Геополитика монгольской Руси

Русь является своеобразным наследником Золотой Орды.
Разделение Руси на западную и восточную по строению общества. Монгольская империя Чингиз-Хана, становление России как сухопутной империи.

Контейнер

Смотреть
Читать

Александр Дугин

Геополитика монгольской Руси

Видео http://poznavatelnoe.tv/dugin_mongol_rus

 

Александр Дугин – профессор МГУ, лидер Международного Евразийского Движения, философ, политолог, социолог, http://dugin.ru

 

Александр Дугин: Я вам рекомендую статью в интернете, ее легко найти, "Два подвига Александра Невского" Георгия Вернадского, где очень подробно описывается тот исторический выбор, который был сделан владимирскими князьями, по контрасту с той линией, которой следовали волынско-галицкие князья, в частности Даниил Галицкий. И эти две фигуры Даниил Галицкий и Александр Невский, а с геополитической точки зрения и с исторической точки зрения, выражают собой два направления большой политики в Древней Руси, как раз в самом начале монгольского завоевания.

 

В результате союза с монголами, конечно, в неравномерном подчиненном положении или попытке бороться с монголами, как в случае Данило Галицкого, с опорой на Европу, на европейские феодальные режимы, результат был почти одним и тем же. Я не знаю, говорили вам или нет, это принципиальный вопрос, что союз неполноправный, подчиненный с монголами владимирских князей, а позже князей московских, в частности, воплощенных в Александре Невском, и попытка противостояния монголам Данило Галицкого дали одинаковый результат, строго одинаковый результат: покорение и тех, и тех Ордой, и те, и те стали Ордой. Не то, чтобы западные князья бились против Орды и поэтому остались независимыми, московские подчинились Орде. Московские, вернее владимирские до этого, владимирские князья подчинились Орде добровольно, а западнорусские принудительно. Результатом было подчинение Орде и тех, и тех. И монгольский контроль Золотой орды, практически и в Западной Руси и в Восточной Руси, прекратился в одно и то же время, с небольшим зазором в 15-ом веке. 200 лет и Западная и Восточная Русь находились под влиянием Орды. Но отношение к этому влиянию было принципиально различным.

 

В одном случае, Восточная Русь активно впитывала в себя ордынские правила, интегрировалась в политическую систему Орды.

А в другом случае, при сохранении лояльности Орде, практически до того же самого периода как и Восточная Русь, тем не менее, социополитическое влияние, культурное влияние было больше со стороны Западной Европы.

 

Таким образом, в Владимирско-Суздальской, Восточной Руси, в ходе как раз ордынских завоеваний, столица была перенесена из Владимира в Москву. И в рамках, в недрах орды еще, на территории Восточной Руси формируется будущее Московское царство, которое пока еще Великое княжество Владимирское, потом Великое княжество Московское. Но в перспективе мы уже видим следующий этап.

 

В то время, когда на Западе в период Орды постепенно западнорусские князья утрачивают свою самостоятельность не только перед лицом Орды, перед лицом Орды как некой империи высшей формы управления, утрачивают свою независимость и восточные, и западные князья. Но если Московское великое княжество формируется под эгидой Великого князя московского, то есть великое княжение находится у представителей русского княжеского дома, то инициативу династическую в Западной Руси берут на себя литовцы, великие князья литовские. Несмотря на то, что по социальным параметрам, по религиозным параметрам, по этническим параметрам в обоих частях Руси в этот период преобладает славяноязычное, то есть русское население, можно сказать, а культурно православные. И в Литве тоже, в Великом княжестве Литовском, тоже доминируют православные. В какой-то период, в этом Великом княжестве Литовском до 90% было русских православных людей, в том числе занимавших высокие посты, но, тем не менее, литовская знать сохраняет бразды правления.

 

А постепенно западнорусские князья, которые были гораздо сильнее литовских князей в начале этого периода, уступают инициативу князьям литовским и впадают от них в зависимость.

То есть возникает такая идея, две Руси, одна из них Восточная Русь. Обе под контролем монголов, обе Руси представляют собой часть Улуса Джучиева, то есть находятся под контролем монголов. Соответственно и те, и те зависимы. Но, тем не менее, на территории единого Великого княжества, которое было Великим Киевским княжеством, образуется два княжества: одно Великое княжество Московское, а другое Великое княжество Литовское.

 

И эта деталь, что во главе Западной Руси стоят литовцы, представляющие собой частично и само местное население, это собственно в прибалтийских землях, а самое главное верхушку, которая является в общем литовской, в этом заключается принципиальная разница. Потому что из этих двух великих княжеств Московского и Литовского формируется на основании одной и той же древней Киевской Руси (та же самая территория полностью) два исторических субъекта.

 

Влияние орды в общем оказывается в равной степени и на Восточную и на Западную Русь, то есть на Русь Литовскую и Русь Московскую, но акцепция восприятия ордынского социополитического кода, гораздо больше происходит и укореняется в восточной части. И по географической точке зрения, потому что они ближе находятся. Поскольку в пространство плотного контроля Орды входил Крым, где это была часть Орды, то на самом деле контакты Западной Руси с Крымом в тот период были очень, очень активны. Потом там Крымское ханство образуется, отдельно. Когда Орда начинает распадаться, там образуется отдельное Крымское самостоятельное ханство. И вот это Крымское ханство, оно тесным образом связано с Западной Русью, с Литвой, Русью Литовской, и оказывает тоже большое влияние на политику в западной части Руси.

 

Поэтому на самом деле влияние и там, и там ордынское очень сильно, на обе части Руси. Но что интересно, что здесь происходит резонанс или наложение определенных тенденций, которые существовали на востоке Руси еще до Орды. Мы говорили об особенностях, социологических особенностях, именно вот этой восточной линии: владимирских, вначале суздальско-ростовских, потом владимирско-суздальских, а потом уже в период Орды и московских князей. Перенесение великокняжеского престола во Владимир князем, великим князем Андреем Боголюбским. И та монархическая модель, в которой достаточно слабо влияние вече, то есть демократии, и влияние боярства, то есть аристократии, и где очень сильна власть князя, Великого князя, вот эта монархическая модель Восточной Руси уже как бы прообразованная до монголов получила подтверждение и укрепление резонанс в структуре Орды. Которая была (Золотой орды) основана по принципам Яссы Чингисхана, на основании жесточайшего подчинения всех граждан любого сословия, высших и низших, власти великого хана.

 

Таким образом, происходит наложение двух типов монархического, монархической системы:

- Прообразы этой системы в структуре владимирских князей.

- И уже чисто монархической модели ханской власти Золотой орды.

 

В то время как в Западной Руси (и это самое главное особенность социологическая) происходит на самом деле продолжение тех феодальных или европейских моделей, которые стали складываться в галицких, волынских княжествах еще раньше. То есть Великое Литовское княжество на самом деле не развивает монархических жестких моделей и представляет собой классическое европейское королевство, где великий князь или король, представляет собой первый среди равных, с очень большим влиянием аристократии, очень большим влиянием именно боярской, или вот аристократической знати.

