет формируется окончательно геополитическая идентичность России.

 

Вся русская история может быть разделена на три периода.

Предшествующая к Московскому царству, как бы движение к Московскому царству. Этот период можно назвать созреванием геополитической идентичности. С колебаниями, с возможностями бифуркации, то есть выбора того или иного пути, с конкуренцией различных геополитических полюсов на окончательную структуру русской истории. Московский период представляет собой ту эпоху, когда эти тенденции поиска геополитической идентичности или определение геополитической идентичности, достигает своего апогея, кульминации.

 

Таким образом, существует: домосковский период, московский период и послемосковский период. Мы живём в послемосковском периоде.

1. До московского периода идентичность России формируется.

2. В московский она окончательно кристаллизуется и фиксируется.

3. И потом уже в нынешний период, весь последующий период, последующий за ΧVII веком, мы, как бы, живём следствиями, выводами из московского периода.

 

Поэтому московский период – это кульминация русской истории. В этот период подытоживается предыдущее, закладывается будущее. Это очень принципиально.

Теперь именно в этот период, московский, Россия окончательно складывается как самобытная цивилизация - совершенно самостоятельная цивилизация.

 

Цивилизация, резко отличная от европейской цивилизации, где доминирует

- Католицизм,

- Феодализм, феодальная модель аристократии.

- И совершенно специфическое  социально-политическое устройство Европы. То есть Россия перестаёт быть Европой.

 

Если раньше европейское измерение присутствует в русской истории, как возможность, и как полюс её западных территорий, как определённая модель, как определённая альтернатива пути развития. После московского периода, начиная с московского периода, европейский путь для России отныне закрыт. Россия больше не Европа, это больше не современное государство, которое никогда таким не было, уже и не будет. То есть здесь, в этот московский период окончательно формируется неевропейская идентичность Руси.

 

Второй вопрос. Но в этот период окончательно формируется (именно в московский) и не азиатская идентичность Руси. Потому что Русь получает независимость и свободу от Орды и начинает интегрировать ордынское пространство с севера на юг со стороны леса в сторону степи. Здесь Георгий Вернадский принципиально ставит очень важную точку, что русская история с геополитической точки зрения, – это противостояние леса и степи. Московское царство - это интеграция степи под эгидой леса. Южных степей Евразии под эгидой северных лесов Евразии.

 

Русская идентичность, сформировавшаяся в Московском царстве, представляет собой не европейское явление и не азиатское явление. А нечто самостоятельное. Славянофилы и представители русской консервативной патриотической линии философии считали, что в московский период окончательно кристаллизуется самобытная русская цивилизация. Уникальная цивилизация: цивилизация наряду с европейской и наряду с азиатской. Очень специфическая, нерасторжимая, неразделимая, обладающая своей самобытной уникальной структурой.

- То есть, Россия как цивилизация – это московский период.

- До него - это путь к России как к цивилизации.

- После него - выведение последствий и результатов из московского периода.

 

Поэтому московский период, с точки зрения цивилизационного анализа, с точки зрения геополитики, с точки зрения идентичности, нашей сегодняшней идентичности, в том числе, имеет уникальное значение. Именно этот период в истории необходимо изучать снова и снова, возвращаясь к нему как к матрице того, что происходит сегодня и как к кульминации того, что происходило до него.

 

Поэтому московский период, с точки зрения русской истории, обладает колоссальным значением:

- Тогда Россия сформировалась как цивилизация.

- Тогда сформировалось представление о святой Руси.

 

Именно тогда Русь, в полном смысле, становится святой.

- После того когда берёт на себя функции быть оплотом православия в мире, где нет больше православного царства.

- Когда русский царь берёт на себя функции. Русский князь московский берёт на себя функции императора василевса, всего православного мира.

- Когда русские становятся народом богоносцем. До этого мы были частью православной игумены. Стали исключительным народом богоносцем. И одновременно открытым народом богоносцем для других народов.

 

Именно в этот период. На самом деле третий Рим, идея плавающего Рима формируется именно тогда Москва – третий Рим.

 

Таким образом, наше понимание исторической миссии, что на русских возложена историческая миссия, сохранять свою культуру перед лицом Запада Европы и перед лицом Азии - это формируется именно тогда. То есть русские – это значит московские. Это принципиально. Мы, на самом деле, являемся носителями этого московского периода, и сегодня, продолжая эту линию, и к этому мы шли. До московского периода, как я описал с помощью сложной геополитической диалектики. Когда социальные, идентификационные, религиозные, политические модели колебались между собой. Когда был выбор между разными путями развития. Это первое.

 

Русская идентичность, русская цивилизация как таковая, как цивилизация, не европейская и не азиатская формируется в этот период Московской Руси. Поэтому это настолько важно. И поэтому мы должны и будем к нему обращаться снова и снова. Отсюда символизм Москвы. Москва как восточная столица, которая находится принципиально восточнее Польско-Литовского княжества. Это дополнительные измерения, которые Европа обнаружила как то, что находится за её пределами. Став, таким образом, значимым другим. В социологии знаете, что такое значимое другое. Это то, в отношении которого мы определяем свою собственную идентичность. Европа в значительной степени определяет свою идентичность по отношению к русским.

 

Русские – это не Европа. Европейцы, когда смотрят на русских, они видят нас либо карикатуру на самих себя, если они настаивают на этом. Отсюда и поговорка Grattez le Russe, et vous verrez un Tartare: поскребите русского - найдёте татарина. Это идея того, что русские – это грязные немытые азиаты, по сути своей. Вот, что имел в виду Наполеон. Тем самым они оскорбляют и азиатов, и русских, и татар на самом деле, потому что сама идея "поскребите русского и найдёте татарина" оскорбительна для всех, кроме самих европейцев. И этот значимый другой, карикатурный восточный сосед, страшный, одновременно требующий колонизации и покорения, опасный, ненавидимый. В тоже время постоянно заставляющий себя постоянно бояться: откуда система про до сих пор.

 

Всё это формируется в московский период. Нас до сих пор воспринимают как страну Ивана Грозного, которой управляет такой его наследник Пётр, Сталин или Путин. Это, приблизительно, сливается в одну и ту же фигуру для европейцев: это нечто страшное, нечто злое, нечто подавляющее Пуси райт или местных каких-то хулиганов, скоморохов или, наоборот, их распускающих.

То есть речь идёт о том, что имидж России практически формируется в московский период. Тогда же формируется и самосознание и, если угодно, гетеросознание. То есть осознание нас как какой-то величины в европейской истории.

 

Но, при этом, конечно, сами себя мы радикально отличаем от Азии и от Востока. Мы не чувствуем себя частью как Китай или Индия, Иран даже, частью восточной цивилизации. Мы чувствуем себя радикально отличной от неё. Мы чувствуем себя православной цивилизацией, христианской цивилизацией, совершенно отличной от Азии.