 

С социологической точки зрения, мы видим в Литовском княжестве другой тип, очень созвучный, на сей раз, резонирующий с моделью западнорусских княжеств: Волынского и Галицкого. А те, в свою очередь, резонируют и напоминают, являются гомологиями европейских феодальных государств уже Восточной и Западной Европы: Венгрии, Польши и других. Поэтому у белорусов и западных украинцев есть рыцарский эпос своеобразный. В то время как у великороссов его нет, он просто отсутствует, потому, что у нас княжеский эпос - все начинается и заканчивается монархом, монархом и народом, который вверил ему представительство себя в истории.

 

Отсутствие рыцарского начала, рыцарского кодекса, отсутствие вообще рыцарского принципа в строительстве общества. Но это легко описать в качестве двух образов, которые приводят евразийцы, Трубецкой в частности.

 

Существовала различная базовая метафора организации общества восточного, восточнорусского и европейского, в том числе западнорусского. Например, в западноевропейских городах, или вообще в европейских городах классическая структура города была такая. Город, где живут аристократы, обнесенный стеной, жесткой стеной, которая визуально отделена от города, где живет местное население. Город возвышается как крепость над предместьями. И вход в этот город, как например, в современном Талине, или в меньшей степени в Риге это заметно, происходит через одни ворота. Общение очень узкое, очень контролируемое, которое можно все время, в случае осады перекрыть эти ворота, и аристократия и слуги будут защищать этот город-крепость. А поместья будут спокойно выжигать враги. Те, кто не успел пройти в город, просто становится таким мусором.

 

Эта идея вертикальности, что аристократия живет на другом этаже, нежели простонародие, и объеденены они довольно узкими каналами, которые жестко контролируется иерархиями: крупные аристократы, средние аристократы, мелкие аристократы, как князья, дальше идут графы, дальше идут бароны, низшая аристократия, дальше вассалы этих баронов и плебс. Вот эта вертикальная структура города, вертикальная структура мира, где существуют формальные, жестко прочерченные границы между зоной аристократов и зоной плебса, вырастает в некий треугольник - складывается в треугольник, на вершине которого располагается замок, в котором живут аристократы, а внизу, именно аристократы. Не просто князь, а аристократы, которые на самом деле в целом отделены от масс. А внизу располагаются массы, в основании этого треугольника.

 

А какова же структура русского общества, восточнорусского общества, московского общества. Евразийцы, Николай Трубецкой, предлагал рассматривать его как круг: плоский круг, в центре которого стоит царь, а вокруг его окружает народ на том же самом пространстве. То есть царь стоит не над, и аристократия стоит не над, а в центре. Другая геометрия, другое представление, поэтому центр имеет абсолютное значение, и в центре стоит только один, только одна фигура – царь. Отсюда, были идеи, может быть немножко утопичные, представить восточную модель монархического устройства как народную монархию. Где есть только один царь, который опирается, как центр круга, опирается на периферию этого круга или периферия круга, которая структурируется вокруг этого центра. Верх и низ, и центр периферии – две формы иерархических отношений. Понятно, что монарх обладал всеми правами, а народ частью этих прав. В этой монархической система царь – это все. Но на самом деле, если у центра не будет периферии, то это будет не круг. Поэтому на самом деле царю тоже нужен народ и народу нужен царь. Потому что, если у периферии не будет центра, то это тоже не будет круг, а будет какое-то болото.

 

Таким образом, эта модель:

- Центр, круг – это симметрия восточной модели, восточной иерархии, монархической системы.

- И вертикаль, вертикальная организация треугольника, где речь идет о замке и предместье или сельского населения. То есть вертикаль, гора, холм, крепость против горизонтали. Вертикаль против горизонтали – это западноевропейская модель.

 

С этими двумя моделями мы и имеем дело в социально-политическом устройстве двух сторон Руси, особенно в монгольский период. И вертикальная организация, европейская организация, характерна для Великого княжества Литовского, а круговая, плоскостная, для Великого княжества Московского. Обе эти модели до середины ΧV века, находятся в рамках Орды. Орда представляет собой в этом смысле некоторую империю, которая управляет великими князьями: и московскими, и литовским. С уровня высшей еще, интегрирующей модели, потому что не только эти части входят в Орду, но и другие великие княжества. Орда является такой глобальной империей, обобщающей много разных политических единиц, и позволяющая этому разнообразию социально-политических типов развиваться. Как любая империя она не настаивает на деталях своего устройства. Дает большую степень автономии, лишь бы налоги, дань собиралась вовремя со всех пространственных единиц своего владения, независимо от того, какая там политическая система.

 

Ордынские правители заботились о некоем балансе между теми или иными силами. Как любой реаль политик поддерживает периодически одних претендентов на великокняжеский престол, других. Иногда, чтобы не усилить свои внутренние, внутренние части, слишком, они подвергали их карательным набегам: и западную часть, и восточную часть. На самом деле, здесь, конечно, тоже не сильно различалось. И, тем не менее, отношения в рамках этой модели ордынской между Восточной и Западной Русью, мы сейчас только о ней говорим, потому что в Орде были еще и другие части, огромные части: и Поволжье с Казанским ханством, самостоятельным, и Крымское ханство, и собственно другие части Орды, которые примыкали, степные части, которые составляли большую часть территории.

 

Конечно, и Западная и Восточная Русь – это были не все владения Орды, это часть владений Орды, которые занимали внимание ордынских ханов, великих ханов, но не полностью. У них были другие проблемы. И, тем не менее, в этой общеордынской модели, что видно? Что постепенно Восточная Русь монархического толка, начинает усваивать себе свойства Орды. То есть русские на востоке, в Московской Руси, постепенно начинают отождествлять себя с Ордой. Это очень незаметный момент, который проявляется лишь впоследствии в истории. В то время, когда Литовская Русь, литовские великие князья отождествляют себя с европейским княжеством, находящемся под контролем Орды. Почувствуйте разницу. На самом деле и те, и те под контролем. Здесь как раз вступает в дело субъективное осмысление политического статус-кво, политического положения. Одни начинают отождествлять себя с Ордой, а другие продолжают отождествлять себя с оккупированными Ордой территориями другой социально-политической модели.

 

Так, в некогда едином русском народе, в едином русском политическом обществе киевского периода, конечно, его единство было достаточно хрупким и ограниченным, тем не менее, оно было. Потому что большого различия, хотя и намеченного в тех пяти моделях, о которых я рассказывал, север, юг, запад, восток и центр (конечно, эти различия можно усмотреть еще и в доордынском периоде и особенно в эпоху феодальной раздробленности), и, тем не менее, это был единый русский киевский народ. Так вот в ходе ордынских завоеваний, внутри Орды, начинает формироваться особенно остро две эти социально-политические идентичности в отношении к Орде.

- Восточные воспринимают ордынство, как свое.

- А Западная Русь воспринимает ордынство, как чужое.

 

Новгород, который оказался в зоне влияния (это очень важно - север русский), принципиально оказался в большей степени под влиянием Москвы и Востока, продолжает настаивать на своей демократической модели, но в рамках тоже вот этого восточнорусского пространства, хотя периодически смотрит и на Литву. Новгород, пытаясь обосновать свою автономию, ее сохраняет тоже в реальной политике, в основном под контролем Востока. Но периодически делая шаги в стороны, особенно когда контроль Москвы становится трудноватым, тяжеловатым. Периодически, в общем, делают знаки в сторону Литвы, Новгород, это вполне так, в духе новгородцев.

 

А на юге. Не образовавшись в какой-то самостоятельный анклав, продолжает формироваться то, что позже выйдет на историческую арену как русское казачество. Это славянские группы населения, живущие на территории лесостепи и активно смешивающиеся с тюркским кочевым населением. Позже это вообще проявит себя как огромное такое казацкое пространство на территории Руси. Но в самостоятельную структуру еще оно не складывается в тот период, который мы рассматриваем, в период монгольских завоеваний.

 

Что еще можно сказать по поводу Литвы? Принципиальным вопросом становится принятие литовскими князьями католичества и уния с Польшей. То есть это уже на самом деле была попытка создания, закрепления особенностей Западной Руси социополитической, и придание ей особого жесткого геополитического статуса. Объединение, уния, Польши и Литвы с Великим князем Литовским во главе - это как раз династия Ягеллонов. Ягайло, который становится королем Польско-Литовского государства. И здесь фундаментально нарушается религиозный баланс. Потому что Польша, мало того, что это европейское феодальное государство, которое максимально укрепляет те тенденции феодально-европейские, которые и так были достаточно сильны в этом пространстве Западной Руси, но еще и религия доминирующая становится католичество.

 

Нам сейчас кажется, что это было всегда. На самом деле, долгое время литовские князья были язычниками. И большинство литовской знати было православным. А некоторые из них, великие даже князья, пытались принимать православие. На самом деле в Западной Руси до унии, объединения с Польшей, существенно доминировало как раз православие в качестве религиозной модели. Язычество самих великих князей литовских накладывалось на подавляющее православное население. И, соответственно, язычники не столь настаивали на своих принципах, они не осуществляли гонения на христиан - терпимо относились к разным моделям, им было все равно. И, соответственно, православие в этот момент процветало. То есть православная идентичность западнорусской Руси – это был факт, вплоть до тех событий, когда Великое княжество Литовское становится новым государством, Польско-Литовским государством.

 

И тогда на территорию Западной Руси потоком хлынули католические проповедники. Их отношение к религии радикально отличалось и от мусульман монголов, которые доминировали в Орде, вслед за Яссой Чингисхана, предоставляя абсолютную свободу религиозного выбора, им было абсолютно все равно, монголам. Даже будучи мусульманами, они жили 200 лет, русские, кстати, в условиях шариатского государства. Это шариатское государство было не просто исламским, а оно было чингисхановско-исламским. И заветы Чингисхана по поводу абсолютной религиозной терпимости и категорического отказа от навязывания какой бы там ни было религии другим, уравновешивали жесткость исламской модели правления.

 

Именно поэтому, из-за заветов Чингисхана в религиозной сфере, его потомки ханы, ордынские ханы, и не поставили христиан в положение людей, принимаемых, признаваемых, но экономически неравных с мусульманами, как это было во многих мусульманских государствах. Это принципиальный вопрос. Дело в том, что мы жили в исламском государстве, но в чингисхановском исламском государстве, что смягчало моментально давление исламских принципов на нас. И этот принцип религиозной свободы позволил Восточной Руси сохранить свою православную идентичность и укрепить и развить ее в период Орды. Да, монголы требовали с нас дань, налоги, людей в армию - все это абсолютно жестко было. Но в отношении религии они были чрезвычайно терпимы, это был их догмат. Терпимы более, чем какие бы то ни было другие исламские правители.

 

Хотя в Индии Хан Акбар тоже отличался терпимостью, например к индусам, но другой хан приходил и становился более жестким. И там были разные периоды. А вот что интересно, что в Золотой Орде, с момента исламизации Золотой Орды, чингисхановская линия об абсолютной терпимости и принятие религиозных моделей, всех, какими бы они ни были, сохранялось до последнего момента. То есть, русские никогда не испытывали на себе никакого религиозного воздействия со стороны Орды.

 

Не так обстояло дело в Западной Руси, где католические ксендзы, католические проповедники после принятия Ягайло католичества и объявления Великого княжества Литовского католическим княжеством, началось реальное религиозное гонение на православных. Православные рассматривались как еретики, схизматики восточные. И это стремление любой ценой подавить, перевести в католичество, лишить каких-то гражданских прав, ограничить свободы, ограничить православное вероисповедание началось в полной мере.

 

Таким образом, активная католизация Западной Руси привела к ослаблению православной идентичности. В частности, был создан промежуточный вариант - уния. Уния, которая предлагала сохранить православный обряд при признании доминации Папы Римского. Это не католичество, строго говоря, потому что католичество предполагает мессу на латинском, и множество других особенностей. Но, тем не менее, признание Папы является базовым элементом католической программы. Было создано униатское направление специально для того, чтобы православные, которые не желали переходить в католичество, могли свои обряды исполнять при признании Папы Римского. Все это было направлено на слом православной идентичности, и перевода Западной Руси в эпоху Польско-Литовского государства под контроль Рима, католической, европейской, западноевропейской цивилизации. Это принципиальное различие.

 

Литовская Русь складывается в европейское феодальное государство с доминирующей католической идеологией, которая на самом деле и была религиозной формой европейской феодальной конструкции. Здесь мы видим, что этот католический фактор, униатский фактор, действует как геополитический вектор, интегрирующий Польско-Литовское княжество в систему европейской политической конструкции. В то время, когда православие, оставшееся не тронутым и доминирующим в Восточной Руси, и резонанс с ордынской моделью постепенно готовят следующий этап нашей истории.

 

Теперь нам остается сделать, подвести некоторые геополитические итоги монгольского правления. Детали, я думаю, вам рассказали - завоевание, как оно проходило. Итак, наступил ΧV век. За два века Орда, во-первых, как часть великой империи Чингисхана, потом Орда распалась, превратилась в самостоятельную империю – Золотую Орду. Потом она стала слабеть и к середине ΧV века действительно фундаментально ослабела. Ослабела до такой степени, что уже не смогла осуществлять контроль над всеми своими частями, и эти части постепенно стали автономизироваться. Автономизировались все части Орды в разной степени. Возникали так называемое "Великое замятня" в конце еще ΧIV века, как раз когда во главе Орды становились не только чингизгиды, но и просто представители крупной знати. В частности, Мамай, он не был чингизгидом, он был сотемником золотоордынского войска, просто аристократом, который захватил великоханский престол. И, соответственно, Орда начинает трещать по швам, и мы стоим накануне ее распада.

 

Что мы видим с точки зрения Руси? Мы видим уже не одну Русь Киевскую, которая, в общем-то, номинально существовала накануне монгольских завоеваний, а уже две. И граница между ними прочерчена довольно серьезная. Это граница не только территориальная. Здесь вопрос, как раз, открытый. И переход лояльности от московских князей, в отношении, например удельных князей, или отдельных бояр вместе со своими территориями, землями и народами к Литве и назад: бегство в Литву и бегство из Литвы в Москву - все это проходило полным ходом. Границы территориальные, соответственно, менялись постоянно границы между Западной и Восточной Русью - они были не определены. И московские и литовские князья великие постоянно вмешивались во внутренние вопросы. Были в Литве московская партия, крымская партия и западная партия. В Москве тоже были литовские партии. То есть периодически проходил обмен разными тенденциями. И это очень сложный исторический процесс. В истории он подробно описан, в любых исторических хрониках.

 

Границы территориальные между Восточной и Западной Русью не были строго определены, постоянно менялись. Это не были государства в нашем современном понимании. Это были два типа социально-политической системы, имеющей некоторые географические зоны, например, центры.