 

Освободившись от Орды, многие элементы русские вернули к православной идентичности. На самом деле, поставив её в этот раз над исламской идентичностью, но в духе веротерпимости Чингисхана. Русские это переняли у ордынцев - веротерпимость. Но, тем не менее, конечно эстафета доминирующая перешла к православию - к православной вере. И здесь, при терпимости и большой толерантности к исламу. Я по-моему, говорил, что на соборе, Стоглавом соборе, вопрос был о том, чтобы русским людям запретить ходить в церковь в шапочках. Но, посмотрите, уже сколько прошло с крещения Руси, только сейчас обнаружили, что в шапочках нельзя ходить. Откуда эти шапочки? На самом деле это татары-мусульмане, новокрещённые, продолжали свои этнические обычаи. В мечети, наоборот, приходят только в шапочках. Потому что здесь обратное отношение к волосам.

 

В христианстве считается, что мужчина должен обнажить свою голову перед Господом, а женщина должна её скрыть, то у мусульман все должны скрыть свою голову в смирении перед Господом: женщины укутав свои волосы (в этом сходство) в платок, и мужчины (вот это отличие от христиан). Что мужчина христианин обнажают свою голову перед Богом в храме, а мусульманин скромно смиренно её покрывает так же, как иудеи. Поэтому иудеи носят шапочки такие - кипы называются, ермолки. Понятно, что иудеев в таком большом количестве не могло быть на Руси в ΧVI веке, чтобы они массово. Нет информации об их массовом крещении. В церковь они не ходили, они ходили в свои храмы. Естественно, что этот запрет на ношение шапок в церкви не может относиться к славянам, которые давно похристианизировались. Давно поняли, что шапки перед церковью снимают. Это речь идёт о том, что в ΧVI веке массовый наплыв мусульман, тюрок-мусульман был в русские церкви. Что специально пришлось издавать это указание, чтобы они немножко внимательнее относились к православным правилам. Этот массовый переход тюрок и мусульман в православие - это тоже новая черта Московского царства. Не Азия, не Орда, а Московское царство, взявшее очень многое у ордынского государства, продолжающее геополитическую линию Чингисхана. Но с новой идеологией, уже с московской православной идеологией: не Азия, не Европа.

 

Таким образом, евразийская модель, о которой мы говорим, о которой сами евразийцы-философы утверждали, что она сформировалась, как раз в московский период окончательно. Она на самом деле не есть простое существование Европы и Азии. Это не просто что-то среднее, микс. Это совсем другое. Это самобытная цивилизация, которая не получается из сложения Европы и Азии. А получается она путем очень сложного процесса формирования культурной идентичности, части которой мы рассмотрели.

 

Есть ещё один момент. То есть та московская, русская цивилизация, которая складывается в московский период с второй половины ΧV по конец ΧVII века, 200 лет приблизительно. Эти 200 лет ключевой кульминации русской истории, на самом деле, могут, конечно, быть рассмотрены и с точки зрения наличия определённого Запада и определённого Востока в этом синтезе. То есть, обратите внимание: какой Запад, и какой Восток исключается из русской идентичности? Это важно.

 

- Запад исключается католический, западноевропейский, феодальный. То есть тот Запад, который сформировался в политико-культурную цивилизационную единицу в пространстве Западной Римской империи, начиная с походов варваров. То есть это Западная Европа, а не просто Европа, - отбрасывается.

- Западное христианство, католическое, и позже, начиная с ΧVI века протестантское, как продолжение и определённый процесс внутри западного христианства, - отбрасывается.

 

Это исключается из Руси, поэтому любой носитель католического начала или западноевропейского начала выносится за скобки, изгоняется из этой идентичности. Это очень точно. И более того, и для русских Западная Европа становится значимым другим, как русские становятся для Западной Европы значимым другим.

Русские говорят: "Мы не такие".

Как кто? Как католики, феодалы, представители западноевропейского общества. И это фундаментальный элемент: мы не они, мы не Запад. С одной стороны.

 

С другой стороны, таким образом, этот Запад исключается. Этот Запад.

Второй, какой Запад? Эта Европа вообще не имеет отношение к евразийству. Евразийство с этой Европой не входят в диалог. Эта Европа за бортом: они не мы.

 

И какая Азия исключается?

- Азия исключается китайская, к которой мы, вообще, никаких отношений не имеем.

- Индусская, которая очень далеко.

- Но, одновременно, и персидская, среднеазиатская персидская культура.

- А также османская позже культура, которая как раз, начиная с ΧVI века, рассматривается как другие, нежели мы.

 

И мы явно, русские, Московского царства смотря на турок, которые ближе всего, а также на персов, китайцев, индусов, которые дальше, говорим: "Мы - не они". Османская, персидская, индусская и китайская идентичности, геополитически это есть такая большая Азия, - исключается формирование русской московской идентичности. Это также как Западная Европа.

 

Таким образом, когда мы говорим, что евразийская идентичность московской Руси – это не Восток, не Запад. Мы имеем в виду: не Западная Европа и не эта четырёх частная Азия. И плюс другие азиатские государства, которые совсем уже были далеко от нас. Итак, это не китайская цивилизация, конфуцианская, не индусская цивилизация, не исламско-иранская, и не османско-тюркская. Другая цивилизация. Выбросили, вычеркнули.

 

Таким образом, когда иногда говорят, что евразийство – это смешение Европы и Азии, это совершенно неверно. Потому что евразийство – это отрицание и Европы, и Азии. Той Азии и той Европы, которые мы говорили.

 

Но теперь второй момент. Можете прямо подчеркнуть про идентичность Москвы. Второй момент. Но, одновременно, московская русская цивилизация, кульминацией которой является московский период, имеет восточные и западные черты. Хотя за пределами того Востока и того Запада, которые мы исключили.

 

Смотрим, какой Восток и какой Запад включён теперь в этот евразийский синтез. Запад – это византийский православный Запад. Это вторая Европа. Так называемая восточная Европа или византийская Европа. Эту западную часть русские включают в московский период своего наследства: византизм они берут с Запада, православие они формально берут с Запада. И этот Запад, такой Запад, византийский православный греко-славянский Запад становится доминирующей культурной моделью. Это Запад по отношению к Руси? Запад. Но очень, очень специфический.

 

Поэтому русское западничество, единственно возможное – это грекофильство. Которое говорят, что наша идентичность – это идентичность византийско-греко-славянское. Это западничество в Руси было: и в ΧVI веке, и в ΧVII веке. И, в общем, оно было традиционно на Руси. Но это западничество, которое является внутренним и приемлемым инклюзивно, включённым. Мы можем быть западниками, но мы должны, западничество – это византизм.

 

Это то допустимое западничество когда человек говорит "А можно Реформацию, или французскую революцию, или Ньютона, или скажем протестантизм?".

Ему говорят: "Нельзя, дорогой. Собрал чемодан, вокзал - вон пошёл. Поехал в Европу, там занимайся своим".