- Центром Московской Руси была, естественно, Москва.

- А после унии центр Польско-Литовского королевства перенесся в Польшу.

 

То пространство, которое было погранично, оно на самом деле было очень зыбко. Потому что конфигурация этих границ между Востоком и Западом постоянно менялись, Руси - с одной стороны. С другой стороны - существовало уже такое жестко прочерченное, социально-политическое различие этих двух систем. Это тоже очень принципиально.

- В одном случае это была православно-монархическая система, с подчеркнутой православной идентичностью, то есть восточно-христианской идентичностью, с доминацией православия, и с очень жесткой монархией.

- А в другой части - номинально, нормативно была модель феодального королевства с доминацией католической идеологии.

 

В общем контексте, даже после объединения Польши и Литвы, православных было очень, очень много, в Руси Литовской. Особенно, когда две части Польско-Литовского государства стали заново разделяться. Когда были внутренние проблемы, заново объединившись, Польша и Литва стояли на грани нового разделения, и по сути дела в Литве была полная автономия. Так, особенно в те периоды, когда Литва, литовские князья, отдалялись от Польши, они оказывались в ситуации, где снова православных было в значительной степени больше, чем католиков. И, тем не менее, католицизм в разных своих формах, в разных пропорциях доминировал над этой Западной Русью.

 

Таким образом, мы видим два социально-политических устройства, которые на самом деле все больше и больше фиксировались, как таковые. Все это растянуто во времени - не сразу так, пришли и изменили радикально. А это исторически происходило, фиксация такая, уплотнение этих идентичностей. Тем не менее, эти две идентичности к ΧV веку формируются уже довольно внятно и жестко. Мы имеем дело с двумя типами обществ - с двумя нормативами, с двумя социально-политическими и политическими моделями.

 

Остается проделать геополитический анализ двух составляющих этой Руси в середине ΧV века.

Геополитический анализ, на мой взгляд, здесь очевиден. Вспомним, кем с геополитической точки зрения, были ордынцы, ханы Золотой орды. Они были представителями жесткой и однозначной теллурократии. Той теллурократии, той land power, земной силы, которая доминировала в докиевские времена в Евразии. Они были классическими представителями Турана. И, несмотря на то, что в монгольских завоеваниях движущей силой были именно монголы, в общем контексте тех войск, которые они привели с собой на Русь, и привели в западную часть Евразии, конечно, монголы были подавляющим меньшинством. В основном были представители тюркских народов, которые они гнали перед собой в значительной степени, или которых они завоевали, как половцев. Огромное тюркское море, разрозненное до этого, оказалось в составе Орды, и составило доминирующую этническую группу.

 

Но были представители еще множества этнических групп, которые вместе в этой монгольской империи смешались и легли в основу социальных, этно-социального пласта ордынского господства. Все эти группы были туранскими по стилю. Орда, конечно же, как часть империи Чингисхана, воспроизводила этику степных народов: скифов индоевропейских, тюрок, жужаней, тех кочевых народов, которые жили к северу от Великой китайской стены, и которые представляли базовый сухопутный импульс и на более ранних стадиях.

 

Чингисхан повторял на новом историческом витке те модели строительства кочевых империй, которые существовали тысячелетиями до него. Это было одно из изданий Турана - не первое и не последнее. При этом, очень важно, что империя Чингисхана – это был пик теллурократии. Объединить такое количество земель в рамках одной и той же политической системы до Чингисхана не удавалось никому.

 

И здесь мы имеем дело с двумя явлениями.

Первое – это территориальный размах, который империя Чингисхана, включив себя вплоть до Кореи, в Японию не попали, пытались туда проникнуть. И как раз тот ветер камикадзе (ветер богов), который потопил монгольскую флотилию, до сих пор лег в основание японских камикадзе Второй мировой войны. Это "ветер богов" - камикадзе.

 

Японцы считают, что эту безумную флотилию монголов, которая приближалась к берегам Японии, победили японские боги. Потому что люди, никто бы с ними не справился. Японию они бы вскрыли, как консервную банку, эти монгольские войска. Корея, Китай весь, весь Иран, вся Центральная Азия, весь север Евразии - такого размаха не знал никто. И все это в рамках одной политической системы. То есть с точки зрения географического объема завоеваний (вплоть до Передней Азии) монголов, этого еще не было в истории. Это была гипертеллурократическая модель. Эта империя является образцом (империя Чингисхана) любого теллурократического евразийского континентального образования. Это был пик истории.

 

До сих пор никто не понимает, как можно было создать в такой кратчайший срок такую гигантскую и кочевую империю. Это принципиальный момент. Принципиальный момент в геополитическом осмыслении империи Чингисхана. Это была абсолютизация сухопутного начала.

 

И второй момент.

Чингисхан впервые, по крайней мере, впервые нам известно, из известных нам источников, попытался осмыслить, что же это он делает - какова структура этого степного теллурократического начала. И он обобщил свои идеи относительно туранского мирового господства в Яссе Чингисхана, в документе, составляющем его высказывания.Эта Ясса легла в основу значительной степени правовой и политической системы дальнейших правителей его империи. Эта Ясса Чингисхана пытается осмыслить, почему объединение Туран Евразии необходимо, и каковы принципы необходимо соблюдать для того, чтобы это правление осуществлять. Во имя чего оно происходит. И дальше удивительные вещи. Чингисхан формулирует основные принципы сухопутной империи, которая является столь универсальной, как универсально синее небо.

 

То есть этот бог синего неба, тюркское "тенгри" и монгольский его аналог представляет собой цель создания империи. То есть империя отражает единство неба:

- Небо не имеет границ.

- Небо покрывает все.

- Небо высокое, синее и прозрачное.

 

Создание неба на земле, имперского сухопутного неба – это задача империи Чингисхана. То есть империя должна быть, земля должна быть такой же единой, как едино небо. Земля должна быть такой же одинаковой, как прозрачное синее небо. Империя должна, как небо, покрывать земли. И как есть одно солнце на небе, так один хан на земле, один правитель на земле. Таким образом, возникает идея царя мира - универсального правителя, универсального человека, который правит, как солнце правит небом, так великий хан правит великой землей, объединенной и подчиненной ему.

 

Отсюда возникает концепция теллурократической империи. Мало того, что Чингисхан все завоевал, он еще создал интеллектуальный концепт сухопутной империи, основывающийся на монгольско-тюркской мифологии, мифологии тенгри, мифологии великого синего неба.

 

Второй принцип, который он ввел, что эта империя должна быть сакральной. И поэтому, уничтожая любых врагов, вплоть до детей, женщин, стариков миллионами, если они встанут на пути объединяющего начала, надо пощадить обязательно всех людей, которые занимаются религией: всех колдунов, шаманов, христиан, буддистов, язычников, мусульман. Всех, кого встретишь, все освобождаются. Это тоже принципиально. Потому что, кто такие священные люди, задумывается Чингисхан, - это жрецы неба, это жрецы другого, нежели то, с чем имеем дело. Их освободить, всех остальных расстрелять. То есть идея того, что тот, кто не думает о небе, тот ничтожен, по нему можно спокойно пустить коня. А тот, кто думает о небе, тот неприкосновенен, того просто надо обойти за километр - все остальное сжечь, а его оставить.