 

Как Печерин, поэт русский, "Как сладостно Россию ненавидеть, как сладостно желать ей поражения". Этот человек, который молился на заходящее солнце, на Запад. Он был западником, крайним, эксклюзивным. Чем кончил Печерин. Он стал католическим священником в Ирландии. Уехал на Запад, собрал вещички, стал католическим священником. Он выбрал эту западную идентичность. За пределами России. Не с ненавистью к России выбрал. Молодец Печерин? Я думаю, вполне молодец. Русский народ велик, он может, кого угодно породить, кого угодно терпеть. Кто там наплевал на страну, сменил идентичность, вещички собрал и будь здоров. Где-то он, кстати, служил священником, искренне поменял идентичность, эмигрировал душой. И телесно вслед за душой. Помолился на заходящее солнце, сочинил вирши против своей страны, вещи собрал и пошёл вон на самом деле. И там организует свою собственную судьбу. Если ты такой крайне западник, это неприличный западник, западник, который, как бы, за пределами России.

 

А есть приличные западники, это византисты, которые говорят: "Мы видим в русской истории только Грецию, только православие. Мы православные грекофундаменталисты. Нам не нравится наша восточная часть. Но нам нравится наша православная западная часть". Это западничество включённое. Это западничество Тютчева, который предложил завоевать русским Европу и русского царя поставить над ней. Это западничество, но такое приемлемое. Это западничество Соловьёва, Владимира Соловьёва, который предлагал нам признать Папу Римского, но тоже за счёт того, что Европа признает нашего царя. Мы признаем ваше католичество, но под нашей византийской эгидой. Тоже проект, такой, как бы, западнический, но византийский. Византизм – это приемлемое внутреннее западничество. Западничество в русской идентичности.

 

И есть второе восточничество. То есть та азиатскость, которая не исключается, а которая включается в русскую идентичность. И это Туран. Это то, северо-евразийское пространство, которое было объединено скифами, потом тюрками, потом гуннами, потом, наконец, монголами при Чингисхане, а потом и русскими. Это очень специфический Восток. Это туранский кочевой Восток, который на самом деле рассматривался, как враг, всеми, кроме Османской империи, классическими цивилизациями Азии. Для китайцев это были значимое другое – кочевники, против которых они строили свою Великую стену. Это Туран. Они строили стену, защищаясь от Турана. От того Турана, который мы интегрировали и теперь у китайцев мы – Туран. Русские – это прямые наследники тех кочевых племён, которые захватывали, постоянно нападали на территории внутреннего Китая.

 

Индия – это великие моголы, которые пришли чёрт, знает откуда, оттуда с севера и завоевали тоже Индию, подчинив её на несколько сот лет мусульманскому господству. А для Ирана мы – Туран. Отсюда и термин "туранос", "сфердоусье" и "шахмане". Как раз противостояние оседлых кочевых племён южных иранцев и северных туранцев составляет смысл мифологии сакральной географии иранского мировоззрения. Туран - это другие, это кочевые, чаще всего индоевропейские племена, и тюркские племена, которые приходят с севера. Они - носители, с точки зрения Ирана, зла. Это тёмные народы, тёмные народы. А светлые народы живут в самом Иране.

 

Тот факт, что мы являемся наследниками, московская Русь, империи Чингисхана, это означает, совершенно конкретно: наша азиатско-восточная идентичность, это туранскоо-тюркско кочевая, тюркская в последнем издании, идентичность. Это кочевые народы Турана, которые описали задолго до русской империи это единое цивилизационное пространство. Наследниками, которого мы стали как раз после краха Орды, после ΧV века. Это включённое азиатство, Туран - это включённый Восток. Китай, Иран, Индия – это не наша Азия, а монгольская империя – это наша Азия. Чингисхан наш. Это наше русское восточничество. Он интегрирован. Тюрки – это наша часть, не турки-османы, а тюрки. Тюркские народы азиатского, туранского происхождения, они являются внутренней составляющей частью русской идентичности. Так же, как западничество – византийство. Греко-славянское и туранское начало достигают синтеза в русской идентичности.

- Это приемлемый внутренний Запад – византизм.

- И приемлемый внутренний Восток - туранство.

 

И есть неприемлемый, исключённый внешний Запад Западной Европы и исключённый внешний Восток. Это очень принципиально.

 

Таким образом, русская идентичность с геополитической точки зрения, мы как раз говорили о мэппинге с самого начала, о картографировании, картировании русской истории. Эта геополитическая идентичность московского периода и имеет такого рода сложную структуру: частично Запад исключён, частично исключён Восток. Определённый конкретный Запад исключён и конкретный Восток исключён. И одновременно, нечто от Запада включено и нечто включено от Востока.

 

Итак, русская идентичность не является азиатской и европейской, и одновременно является византийской и туранской. Обратите внимание, то есть что-то из Востока мы берём, какой-то специфический Восток, Восток оказывается разный. Как и с Запада мы берём нечто. И Запад оказывается разным. Христианство византийское, православное берём, туран берём. Поэтому эта идентичность является византийско-туранской.

Византийско-туранская идентичность русской цивилизации.

И здесь является абсолютной аксиомой геополитической истории Руси. Мы к этой аксиоме о византийско-туранской сущности подходили, спорили, колебались до московского периода. А потом, до сих пор, осмысляем. Как же так сложилось: кто мы? Когда русские сегодня задают себе вопрос, кто мы? А ответ только один, мы - византийско-туранская общность. Соответственно, кто-то скажет, мы больше византийская, чем туранская. Кто-то скажет, мы более туранская, чем византийская. Это допустимая точка зрения. Это, как бы, спор внутри признания одного и того же. До того момента, пока нас не предлагают раскалывать на две идентичности: на отдельно русских-византийцев и отдельно тюркско-туранские группы. Это тоже есть тенденция, но это когда речь идёт не о признании нашего единства, а о стремлении выделить эти две составляющие. Это теоритически возможно, но это разрушительно, и это конец московского периода.

 

В московском периоде мы увидели, как эти две линии окончательно сошлись. После падения Константинополя, мы стали Константинополем. Константинополь – второй Рим, мы стали третьим. То есть это плавающий Рим. После распада Орды, мы стали Ордой. И наш русский белый хан – белый царь стал правителем территории Азии, Туран стал, не всей Азии. В этот период произошло синтетическое наложение двух этих идентичностей геополитических в едином синтезе.

 

Сегодня мы как раз живём в пространстве, определённом геополитически и цивилизационно. И одновременно политически, все уровни, и географически, все уровни нашей карты, с которой мы говорили, как формируется геополитический концепт, помните на первых занятиях. Что он формируется из определённого наложения суперпозиции слоёв, география. Тогда, в этот период московский, фактически (за вычетом Центральной Азии и Северного Кавказа) приводится к территории России. Но уже самые главные вектора определены. К концу московского периода, почти вся Киевская Русь под нашим контролем. И почти вся Сибирь. То есть мы за этот период полностью распростираемся на территории северной Евразии. И эта идентичность, православная, с одной стороны, и туранская, с другой стороны, фиксируется окончательно.

 

География есть. Политическое единство есть. Это Русь. Это есть та политическая сторона, хотя обратите внимание до московской Руси. Это была не только Русь. До московской Руси о политическом субъекте русской истории мы могли спорить. Не будет ли Русь литовская, не будет ли польско-литовская, особенно Литовское Великое княжество, той Русью, которая выйдет в историю. Вопрос был открыт. Лишь только после московского периода, мы однозначно говорим: "Россия – это Москва".

 

И сейчас видим, что украинцы пытаются пересмотреть эту точку зрения, но это уже как бы искусственные модели. Но у них есть определённые основания. Потому что до какого-то периода, до московской Руси вопрос стоял открытым - что является политической идентичностью русской киевской государственности: куда идёт эта линия. Сейчас очевидно, что в Москву.

 

Политический субъект есть. Географическое пространство есть. Цивилизационное есть: это сочетание византийства и турана, это срез цивилизационной идентичности. И всё это вместе формирует геополитическую идентичность. Всё вместе. Широкую, ёмкую геополитическую идентичность, которая является абсолютно теллурократической. Это хотя бы из Турана следует. Потому что включение туранского наследия – это включение самого что ни есть аутентичный пронзительной и яркой теллурократии. Хартленд территориально, о котором мы говорили, полностью интегрирован русскими. И в этом отношении больше никаких сомнений о характере этой цивилизации ни у кого быть не может. Это – континентальная, сухопутная, теллурократическая империя. Тот Хартленд, то сердце Евразии, который является фундаментальным геополитическим игроком.

 

И потом спустя ещё там 500 лет в эпоху двуполярного мира ΧΧ века, противостояние двух политических систем, мы видим планетарное восхождение этого Хартленда. Когда весь мир поделен на цивилизацию Моря и цивилизацию Суши. И что такое цивилизация Суши? Это Советский Союз, прямое продолжение Российской империи, которая является прямым продолжением московской Руси. Советский Союз – это московская Русь в апогее. Максимально - в планетарном значении. Но расти мы уже по-настоящему, не то, что расти, а заявили о себе как о том, что мы стали потом - в советский период. В глобальном, таком планетарном масштабе именно тогда, начиная с ΧV века.

 

Вот каково фундаментальное геополитическое значение московской Руси и вот почему мы можем, в принципе, рассмотреть русскую историю как домосковскую, московскую и послемосковскую. Санкт-петербургский период, к которому мы сейчас переходим постепенно. Таково фундаментальное значение московского периода и геополитической идентичности.

 

Теперь мы посмотрим на события конца московского периода. Первый удар по московскому периоду приходится в смутное время. Когда после Грозного, нет фигуры у нас достаточно авторитарной, чтобы удержать династически и политически, этот бурно развивающийся геополитический организм с огромными внутренними естественно противоречиями: давлением изнутри, извне.

 

Эпоха Годунова. Эпоха катастрофическая, несмотря на то, что самосознание Руси как субъекта растёт. Как раз мы объявляем об автономном патриаршестве. Но, тем не менее, дальнейшие события показывают, что появляются после смерти царевича Дмитрия, возникают Лжедмитрии, возникают самозванцы, возникают заговоры русского боярства. Выдвигают Василия Шуйского царём, который приглашает шведов. Знать в значительной степени присягает Лжедмитрию. Лжедмитрий опирается на польские войска. Как вы, знаете, захватывает Москву, начинается противостояние. Тушинский вор и вся история, которая, конечно, по сути дела, почти хоронит Московское царство, идею Москвы - третьего Рима, которое до этого за 100 лет, с конца ΧV века сложилось.

 

И мы очень много теряем в этот период, в период смутного времени. Мы отдаём наши земли, мы, практически сужаемся, как шагреневая кожа. Север, Новгород который, с таким трудом подчинили себе московские князья и в частности который разгромил окончательно с его претензиями на самостоятельную геополитическую функцию, и только Иван Грозный, Иван ІV. Новгород, новгородская территория практически захвачена шведами, которых пригласил Василий Шуйский. Западная часть полностью под контролем поляков и даже московское боярство продажное, как всегда, такая аристократическая дворня, холопы готовы, как увидев слабого царя, или отсутствие его, продать свою страну, присягнув королю польскому. То есть очень сходная ситуация. Олигархат. Продажа Родины. И коррупция чудовищная. Вот что мы имеем в смутное время.

 

И, тем не менее, народ собирается. Церковь, которая является основой нашей идентичности культурной, вместе с народными массами, какими-то отдельными ещё, не окончательно предавшими страну аристократами, поднимаются в народное ополчение. Первое неудачное, ополчение Ляпунова. Второе удачное - Минина и князя Пожарского. И смутное время заканчивается. Заканчивается избранием династии Романовых. Где первый представитель этой династии Михаил Романов это избранный царь. Вы знаете, что в Земском соборе по избранию царя участвовали все сословия русские. Была демократия. Тоже такая специфическая: побеждающая русская демократия. Выбили врагов и избрали царя. Причём все избрали, сами. Там были разные кандидатуры. Избрали из Романовых.

 

Династическая линия прервалась на царевиче Дмитрии, прямая. Соответственно, надо было выбирать из других каких-то княжеских, княжеских родов, выбрали Романовых и первый царь Романов, Михаил Романов. Он осуществляет реставрацию московской Руси. Укрепляет нашу мощь. И московская идея вспыхивает с новой силой. А его сын Алексей Михайлович Романов, второй Романов, он достигает колоссальных военных успехов. В этот период происходит присоединение Украины. И отвоевание значительных областей Белоруссии. То есть к концу ΧVII века осуществляется, на самом деле, восстановление Киевской Руси плюс с огромными приращениями на востоке, на юге. То есть настоящая империя. И всё это под эгидой московской идеи. Москва – третий Рим.

 

Приблизительно реализуя проекты создания мировой русской православной империи, проходит этот ΧVII век. Но очень интересно, что идея Москва третьего Рима была не просто проявлением некой гордости, космической вселенской гордости или гордыни русских. Она была сопряжена с ощущением скорого конца, апокалипсиса. И поэтому слова "третий Рим стоит (Москва), а четвёртому не бытии (четвёртого не будет) - означало, что все ожидали скорого конца света. Что Москва – это избрание русских перед лицом близкого апокалипсиса. Близкого конца света и русские держатся за православие, за свою веру и перед лицом у них гибель. Гибель человечества. Приход спасителя одновременно. Потому что для православного человека конец света – это радость, это приход бога. Это не только тяжёлые испытания, но ещё и встреча с Христом и снисхождение небесного Иерусалима - Нового Иерусалима на землю.

 

Русские уверены, что Новый Иерусалим, спустится на землю на Руси. И один из русских патриархов Никон даже создаёт Новый Иерусалим под Москвой, как площадку для нисхождения небесного Иерусалима в последние времена. Иными словами, в московской идее в Московском царстве глубоко заложена идея конца времен прихода антихриста, который в конце времён придёт, соблазнит человечество и только Русь спасётся в этой сложной ситуации. Весь мир пал, остались русские перед лицом конца света. Вот московская идея. И это тоже её важнейший компонент. Русские перед лицом конца света. Русские со своим царём, со своей церковью, со своим православием, со своим народом, со своими землями, со своими воздухами, со своим реками, со своей природой - всё святое перед лицом ада.