 

Эта идея очень принципиальная и, при этом, тоже очень интересная. Поскольку один правитель и одно небо, то представители всех культов либо служат этому небу, все, независимо, либо, на самом деле, они не имеют большого интереса. Поэтому Чингисхан решил приравнять жрецов всех религий к служителям этого неба. Отсюда идея некоторой универсальной модели религии, которую интуитивно воспринимал Чингисхан. Что существует некая общая религиозная модель - представители всех религий, и все жрецы разных типов служат одному и тому же Богу. Поэтому есть идея не просто безразличия к религии. Обратите внимание, в слово "толерантность" мы вкладываем безразличие - все равно, что ты делаешь, кому ты молишься. Здесь другое, здесь глубокое, внимательное отношение ко всем типам культов, которые служат (по Чингисхану) небу, то есть Богу. Некоторый диалог конфессий, внимание и уважение конфессий, этих или других - для Чингисхана это было не принципиально.

 

То есть, есть идея некоторой, помимо идеи царя мира, вторая идея - трансцендентального единства религий или конфессий, трансцендентального единства традиций, которые просвечивают сквозь чингисхановскую Яссу, его отношение к религиозным типам. Он провидит существование некой общей религиозной модели или примордиальной традиции за разными культами. И требует, настаивает, жестко для своих воинов полного уважения к этому. Это мы видели, как этот принцип действует в отношении устройства религиозной модели, даже после исламизации Орды. Это очень важно.

 

Третий момент, который выделяет Чингисхан в своей Яссе.

Он говорит, что этикой является верность. Фактически он утверждает: "Моя честь – верность". И эта верность начальнику, полностью, представляет, позволяет, выработать особый тип людей. Чингисхан называет их "людьми длинной воли". Это его определение "люди длинной воли".

Он говорит: "Кто правит?" - спрашивает Чингисхан в Яссе.

- "Люди длинной воли правят".

Длинная воля – это значит полностью преданные начальнику. Это - готовые воевать с утра до вечера, просто бесконечно убивать и умирать. И никогда не совершающие предательства. Моя честь – верность. Вот какой принцип – главный принцип Чингисхана, и главный принцип человека длинной воли.

 

Два типа людей Чингисхан считал заведомо подлежащих уничтожению: это трусов и предателей. Когда человек проявлял, в сложной даже ситуации, признаки трусости, его убивали свои - казнили просто немедленно. Потому что трусость разлагает душу, считал Чингисхан. Если человек трусоват, он не имеет права жить вообще, он никто.

 

Если человек совершает или замысливает предательство, он не имеет права существовать. Он не давал таких сложных социологических конструкций: что формируется обществом, что формируется генотипом. Он просто говорил, что "увидишь труса - убей труса". Это феноменология. Он был феноменолог, Чингисхан. Например, он видит трусость - берет меч и уничтожает труса. Но он при этом считал, что (это действительно хороший вопрос) если трус есть, то породит он, скорее всего, трусов. Поэтому он предпочитал убивать не только труса, но:

- И жен труса, потому что, что за жена, которая вышла за труса.

- Детей труса, потому что трус, скорее всего родил тоже трусоватых детей.

- И заодно родственников и знакомых труса, потому что общались с трусом.

 

То есть, это, знаете, было как такое проклятие, абсолютное. Струсил на войне где-нибудь, в сложной ситуации, подставил своих, - весь род уничтожается, чтобы искоренить трусость вообще, иначе империю не построишь, считал Чингисхан. Иначе обопремся на что-то и поскользнемся.

 

Второй был тоже принцип, вытекающий принцип человека длинной воли - это предательство. Чингисхан считал, что даже те люди, которые бьются против него до конца, и которых он пытается привлечь на свою сторону, и которые сопротивляются, это достойные люди. Если их брали в плен, он предлагал им высшие посты в своей армии. А если монголам удалось кого-то подбить (их врагов) к предательству (они этим занимались, конечно), то предателей они сами тут же и вешали. На самом деле, это тоже неприязнь вообще ко всем формам слабости. Даже те люди, которые были врагами монголов, они либо пали в бою, либо, если как-то уже возникла ситуация, что они бились до конца, но полностью проиграли, никогда не признавая своего поражения. После этого Чингисхан говорил: "Вперед! Если человек храбро сражался против меня – первые посты, иди в мою армию, будем сражаться вместе".

 

Этот принцип "длинной воли". Другое дело, что многие провозглашают в истории какой-то Рыцарский кодекс, что мы теперь будем все хорошими, и тут же все это… Особенно в нашей стране: провозгласят все хорошее - сделают прямо противоположным образом. На самом деле, гидротелия.

 

Чингисхан он был очень прост. Он говорил так: "Я сейчас сказал, кто не послушал, того повешу". А тот, кто пытался, как бы юлить, темнить, просто заканчивалось очень быстро. То есть это была идея "прямых лучей". Почему?

Потому что Чингисхан говорил: "Смотрите - луч солнца. Я (Чингисхан говорил) - солнце, от меня идет луч. Как он идет? Криво, как вы мыслите, как вы чувствуете? Нет, он идет прямо. Он идет так, прямо. Сказал – сделал"

А кто-то придет, скажет: "Мой родственник струсил, но он не то"

Он говорит: "Ты и твой родственник, вместе, немедленно, на сосну какую-нибудь".

Все. Еще раз слово кто скажет, уничтожит всех. И он уничтожал, не заставлял себя долго ждать. Наказание происходило немедленно.

 

Потом он запретил, видимо монголы много пили. И периодически, когда они напивались до безобразия, они начинали друг друга резать, потому как они – активные люди, они привыкли воевать. Когда мутится голова, они начинают нападать друг на друга. После этого Чингисхан под страхом немедленной смертной казни, опять же всех, включая детей, женщин, стариков, принадлежащих к этому классу, запретил пить. Пили они видимо серьезно, потому что, на самом деле, такой запрет был очень жесткий. И запретил пить монголам, людям "длинной воли". Из этого исходя, общество Чингисхан воспринимал, как армию. Все, что есть – это армия. Поэтому все мужчины – воины, все женщины, сопровождают воинов, все дети – будущие воины, все дети женского пола – это будущие сопроводители воинов и все. Больше никого нет в обществе. Просто никого. Тот, кто не такой, тот должен все равно быть таким. Поэтому, когда они завоевывали оседлые территории, они мужчин учили воевать, женщин учили сопровождать мужчин в бою, и так далее. Все, общество должно быть построено по принципу "Общество – армия", общество как армия.

 

Кроме войны и охоты, когда нет войны, заниматься ничем не стоит, не следует. Мужчина только воюет. И, соответственно, кто же работает?

Во-первых, параллельно с войной, все гонят с собой скот. Это скотоводческий принцип, который они периодически разводят. Но главное – война, а по ходу этого скотоводчество.

 

Таким образом, из принципа "единства царя мира", единства империй, единства религиозного почитания и воинской организации общества создается великая Ясса. То есть, что это такое? Это некоторая философия Турана, концептуализация теллурократии. В случае Яссы Чингисхана, мы имеем дело с первым юридическим и политическим документом, в котором принципы Турана, теллурократия, о которых мы говорили, четко оформляются. Визуально оформляются в бескрайних территориях, завоеванных Чингисханом. Это географическое подтверждение серьезности намерений Чингисхана. И в этическом, этико-политическом трактате Ясса, в котором дается интеллектуальное осмысление, того, что происходит: для чего строится империя, кем строится империя, на каких основаниях, какими средствами, и что требуется для того, чтоб ее строить.