 

Поэтому отсюда возникает дикое напряжение того периода. И в Патриархе Московском и всея Руси, Никоне, эта идея достигает такого кульминационного толка. В этот период массами восстанавливает Русь контроль над своими киевскими землями, освобождая из-под католиков, литовцев и поляков, освобождая все новые и новые территории, населенные русскими православными. И тут Никон, чувствуя близость вселенского царства русского, по снисхождению небесного Иерусалима издает несколько декретов, направленных только для одной цели: для того, чтобы подстроить русский обряд, православный обряд, под новогреческие образцы с перспективой отвоевания Царьграда. Для того чтобы облегчить интеграцию части православных, как славян, и в дальнейшем - греков.

 

Возникает идея, что русский царь сейчас, вот-вот освободит храм святой Софии, Константинополь, и в полной мере установит всемирную православную монархию. Для этого надо лишь облегчить определенные церковные правила, для того, чтобы они больше напоминали греческие, новые греческие. То есть Никон pдвижется к идее вселенского русского царства. И это сопровождается успехом его близкого друга и ученика духовного Алексея Михайловича, второго русского царя, который не выходит, не покидает, из похода в поход постоянно, не оставляет своих войн, где на западе колоссальные успехи. Идет приращение русских земель. И в принципе, перспектива освобождения Святой Софии от сарацин, от турок, на самом деле, становится уже довольно реалистичной.

 

От греческих патриархов постоянные посольства в Москву, которые намекают Никону на то, что греки могут поднять восстание и другие православные народы против Османской империи, если Россия будет двигаться в этом направлении. И в этом эсхатологическом ощущении того, что вот-вот Русь интегрирует вообще все православные народы, освободит их из-под иноверцев, католиков, в первую очередь, которые враги номер один, и турки, которые враги номер два. Они ещё не осмыслены, как таковые. Это при Петре, мы увидим, когда начнутся русско-турецкие войны. Пока еще русские не ведут, но уже так подумывают об этом. И в освобождении всех православных под эгидой русского православного царя и русской православной церкви, - вот что оживляет Никона.

 

Для этого нужно сделать всего-то ничего, привести к единообразию обряды. При этом Никон делает одну фундаментальную вещь. Он говорит, что давайте возьмем греческие обряды за образец. Но все равно, мы русские будем всем править, мы русские всех освобождаем. Наше православие, русское, наша русская православная, не какая-то греческая. Но мы просто давно живем, после того, как греки уклонились в унию, хотя они оттуда вернулись с Флорентийской унии, когда они отреклись от этого. Но мы с ними отношения уже не поддерживаем, потому что объявили автокефалию. Поэтому наши обряды остались такими же, как они были, как греческая единая церковь, как они были в ΧV веке. А у греков они изменились.

 

И Никон говорит: "Может они у нас изменились, у русских. Давайте под греческое подстроим заново. Создадим единую религиозную модель, всех захватим и будем ждать Антихриста. И, соответственно, после Антихриста, Христа. И для этого будем готовить место для нисхождения нового Иерусалима. Вот проект, так называемого, боголюбческого кружка, который вокруг Алексея Михайловича сформировался. И где главной фигурой был патриарх Никон. Но там же, в этом кружке, такой же носитель русской идентичности, принимал участие Аввакум. В том же самом кружке. Друг Алексея Михайловича, настоятель крупнейшей московской церкви, протопоп Аввакум и друг патриарха Никона, которые вместе думали о возрождении великой Руси, о воссоздании апогея московской идеи, московского третьего Рима, и торжества великого русского народа, богоносца святой Руси, русской империи, Москвы третьего Рима.

 

И когда Никон предлагает для этой цели, став патриархом, подстроить обряды под греческие, тут коса находит на камень. Аввакум, его бывший друг, участник этой же самой модели, но он стоит намного низшей позицией, он протопоп (женатый священник), представитель белого духовенства, но крупный, очень влиятельный.

Он говорит: "Нет".

Никон говорит: "Да что я с тобой буду разговаривать, так и все".

Подает приказ в 1651-1653 году, начинает рассылаться Великим постом указание: креститься не двумя пальцами. На Руси крестились так: двумя пальцами.

"Креститься надо не так, - говорит Никон - а так, как остальные, как греки крестятся".

Отменяются приходные и исходные поклоны, отменяются некоторые метания, и еще начинаются книжная справа. То есть исправление богослужебных текстов по греческим образцам. Никого Никон не советуется, просто издает указ.

 

И тут начинается раскол. Потому что Аввакум и его сторонники, говорят: "Как же так".

Мы, почему такие хорошие, русские, - говорят старообрядцы, почему у нас свое царство, почему у нас свой царь и вера православная, такая, которая была изначально, спрашивают старообрядцы. Да потому что мы не под кого никогда не подстраивались, мы никого не слушали. Греков, как только они перешли из святого православия в унию, их просто с позором изгнали. Держимся только себя, стоим на своих устоях, на своем, взятых изначально нами обрядах, крестимся, как нас научили богоносные отцы наши. Те же обряды исповедуем, как в древности. И именно, потому, что мы такие крепкие в вере, не от чего не отступаемся, свято придерживаемся христианской православной веры и старины русской. Потому что мы такие настоящие византийцы, мы то и достигли того политического состояния и исторического состояния, потому что Бог нам помогал, нас хранил. "И что ж ты делаешь, он говорит, Никон, собака. Ты зачем отказываешься от самого главного, что делало нас, русских русскими. Верность вере. Зачем ты к этим грекам обратился? Откуда эта щепоть взялась? Почему мы должны свои древние обряды, освященные, как раз, всей нашей историей священной, нашей геополитикой, в конце концов, подтвержденные нашими политическими успехами? Почему мы должны приносить в жертву чему бы то ни было?

 

И здесь возникает, смотрите, какая интересная идея. Раскалывается московская концепция на две части.

- Одни, старообрядцы, тоже сторонники московской идеи, Московского царства, говорят: "Смысл и величие Руси в верности своим корням. И это наше самое главное".

- Никон говорит, для того, чтоб еще больше укрепить нашу мощь (Никон тоже патриот, мистический, православный сторонник), мы должны пойти на формальную модернизацию, чуть-чуть подделать какие-то ничего не значащие вещи, изменить немного обряд. И тогда мы будем царствовать над всеми.

 

Никон – патриарх, первое лицо. Он издает указ, этот указ начинает исполняться.

И старообрядцы говорят, смотрите, то, что происходит, это - апостасия, отступничество. Никон, который начинал хорошо, пошел не туда. Он уводит нас, Русь от идентичности. Он подрывает западническими влияниями, в данном случае греческими, обратите внимание. Это то, чрезмерно, это все в рамках московского синтеза. Западничество – это только Греция, для нас.

 

Но, что интересно, старообрядцы говорят, что за этим приемлемым греческим западничеством, и то для нас неприятным, говорят старообрядцы. Тем не менее, просвечивают и католические агенты влияния. И так некоторые приехавшие, якобы греки, заниматься книжной справой. В частности, Поисий Горит, один из таких активистов книжной справы, оказывается иезуитом и агентом католиков.

 

То есть за приемлемым византийским Западом, когда он начинает слишком настаивать на своем, старообрядцы видят уже тот адский Запад, Запад западной Европы, неприемлемый Запад, исключенный Запад. И поэтому под видом такого слабенького греческого начала старообрядцы идентифицируют нападение уже того, что является Сатаной. Потому что католики – это типа сатаны для русской социологической идентичности. Запад – это дьявол. И, соответственно, под этим приемлемым греко-римским западничеством они уже подозревают что-то более, более серьезное.

 

Но Никон, который обладает колоссальной властью, хотя он был из семьи простых крестьян, кстати, о социологических лифтах в древней Руси. Представитель бедного крестьянского населения стал главой Руси. Поднявшись, он стал монахом, поднялся по церковной лестнице, стал патриархом. И в некоторый период казалось, что он правит Россией, он даже провозгласил симфоническую идею двух государей и пытался уже управлять и царем, Алексеем Михайловичем, говоря, что тот должен делать.

 

Социальный лифт. Человек из бедного крестьянского рода, нижегородского, становится главой Руси, в ΧVII веке. А мы говорим о социальных лифтах в демократии. В большей дистанции пройтись - трудно себе представить. Аввакум был тоже, кстати, из простой семьи, тоже стал очень влиятельной фигурой при дворе, в боголюбском кружке. Но он был женатым попом, поэтому у него был ограничен карьерный рост, можно так сказать, потому что больше протопопа женатый поп среди белосвященства подняться не может. Не может быть епископом, епископ должен быть монахом безбрачным, соответственно, дальше митрополит, патриарх, и так далее. Таким образом, это просто замечание чисто социологического толка, о самих лифтах, о вертикальной динамике, социологической в древней Руси.

 

Возникает коллизия между двумя изданиями московской идеи: старообрядческая и никонианская. Никон побеждает, потому что убеждает царя в своей правоте, идеи. И старообрядцев, вместо того, чтоб объяснить, разобраться, их начинают сжигать вместе с деревнями, с семьями. Такой чисто чингисхановский метод. Тут вспомнили о Чингисхане и стали просто косить тысячами, десятками, сотнями тысяч, русский народ, который двигается в сторону старообрядчества, который принимает правоту Аввакума, других вождей церковного раскола - так назывались ревнители древнего благочестия.

 

Эти ревнители древнего благочестия, на самом деле, вытекают из того же боголюбческого кружка, откуда и Никон, на самом деле, но превращается совершенно в другое направление. Начинается раскол. И все усугубляется тем, что и для Никона, и для Аввакума, и для победившей и проигравшей партии, все то, что происходит на Руси в политике, в религиозной сфере, в церковной сфере, в культурной сфере - все это перед лицом Антихриста. Антихрист является важнейшей фигурой, участвующей в этом периоде русской истории.

 

Никон готовит новый Иерусалим для того, чтобы, как бы, встретить снисхождение небесного храма в момент конца истории. Для этого он идет на экстраординарные меры трансформации русского обряда именно перед лицом Антихриста. Для того, чтобы утвердить, создать русское мировое царство, русскую мировую империю. И перед лицом Антихриста же Аввакум в самом Никоне распознает его черты. И говорит о том, что об этом предсказано было, что отступничество должно прийти. И наша святая Русь должна пасть. И она падает вместе с новинами Никона. И поэтому старообрядцы еще более со своей стороны радикализируют свое положение. Они пытаются изменить все (ситуацию), вернуться к русским устоям, дораскольным, к старой вере. Пытаются еще, делают последнюю ставку на царя. Уже разочаровавшись в Никоне, они пытаются достучаться до царя.

 

И, тем не менее, если не по ихнему, тогда они предлагают гореть - гореть самим, пусть все горит. Если Русь не святая, то жить не надо. Потому что жить можно только вместе со святой Русью. Если Русь перестает быть святой, она становится дьявольской, она падает, она из Рима становится Вавилоном, блудницей, от которого надо либо бежать, которого надо обличать и перед лицом которого, перед лицом Антихриста надо гибнуть. Как все православные люди должны быть свидетелями истины.

 

И здесь происходит глубочайший духовный раскол внутри самой московской идеи. Московская идентичность разделяется на две антагонистических линии, которые приходят друг другом в радикальные противоречия.

- Никониане утверждают светский оптимистический характер исторического момента перед лицом тоже Антихриста.

- А старообрядцы занимают крайне пессимистическую точку зрения.

Начинается гигантский внутренний раскол русской идентичности. Несмотря на то, что победившая сторона (новообрядцы) стремятся занизить количество раскольников. Статистики тогда не велось. Но, скорее всего, по таким самым, осторожным данным не менее трети русского населения того периода были осознанными старообрядцами, ΧVII век, не менее трети. Это самые скромные подсчеты. Если понять, что среди знати, их было совсем мало, но боярыня Морозова, известный случай, один-два радикальных представителя старообрядчества. Но подавляющее большинство это были именно простые люди, старообрядцы. Тут чуть ли не половина населения были староверами по самым таким общим элементам. Настоящий раскол. Но и треть населения, представляете, треть стали религиозными, политическими, духовными и социальными диссидентами, против которых начались самые настоящие, жесточайшие репрессии.

 

Впервые в русской истории именно в эпоху раскола объектом репрессий политических становится русский народ, простой народ. Иван Грозный пытал только исключительно дворян, простым людям он вообще, до них не доходило. Впервые такому внутреннему геноциду русские люди от своего собственного государства начинают подвергаться, массовым образом в период раскола. Нам кажется, что всегда их эксплуатировали, всегда их били, уничтожали. Нет, по-настоящему людей, своих же собственных людей стали уничтожать именно в тот период. Сжигали тысячами, сотнями с детьми, со стариками. А многие и сами были этому рады. Резали языки, выкалывали глаза, на дыбу.

 

Этот период пыток собственного народа, издевательства над ним - это период книжной справы. Старообрядцы воспринимали это, как закономерное явление, поскольку эти пытки были от Антихриста, как они считали.

 

На этом приблизительно заканчивается московский период, когда эти две московские идентичности приходят с друг другом в определённое жёсткое противостояние. Происходит раскол во всех смыслах, не только религиозном: это раскол общества, раскол политики, это раскол самоидентификации. Это, в каком-то смысле, и геополитический раскол.

 

Пиком и кульминацией, и точкой невозврата этого процесса становится, как не удивительно, 1666 год. Об этом годе Захария Копыстенский, один из православных деятелей, который на западе литовской Руси настаивал на сохранении православия. Еще в начале ΧVII века он собрал свидетельства из книги Аверина Кирила Иерусалимского, другие свидетельства старцев и святых отцов, утверждавших, согласно его летоисчислению, что в 1666 году наступит приход Антихриста, причем Антихриста на Руси. И старообрядцы, конечно, в значительной степени ожидали этого года.

 

И что же в этом году происходит? А происходит очень интересное явление. В этом году созывается Собор, 1666 года, который перекидывается на 1667 год, потому что длится - начинается он зимой 1666 года, в этот же 1666 год. И что на этом Соборе принимается, какие решения. Это самое удивительное, самое интересное. Решения принимаются абсолютно символические.