 

Но мы имеем дело с законченным концептом, концептом государства-армии, общества-армии, государства-империи, единоличного, сакрального, священного господства великого Хана, и почитания неба, больше, чем земли, объединения земли под эгидой неба.

 

Возникает вопрос: откуда все это Чингисхан взял? И многие исследователи задаются вопросом, для представителя Тэмуджин, для представителя маленького монгольского племени, который в общем не получал образования, вообще никакого, и видел только коней, собак и врагов, в своей жизни. Откуда такие, гигантские совершенно объемы, скажем, интеллектуально-политических знаний? Это загадка. Ответа на этот вопрос нет. Откуда он это взял.

 

Есть множество мифов, что он был избран. То есть первое объяснение, что он был избранным небом, и в его роду, который начинался с великой матери Алангоа. Изначально его род был рожден женщиной, земной женщиной Алангоа и духом, который прошел через дымник юрты. Поэтому люди этого рода, они были отмечены белыми волосами и голубыми глазами. Среди довольно темных монголов это было необычно, это было, как сказать, духовная метка, метка духа, который проник к Алангоа через дымник юрты. И сами монголы в своих тайных сказаниях о Чингисхане определяют именно его избранность, его миссия была вдохновлена небом самим непосредственно, что он получил некоторое откровение. То есть, рассматривают его как религиозную фигуру. А точно так же на Курултае, то есть на сборе, реке Онон великий шаман монголов предрек ему эту миссию, сказав, что через тебя небо, сам Бог неба воплотится и создаст великую империю. Это тогда, когда он был еще далек от пика своей славы, Чингисхан. И множество подтверждений, знаков, связанных с этим. Это такое мистическое объяснение, которое давали сами монголы, сами подчиненные империи. Что это просто, на самом деле, было воплощение божества. И все.

 

Многие психологические свойства указывали, что он действительно был очень странным человеком, например, он боялся собак. Гумилев на это обращает внимание. Бояться собак для монгольского мальчика, который живет среди собак, он рождается, сразу рядом кто-то лает. И воспитывается, ползает среди собак. Для них, для монголов это естественные вещи. То, что он их боялся, это значит, что изначально мальчик был с какими-то особенностями психологическими. Потому что для нас это вроде нормально, бояться собак, а для монголов это признак полной неадекватности, особенно для ребенка. Эта боязнь собак и другие разные особенности - много есть попыток объяснить феномен Чингисхана.

 

Социологи и серьезные историки выдвигают две гипотезы. Первая гипотеза, что с идеей универсальной империи и с этим концептом сакральной империи Чингисхан мог познакомиться через несториан-христиан, которых в Монголии в тот момент было очень много. Это были не один-два проповедника, а целые царства среди нынешнего Синьцзяня, и Монголии, целые царства были несторианские. Несториане – это были представители антихалкидонской церкви, которые не приняли православие, христиане, которые отделились от него и были очень распространены на Востоке, несториане. В армии монголов несториане играли видную роль и представляли собой одну из очень крупных религиозных групп среди монголов. У Чингисхана это исторически зафиксировано.

 

И одна из гипотез, что на самом деле на Чингисхана повлияла идея византийская. Потому что те же самые несториане, хотя и отброшенные православием, на самом деле они, конечно, воспитывались в рамках христианской культуры, особенно в рамках раннего имперского христианства, христианства эпохи IV, начала екатерининских соборов, по IΧ век. Как раз тогда империя и идея симфонии имела фундаментальное значение для всего христианского мира. Отсюда и идея роли императора, как священной фигуры, и ее священного характера. Это Римская империя в сочетании с христианской эсхатологией, значение царя.

 

О Катехоне как фигуре, которая в модели христианской православной империи рассматривается в качестве религиозно-исторической основы существования мира вообще. У святого апостола Павла во Втором послании к Фессалоникийцам есть такая загадочная фраза, которая звучит так: "Но царство его, его сына погибели, Антихриста, не придет, пока не будет взят от среды, удерживающей теперь". Такая загадочная фраза. Царство Антихриста не придет, пока не будет взят от среды, удерживающей теперь. И дальше идет описание царства Антихриста. Это было истолковано святым Иоанном Златоустом, то есть классическим представителем православного христианства, как указание на императора. Здесь очень внимательно - очень важно, что это фигура императора. Катехон – это удерживающий, удерживающий по-гречески "катехон".

 

Эта фигура "Катехон", отождествленная с православным императором, создавала структуру эсхатологической модели христиан того периода. И повлияла потом на всю нашу историю, мы сейчас как раз к этому подойдем в русской истории Катехона. Значение Катехона в православии сводилось к тому, что на основании этого высказывания святого апостола Павла, империя, представленная императором, удерживающим, самодержцем, держателем Державы. Поэтому, кстати, у императоров этот знак Державы - это круг с крестом наверху. Это Держава, это мир, поднебесная, которую он держит, Катехон, поддерживает. И это Держава – то, что держит держатель, император.

 

Эта фигура императора была, рассматривалась как внешний эпископ церкви, то есть, на самом деле, как религиозная сакральная функция. Этот император мог быть только один, в отличие от королей. Император – это не король. А это совсем другая фигура. И этот император, который воплощает в себе православную христианскую империю, продолжающую Римскую империю, но теперь уже христианскую, рассматривался, как преграда на пути к Антихристу. Соответственно, наличие императора и империи было осмыслено как преграда к приходу Антихриста и наступлению последних времен. Отсюда значение империи приобретало именно религиозное, то есть империя приобретала религиозное значение.

- Если она есть, значит, Антихрист еще не пришел.

- Антихрист стремится разрушить империю, смести императора.

И поэтому борьба за империю, обратите внимание, это не очевидно было для христиан раннего периода, например, катакомбного, когда они сами были в положении гонимых в империи. После того, когда реализовалась христианизация империи, после Константина, после Медиоланского эдикта о веротерпимости, а затем и христианизации империи Римской, - после этого христианская империя стала тем сакральным объектом, который препятствовал приходу Антихриста. Поскольку, когда будет взят от среды, удерживающей теперь, то есть держатель, император, тогда произойдет конец времен. Отсюда значение империй - сакральное значение империй.

 

На этом была построена вся византийская идеология. Идеология, также называемая идеологией симфонией власти. Поскольку представление о священной христианской империи предполагало альянс духовой власти, воплощенной в Папе, в патриархе, в разных патриархах, князьях церкви и в одном императоре. При этом патриархов могло быть несколько в разных областях, а император один. Это очень важно. И Папа Римский считался патриархом Рима, назывался только Папа, и Патриарх Константинопольский считался патриархом, Патриарх Иерусалимский, Патриарх Антиохийский - все эти патриархи были такими главными епископами, у которых в подчинении были митрополиты, отдельные епископы, все они представляли духовную власть. Но высшую власть в империи представлял император. И симфония: это созвучие, "сюм", "фоны". "Сюм" - вместе, "Фоны" - звук, созвучие. Отсюда наше слово "симфония" - между духовной и светской властью патриархов и императора. Смотрите, патриархов – множественное число, и императора – единственное число. Это формирует нормативное христианское православное общество. Эта модель получила название "Византизм".