 

Первое. Анофематствуются Аввакум и старообрядцы, они уже начали их гонение, анафематствование. И, одновременно, все те источники, интеллектуальные, духовные, такие как "Москва третьего Рима", "Стоглавый Собор 1151 года", Постановление решения эпоху всего московского периода, по прошествии 200 лет, подвергается решению - яко бывшие. По сути дела, отвергается весь московский период, включая идею Москвы третьего Рима, включая идею избранности русских, то есть старообрядцы и старообрядческая идея радикально консевативно-московской идентичности, формально анофематствуется. Говорится, что это заблуждение. То есть мы видим, что одну часть формально и ясно, в лоб, московской идентичности выбросили.

 

Но выбрасывается и вторая часть. Низвергается с позиции патриарха, вопреки всем церковным устоям. Потому что патриарх пожизненно избирается. Несмотря на это, снимается с патриарха патриарх Никон. То есть к этому времени Никон уже своим самолюбием, своим властным характером, умудрился поссориться с царем, Алексеем Михайловичем. И он уехал к себе, в Новый Иерусалим, ожидая, когда, как за Грозным, к нему придут. Только за ним не пришли. И царь сказал, ах так, тогда я нового себе патриарха, как бы, изберу, или найду в духе таких византийских императоров. И, соответственно, Никона убирают, отправляют в ссылку.

 

И вторая модель русской, уже такой горизонтальной имперской идентичности, русской православной идентичности - тоже, вторая версия Московского царства опровергается. Это все 1666 год. То есть крах терпят старообрядцы и никониане, новообрядцы. Все.

 

А кто же, интересно, выигрывает в этой ситуации? А выигрывает царь, который говорит: "Я выше вас, друзья, вы с религией запутались". Соответственно, на Руси нарушается византийская симфония властей. Мы переходим от союза церкви и царя, от священного союза симфонии византийской властей, где император и патриарх или глава церкви, митрополит, действуют рука об руку во имя великой цели. Происходят сдвиг, шифт, в сторону абсолютизма. "Государство – это я" - говорит Алексей Михайлович. Уже второй Романов. Очень хорош в политике. И Романовы, в общем, так продемонстрировали, что они довольно активные в политике, но в религиозном смысле, явный какой-то сбой. Потому что, по сути дела, Алексей Михайлович на Соборе 1666 года рвет с традициями русской старины, русского православия, византизма и московской идеи.

 

На кого он опирается? На греков, которые сами представители таких. Потом окажется, что и послы-то были делегаты сомнительные: никакого полномочия от Вселенского Константинопольского патриарха они не получали. Да и сам этот Константинопольский патриарх в тот период находился в таком почетном пленении в Османской империи, в своем квартале Фанар, там был подчиненной политической фигурой. Поэтому, соответственно, его значение было небольшое и греки лишь своим авторитетом, который еще сохранялся, подтвердили политическую абсолютную власть царя, который с этого момента еще не считался с церковью. А до этого считался: действовал во имя церкви, в интересах православия.

- Анафематствовали старообрядцев, как консервативную версию московской идеи.

- Сняли Никона, как политического и церковного деятеля империи горизонтальной экспансии, русской православной экспансии.

 

Вот вам и 1666 год.

На самом деле, в этом году происходит Собор, который, на самом деле, завершает святую Русь.

- На этом идея святой Руси опровергается.

- Идея богоносности русских опровергается.

- Собор 1551 года, Стоглавый, в котором эти были, как раз, символические вопросы обсуждены в ΧVI веке, отвергается. Его решения отменяются, яко не бывшие.

И все. Конец Московской Руси. Конец идентичности, конец субъектности, конец всему.

Старообрядцы так и говорили:

- Начнете разрушать - все разрушите.

- Начнете модернизацию - потеряете последнее.

- Сделаете ставку на Запад, даже в рамках Греции, - закончите очень плохо.

 

И реально закончили плохо, все. Московский период завершен. Никон, который все это инициировал, сам отстранен от патриаршества. Царь выбирает себе патриарха, который говорит: "Я старой и новой веры не ведаю. Как царь скажет, так молиться и будем, на самом деле: что двухпало, что трехпало, как хотите, так, как скажете".

 

Все, это уже не патриарх, это не церковь. Это уже, совершенно, когда патриаршество через сына Алексея Михайловича, Петром Алексеевичем, будет отменено окончательно, упразднено, никто уже не обратит внимание. Потому что реальное патриаршество заканчивается на Никоне. Никон, который представлял собой фигуру князя церкви, способного спорить с царем, договариваться с царем, влиять на политику, религию, культуру, идентичность, геополитику.

 

Потом, фактически, это уже не серьезно было. И Петр, упраздняя патриаршество, по сути дела, упраздняет рудимент, византийский рудимент, абсолютизм фактически, то есть власть царя надо всем. Это факт. Становится фактом с 1666 года. После этого Собора старообрядцы еще думают, раз Никона сместили, может быть, царь вернется к православию. Забрасывают его петициями, потому что к царю то, как раз, отношение было самое доброжелательное. И все считали старообрядцы, что он просто поддался, подпал под чары Никона. Но царь на это, на них не обращает внимания, продолжает борьбу с расколом, отстраняет Никона. И тот русский византизм, который составлял сущность московского периода (идеологии, геополитики, идентичности) завершается.

 

Таким образом, в расколе, в геополитике раскола, эти две линии московские разделились, пришли в оппозицию. А кто выиграл? Выиграла третья сила: не Никон, не Аввакум. И тех и тех на соборе 1666-1667 года анафематствовали: одних анафематствовали, другого просто сместили. Победила третья сила.

 

Совершенно новая Русь стала формироваться после этого периода. Это уже послемосковская Русь. Хотя история с стрельцовым бунтом, с Софьей "Хованщина" опера, и там, как раз, действуют старообрядцы, которые еще были активны в тот период, пытались царицу Софью убедить в необходимости, после смерти Алексея Михайловича, старшую дочь Алексея Михайловича и сестру Петра Алексеевича. Но, потом, старообрядцы предрекают конец света и превращение Москвы в Вавилон, превращение всех в бесов и, в общем уже, последние времена. И также продолжение гонения.

 

В результате реализации пророчеств, того, что предвидели старообрядцы, пришел Петр Алексеевич, в конечном итоге. Царь, который вызвал ужас у населения и, который для самих старообрядцев, например, был полным подтверждением опасения того, что сейчас начнется что-то - беснования Руси: Всесвятейший Собор, отказ от патриаршества, западничество, путешествия инкогнито по Голландии и перенос столицы. На этом мы сейчас заканчиваем.

 

Значит, по поводу переноса столицы, несколько слов. Промежуток в период после смерти Алексея Михайловича и до Петра Алексеевича, Петра I, Петра Великого. В этот момент, на самом деле, укрепляется позиция абсолютизма. То есть русская, русский монарх, царица Софья, а потом идет династическая опять, склока, в которой верх одерживает юный царевич Петр Алексеевич, который начинает новый этап русской истории. И символическим является перенос столицы из Москвы в Санкт-Петербург. Этот перенос столицы обладает колоссальным геополитическим значением. Это уход от Руси московской и построение новой России - России Санкт-Петербургской.