 

Поэтому эта византийская модель, на самом деле, глубоко отпечаталась в христианском сознании в целом. И даже, когда Карл Великий провозгласил себя императором, вопреки тому, что существовала императрица Ирина в Византии. Он просто к ней сватался, она ему отказала, и он не смог легитимно стать императором. Поэтому, в этой ситуации, он решил нарушить самое главное правило, что император может быть один. И попросил помазать себя императором, назначить себя. Тогда получилась не одна империя, а две. До этого была, несмотря на противоречия между Западом и Востоком в христианском мире, все-таки, была одна империя. И хотя она не имела политического никакого влияния (Восточная империя, Константинополь), никакого влияния политического на захваченное варварами пространство Западной Европы и собственный Рим, сам, где возникли королевства, а это другое, это не империи. И, несмотря на то, что до какого-то момента, этот император восточный, Константинопольский, не влиял на Запад, он был признан императором. Как я рассказывал в случае великих князей киевских, которые признавали его господство, но политически ему не подчинялись, точно так же и на Западе было.

 

И когда Карл Великий в 800-ом году коронуется в императоры священной Римской империи, фактически, в этот момент раскалывается это учение о Катехоне на два: возникает две империи.

- Священная Римская империя германских наций - это западная христианская империя.

- И Византийская империя.

До этого это одна и та же империя.

 

Появление второго императора на самом деле создает, как раз дублирование империй. И через некоторое время, через несколько столетий происходит раскол, который подготавливается, уже в начале IΧ века оно становится фактом - в ΧI веке в 1054 году, когда происходит взаимная экскомуникация, то есть анафематствование западной и восточной христианских церквей. До этого эта, в общем, номинальная одна церковь, но введение второго императора (западного императора) уже создает фундаментальную аномалию.

 

По одной из версий, довольно серьезных исторических версий, Чингисхан, который нас сейчас интересует, узнал о Катехоне, о империи, о симфонии властей, и об этих идеях, которые были оформлены на монголо-тюркский манер через несториан. А несториан там было огромное количество, они составляли значительную часть, среди монголов в том числе, среди монгольского населения тоже. В том обществе, в котором, там было очень много манихеев, среди уйгуров, таких представителей ереси, тоже обращавшейся и к христианству, и к дуализму иранскому. Иранская традиция была очень сильна среди кочевых иранских народов Турана, и на Тибете, где традиция Бон (древняя добуддийская) явно носит такие иранские протезороастрийские черты. Было переплетение разных идеологий.

 

И одна из версий, наиболее соответствующая историческому состоянию, это влияние на Чингисхана византийской модели. Это очень интересно. Потому что, если это так, то на следующем этапе эволюция Московской Руси, которая с одной стороны, продолжает Чингисхан, а с другой стороны, является православным христианством, может, эти две линии сходятся к одному и тому же источнику. По крайней мере, эту гипотезу нельзя исключать. Здесь никто не может сказать достоверно, так это или не так. Есть исследования, довольно достоверные, показывающие, что это было именно так, хотя можно ограничиться замечанием, что это вполне могло быть так.

 

Но откуда-то Чингисхан должен был взять. Если мы не верим в великое небо - кстати, почему бы и не верить, на самом деле, в волю великого синего неба? Почему монголы или тюрки не люди? Почему мы их обижаем, что они обязательно должны ошибаться? А мы с нашими айфонами и айпедами точно знаем истину. Может быть они и правы.

 

Втора версия, более такая реалистичная, рационалистская - что он почерпнул эти представления в византийской модели.

А третья тоже весьма вероятная, поскольку контакты с китайским миром тоже определенным образом были - идея империи существует в китайском обществе священного императора, который в дворце Минтан, как солнце обходит его четыре стороны. Этоже тоже очень важно, что китайский император традиционный, он живет по три месяца в каждой части своего дворца сакрального, который представляет мир. И он как солнце обходит, осень, зима, лето, разные, запад, восток. И даже по некоторой информации у него было триста шестьдесят наложниц, у императора. Каждый день менял наложниц, которым соответствует градус солнечного цикла.

 

И, соответственно, такое сакральное представление о политической системе, связанной с космосом, оно характерно для разных культур. У Чингисхана было довольно много китайских информаторов. Есть достоверные источники о том, что он пытался найти источник вечной жизни и напиток бессмертия, для чего пригласил к себе ряд китайских мудрецов даосов, которые пытались ему это обеспечить. Соответственно, его связи с китайским интеллектуальным миром достоверно подтверждены. Получил ли он информацию оттуда, то есть, пытался ли он воспроизводить Китайскую империю либо Византийскую, либо какое-то еще есть объяснение, но, тем не менее, эта идея империи в Яссе заложена четко.

 

Итак, если мы говорим о геополитическом анализе двух частей Руси под монгольским контролем, совершенно очевидно - в лице Орды, которая была частью империи, западной частью империи Чингисхана, мы имеем дело с фактическим типом Туранской империи. И очень важно, что центр и столица Орды находится в степи, в северном Прикаспии, там как раз Итиль находился, и Сарай, недалеко от Астрахани. Сарай – это была столица Орды. Очень важно, что, как и во всех предшествующих кочевых империях, центр – это степь, периферия – это лес.

 

Обратите внимание, мы возвращаемся к той модели, которая предшествовала русской государственности, создававшейся с Севера на Юг, от леса к степи. Здесь, конечно, доминация леса. 200 лет монгольских завоеваний ордынского периода русской истории - это снова доминация степи над лесом. Сарай – это степь, это Прикаспий, это степные зоны, там находится центр империи, и туда восточные князья и западные князья русские, и даже митрополиты Московские ездят за ярлыком. Князья за ярлыком на правление, а митрополиты – на осуществление духовной власти.

 

То есть, с одной стороны - митрополиты, которые долгое время назывались Киевскими, хотя уже кафедра митрополичья была перенесена в Москву. Они ездили в Орду для получения санкции. Они, с одной стороны (митрополиты) назначались Константинополем, а с другой стороны, для того, чтобы действовать легитимно на территории Орды (это была все территория Орды), они должны были подтвердить свои полномочия в ставке ордынских ханов. И поэтому они ездили в Сарай. И в Сарае был целый город православных, который, совершенно, процветал. Интересно, что митрополиты назывались Московские и Сарайские, потому что они получали ярлыки на правление в столице.

 

На Крутицком валу есть монастырь, который был резиденцией Сарайского Митрополита. Как монастырь полностью воспроизводящий (двойник) сарайский монастырь. Поскольку Москва была продолжением, политическим продолжением Сарая, и соответственно частью Орды. Как если сейчас сказать где-то представителем, Ставропигиальные монастыри, например, которые являются в прямом подчинении у патриарха. Так Крутицкое подворье было символическим представительством центрального имперского духовного центра, который находился в Сарае. Это Крутицкое подворье было полностью подчинено его образам, этого сарайского, уже ныне не существующего монастыря, как резиденции главы всех православных в эпоху Орды, митрополита Московского и Сарайского.

 

Теперь, что касается геополитической структуры Восточной Руси. Здесь мы видим, что идет новая активная ассимиляция Восточной Русью, Москвой, именно этого сарайского, туранского влияния. На самом деле, конкретный исторический момент, начиная с Александра Невского, с первых владимирских князей, которые выбрали ориентацию на сближение с Ордой, впитывания от Орды определенных концептуальных политических, социальных элементов, вплоть до середины ΧV века, до окончания монгольского контроля и превращения Руси (московской Руси), освобождения от внешнего влияния, становления самостоятельным политическим игроком.