 

Интересно, что в тот же период, хотя уже при Алексее Михайловиче использовались в равной степени Россия и Русь - два значения, два названия, самоназвания Руси. Но, что такое Русь? Русь – это так русские на славянском языке называли свою страну. Что это на самом деле принадлежность к чей - русский и так далее. Тем не менее, слово "Русь" - это слово русское, славянское. А слово "Россия" - это не русское слово. Слово "Россия" - это латинская передача того, как русские, название Руси. Это нечто аналогичное, как если б мы называли нашу страну Русланд. Немцы называют нас Русланд. Но понятно, мы то, называем себя не Русланд. Россия – это типа Русланд, только по латыни. То есть это название не русское, слово не русское "Россия". Оно латинское слово. Это латинское название для Руси.

 

И, очень интересно, что московскую мы называем Русь, потому что большинство, это был период именно, когда русские вдохновлялись своей русской идеологией. Русские, в широком смысле, как историко-культурный тип. А после Петра, мы говорим уже не о Санкт-Петербургской Руси, такого сочетания нет, а о Санкт-Петербургской России. Переход между Русью и Россией точно соответствует переходу от Москвы, как столицы, к Санкт-Петербургу, как столице. Санкт-Петербургская Россия сменяет собой московскую Русь. Это совсем другое образование.

 

Теперь давайте, в рамках нашей геополитической карты, посмотрим, что означает перенос столицы из Москвы в Санкт-Петербург.

Первое - Запад. То есть это движение на Запад, столица переносится с Востока на Запад. Вправе мы ожидать западнического вектора в русской истории? Вправе. Символизм Санкт-Петербурга предполагает западничество. Это западничество какое? Куда переносится? Переносится на северо-запад. А северная территория – это территория Северной Европы, где сложилась довольно специфическая модель. Да, феодальная, но с большим развитием торговли, морской торговли. То есть это недалеко от Новгорода, территориально. Новгород, который был, как раз полюсом этой северной, демократической Руси. И перенос столицы к северо-западу, от Москвы к Санкт-Петербургу означает, что Россия намеревается, как Декларация о намерениях, сближаться с Западом, двигаться в ключе западничества. Причем, западничества не византийского, мы не на юго-запад переносим столицу, а на северо-запад. В тот период север Европы отождествлялся с протестантскими реформами, со светским модернистическим государством, с абсолютизмом европейского типа. А также с развитием торговли, в том числе морской торговли.

 

И переход от Москвы к Санкт-Петербургу, переход от Руси к России, переход от традиционной московской идеи к новой, европейского типа русской государственности, а также с изменением баланса культурного кода, с изменением отношения между властью, царем и элитой, элитой и массами. Все это заложено в этом фундаментальном переходе.

 

На Петре заканчивается раскол. Раскол, который тоже мыслится вплоть до Петра как возможность некой обратимости. Старообрядцы, несмотря на то, что провозгласили конец света, все равно не до конца принимают необратимость. Думают еще при царице Софье, в эпоху хованщины, думают о том, что, возможно изменить эту ситуацию, переломить ее.

 

Но окончательно при Петре необратимость становится очевидной. Уже Собор 1666-1667, уже и есть эта точка необратимости, точка невозврата. Она пройдена. Но народ не сразу осознает, что она пройдена. Она была пройдена как, например, 1991 год был развалом Советского Союза. До сих пор люди не могут в себя прийти, поверить, что это произошло. И мы пытаемся сейчас воссоздать Евразийский союз, для того, чтобы сказать - это было наваждение. Вернемся к тому моменту, когда мы существовали в рамках единой государственности. Удастся или нет - сейчас вопрос открытый. Люди часто, исторически, не догоняют то, что произошло в течении десятилетий, а то и столетий.

 

Соответственно, то, что у нас в 1991-ом году произошла антисоциалистическая революция, все социальные гарантии, по сути, были ликвидированы у населения, - это тоже мы не поняли. Потому что тогда произошел переход от социализма к капитализму. Но никто не сказал - пришли по факту.

 

И сегодня, когда у старичков или военных, докторов отбирают социальную поддержку, они не понимают, что произошло. Отбирают только сейчас, а произошло-то это двадцать лет назад. Просто никто не объяснил, не сказал, что капитализм – это борьба, это общество для сильных, где слабый пусть пеняет на себя. Слабый – это дурной. И, соответственно, самое главное, думать только о своей собственной шкуре и ступать по головам. Вот какая этика у нас с 1991-го года стала доминирующей, официальной. Мы построили капитализм. То есть человек человеку - свинья. Это закон капитализма. А мы до сих пор думаем, что человек человеку – друг, брат, сестра. Что надо думать и любить, еще государство должно кого-то опекать.

 

А с 1991-го года государство говорит: "Свободно. Мы будем вас обирать, собаки, только платите налоги. Или напустим на вас МТС, которая у вас все отберет последнее". Соответственно, это двадцать лет происходит, а мы, мы думаем, что это шутки, критика оппозиции патриотической. Нет, это факт.

 

Точно также фактом был собор 1666-го года, когда точка невозврата в конце московского периода была пройдена. Но, по-настоящему, это стало очевидным, при Петре. Почти сорок лет прошло при переносе столицы в Санкт-Петербург.

 

Этот период, период начала Санкт-Петербургской России, это, на самом деле, совсем другое. Меняется, радикально меняется идентичность. Другое отношение к московскому периоду. Собор 1666-1667 годов подготавливает политическую почву для расставания, разрыва со стариной. И Петр, который обрезает бороды боярам, заставляет всех пить кофе, носить европейские камзолы и уже, фактически, ставить вне закона русскую традицию, русскую старину, русский костюм. Он, на самом деле, уже весь этот Петр, вся эта программа сформулирована в 1666-1667 при Алексее Михайловиче. Не с Петром это началось. С Петром это просто достигло своего апогея. Петровская Санкт-Петербургская Россия – это уже экстерриоризация внешнего, тех проектов, которые были задуманы, реализованы и осуществлены принципиально, в момент раскола.

 

То есть раскол уже показал, что власть выбрала не Русь, а какие-то отдельные самовластные модели. И Петр с переносом столицы, с открытием нового цикла с западническими реформами поставил в этом конце московского периода точку. С этого момента все стало совершенно, однозначным. Уже не Москва, уже не третий Рим, уже не Русь, уже не классическое византийско-туранское православие, а что-то другое.

 

На следующей лекции мы разберем геополитическую идентичность Санкт-Петербургской России, геополитический смысл Петровских реформ.

 

Набор текста: Анна Удот

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет телевидение

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (799 мб)
Видео MP4 640x360 (318 мб)
Видео MP4 320х180 (178 мб)

Звук:
( мб)
( мб)
Звук 64kbps MP3 (37 мб)
( мб)

Текст:
EPUB (32.82 КБ)
FB2 (108.64 КБ)
RTF (343.91 КБ)