 

За эти двести лет происходит однозначное формирование сухопутной геополитики Руси. Вот когда мы можем сказать, что Восточная Русь по-настоящему становится теллурократией. В этот период Орды. До этого все было крайне неоднозначно. И даже Владимирский, до этого Владимиро-Суздальский и Суздальско-Ростовский князья (восточные князья) не могут быть отнесены полностью и окончательно к представителям теллурократии. Об этом уже мы говорили.

 

Тенденций было много. И различия намечались, как бы, довольно внятные, выпуклые, но по-настоящему, настоящее, настоящий Туран, настоящая теллурократия, настоящее land power, настоящее евразийство начинается в этот период - с монгольских завоеваний. Когда Восточная Русь начинает по-настоящему воспринимать себя вначале частью, а потом продолжателем ордынской миссии, то есть империи Чингисхана. Когда Русь начинает постепенно, вначале осмыслять себя как часть Турана, а потом, как и центр Турана. Это другой центр, нежели пришедшие из Новгорода в Киев, и пришедшие из Киева, Каспию в эпоху Святослава, киевские князья - совсем другое. Это другая Русь, другой мир, это другая геополитическая миссия.

 

И, соответственно, в этот период, с ΧIII по ΧV век (больше, чем двести лет) мы имеем дело с тем, что можно назвать герминацией, то есть прорастанием семян, оформлением, как бы, зрение плода, который готов появиться на исторической арене в новом качестве. Идет в русской истории, идет фиксация, такое, скажем, обрастание плотью, ясностью, проявление нового существа, новой геополитической идентичности. Это геополитическая идентичность Турана. И в московской Руси на протяжении двух с половиной столетий, вернее, к началу московской Руси, восточной части Руси под татарами, под монголами, Русь начинает сама осмыслять себя как нечто сухопутное в геополитическом ключе.

 

Здесь уже речь идет не о признаках отдельных, не о некоторых деталях. Но речь идет о магистральном становлении сухопутной геополитики. Вот она Москва, она появилась в ходе этого процесса. Город, в котором мы живем и государство, к которому мы принадлежим (мы являемся налогоплательщиками этого государства и гражданами), возник как символ именно этого направления. Москва есть евразийское образование. Москва как явление есть сухопутное туранское начало. Москва есть проекция Сарая, проекция великой степи. И все, что связано с Москвой, знак Москвы – это Евразия, это метонимия.

 

Соответственно, когда мы говорим о теллурократической функции Москвы, мы можем вспомнить все, что я сказал о Яссе Чингисхана, об основных ее моментах.

- Первое - территориальная экспансия. Соответственно, если Москва – теллурократия, то ожидайте территориальной экспансии. Сравните карты Московского княжества и того, что есть даже сейчас, я не говорю в лучшие времена, в Советском Союзе, что это, как не территориальная экспансия.

- Религиозная терпимость. Не всегда, конечно, не во всех историях, но, на самом деле было именно это. Именно поэтому у нас поликонфессиональное общество. В то время, когда в Европе от представителей этнических меньшинств, которых было совсем недавно множество, не осталось и следа. А у нас огромные территории населены мусульманами, например, или буддистами, но особенно мусульманами. И их долгое время никто вообще не трогал.

 

То есть первое – терпимость, второй момент – толерантность. Тоже очень важный исторический факт, что на всем протяжении нашей истории вообще никогда не было межрелигиозных войн. Все конфликты, даже, когда они шли между разными религиями, они имели политический характер. В них не было ничего религиозного. И никогда не было в чистом виде борьбы, скажем, христиан против мусульман, мусульман против христиан. Во всех армиях, во всех столкновениях всегда были и те и другие. Даже, например, в последней чеченской кампании, где огромное количество наших ребят были мусульманами, татарами, которые также с русскими сражались за восстановление нашей государственности. А те же самые чеченцы или узбеки во Второй мировой войне сражались бок о бок, и сейчас сражаются снова.

 

На самом деле, этот религиозный принцип, что империя важнее, чем религия, и все религии в равной степени необходимо как-то поддерживать - это принцип очень характерный как раз для Яссы Чингисхана и теллурократии.

 

И третий принцип - организации общества как армии. На самом деле, именно это и ставят в вину наши противники, что наше общество довольно милитаристски настроено. Что на протяжении всей своей истории мы воевали и преданность руководителю, преданность начальнику, на самом деле, безразличие к личной индивидуальной судьбе, является особенностью русского социального культурного кода. Конечно, мы не такие прямолинейные, как монголы. Русские, наоборот, очень хитрые и любят ускользать. Им запрещают пить, они все равно где-то, из-под полы наливают. Их, как бы, призывают быть верными, они говорят, да-да, но умудряются что-то, где-то свое что-то отстоять. Конечно, не хватает немножко Чингисхана, и, тем не менее, периодически в нашей истории Чингисхан возникает: в лице Сталина, в лице Петра I, в лице Ивана Грозного, этих мы будем рассматривать. Такие же чингисханы, которые, заметив, что русские не очень точно соответствуют принципам Яссы, начинают их за это репрессировать довольно жестко. Наверное, и у монголов было не все так просто, раз их приходилось так жестко наказывать.

 

Таким образом, мы имеем дело с формированием этой евразийской, континентальной идентичности. А на другом полюсе, на полюсе Западной Руси формируется европейская идентичность. Западная часть единого киевского общества находится под влиянием Западной Европы. При этом, обратите внимание, что это влияние неравномерно и в значительной степени воспринимается автохтонным русским православным населением, которого в этой зоне большинство, как агрессия. Это очень важно.

 

Что, на самом деле, если московская часть, восточная часть Руси, за исключением Новгорода, который долгое время будет пытаться отстоять свою собственную социально-политическую модель. Но, тем не менее, все равно, это от своих, борьба между своими. В Западной Руси власть, и особенно католическая религиозная структура, мыслится как источник подавления, репрессии. В Западной Руси существует западенская верхушка, ориентированная на Европу полностью, интегрированная в европейскую модель, и довольно евразийское или славянско-православное население, которое воспринимает эту верхушку как нечто. Тем более, что она иноэтническая: литовская вначале, польская, польско-литовская позже - при этом иная религия, иная власть.

 

Здесь массы киевского, бывшего киевского православного населения оказываются в положении людей второго сорта. Соответственно, мы имеем дело не устойчивой политической государственностью, не с устойчивой европейской ориентацией, а с некоторым балансом между европейской ориентацией элит и самостоятельной славянско-православной ориентацией масс. Это еще не значит, что она евразийская или континентальная ориентация масс, она просто не европейская.

На этом этапе мы завершаем и тот момент, на котором мы останавливаемся, - это середина ΧV века. Дальше о московской Руси.

 

Набор текста: Анна Удот

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет-телевидение

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (834 мб)
Видео MP4 640x360 (341 мб)
Видео MP4 320х180 (193 мб)

Звук:
( мб)
( мб)
Звук 64kbps MP3 (39 мб)
( мб)

Текст:
EPUB (35.46 КБ)
FB2 (112.95 КБ)
RTF (429.55 КБ)