Эпохи Руси. Доисторическая Русь

Лекция об исторических эпохах Руси и геополитике доисторической Руси.
Лекция на социологическом факультете МГУ 3 октября 2012. Рассказ об исторических периодов Руси - предъисторический, киевский, московский, санктъ-птербургский, советский, постсоветский. Подробно о доисторической эпохе Руси и предшествующих ей туранских государствах.

Контейнер

Смотреть
Читать

Александр Дугин

Эпохи Руси. Доисторическая Русь

Видео http://poznavatelnoe.tv/dugin_doistoricheskaya_rus

 

Александр Дугин – профессор МГУ, лидер Международного Евразийского Движения, философ, политолог, социолог, http://dugin.ru

 

Александр Дугин: Рассмотрев основные принципы геополитики, которые подробно описаны в моём учебнике "Геополитика", я его выложил на сайте, новый учебник, совсем недавно. В открытом доступе на сайте, который называется так http://www.4pt.su . И там, в русском разделе, сайт, посвящённый четвёртой политической теории, мультиязычный портал 4pt.su (Советский Союз). Там, если нажать на русский флаг, я думаю, вы опознаете русский флаг вверху, там будет русскоязычная версия этого сайта, где выложены учебники по этносоциологии, по геополитике, и я туда же выложу на днях учебник по геополитике России. Про геополитику подробно там уже выложено, и там можно её посмотреть, скачать и разобраться. Там все подробности относительно геополитических школ, которые мы разобрали, имена, теории. Для знакомства полного с геополитическим методом это чрезвычайно полезно.

 

Переходим ко второму разделу нашего курса, основному разделу, к геополитике России, или геополитике русской истории. Мы уже знаем, что такое геополитический мэппинг (mapping), как составляются геополитические карты. Соответственно, теперь, мы этот геополитический мэппинг должны разместить в эпохах, в различных эпохах, то есть, подойти к истории геополитических процессов в России. Сейчас нам надо будет, по ходу нашего курса, составлять такие концептуальные карты применительно к разным эпохам. Очень важно, что такое эпоха по-гречески, само это слово. Это слово означает выделение, брэкетирование, то есть, постановку в скобки.

 

Эпоха – это некоторый законченный содержательный исторический цикл. Что значит законченный? Кто определяет, когда эпоха начинается, когда эпоха кончается? Это не показатели цифровые. То есть, эпохи – это не соответствуют, например, такому-то и такому-то веку. Эпохи не совпадают подчас со столетиями и круглыми датами. Эпохи – это смысловые аккорды истории. Вот, что такое эпоха. Это важно.

 

Соответственно, смысловой аккорд истории, это означает, что он закончен. То есть, кто-то начинает играть какую-то пьесу, эта пьеса получает развитие и она заканчивается. Удар гонга или барабана, меняется оркестр, или, скажем, комедия меняется на трагедию, меняется помещение и начинается новая эпоха: новая пьеса, как бы, постановка, имеющая свою логику. Поэтому, эпоха историческая – это законченный смысловой жест, смысловой рассказ. Часто эпохи в истории не просто отделяются друг от друга жёсткими гранями, как в семнадцатом году, например, в нашей истории: до семнадцатого года и после семнадцатого года, это действительно разные эпохи. Тут эпохи меняются стремительно, почти мгновенно, до семнадцатого и после. Но когда мы смотрим вглубь истории, эти эпохи могут меняться более плавно, более незаметно для внешнего наблюдателя, особенно, если мы имеем о них довольно мало исторических сведений, или сомнения, разночтения, в трактовке смысла исторических процессов. Поэтому, чрезвычайно важно понять: что такое история, и как эти эпохи сменяются.

 

Во-первых, сразу по поводу истории. История – это не совокупность фактов, а совокупность интерпретаций фактов. Если мы соберём просто различные факты, которые мы имеем о прошлом, мы никогда не получим истории. История складывается, когда отдельные звуки, буквы, точки, фрагменты, символы, картины, формируются в некоторое законченное повествование, имеющее смысл. То есть, история – это семантическое явление. Семантика – это смысл. История – это смысл. Просто время, просто факты, ещё сами по себе смысла не образуют. Если мы, например, не знаем какого-то языка, и слышим чужую речь, для нас эта речь будет на самом деле полу речью. Потому что, человек говорит, что-то рассказывает нам, к чему-то нас взывает, а мы не понимаем, что говорится. Мы слышим, что да, вот человек, он произносит звуки, но язык ли это? Это очень сложно понять, если мы не знаем языка, мы не можем догадаться, шутит он или серьёзно. Говорит он о философии, о социологии, или обкладывает нас какими-то грязными ругательствами. Конечно, эмоционально мы по-животному считываем что-то, что человек разъярённый, человек грустный, человек доброжелательный, человек улыбается. Но это вот такое понимание истории, это почти животное понимание.

 

Да, вот вы знаете, что был святой Владимир, что было крещение Руси, был Александр Невский, но смысла того жеста, того периода, в котором мы живём, вы не понимаете, потому что, язык вам не понятен. Вы начинаете понимать историю, когда вы расшифровываете её язык исторический, когда вы начинаете понимать, к чему относятся те или иные факты, что они означают. То есть, история становится историей тогда, когда она обретает семантическое смысловое измерение. Это совокупность. Факты – это совокупность знаков и символов (исторические факты), которые на что-то указывают, но не на самих себя. Потому что, пришёл митрополит к царю – этот факт, пришёл или не пришёл, приобретает смысл только тогда, когда мы знаем, что за митрополит, что за царь, по какому поводу, в какой эпохе это происходило. Какие их внутренние связи с теми или иными процессами в исторической эпохе. Только после этого этот факт становится для нас историческим. А пока это только факт. Это как раз, нерасшифрованная речь на неизвестном языке, вот что такое просто факт. Он становится историческим, когда приобретает смысл. Поэтому, определение эпох в русской истории, это привнесение в русскую историю смысла. Поэтому и споры в отношении истории имеют такое огромное значение.

 

Наверное, сегодня вы часто слышите, что идёт борьба против фальсификации истории. Может быть, с точки зрения такой пропагандистской пользы, такое высказывание уместно, то есть, люди по-другому хотят описать нашу историю. Мы хотим, чтобы у нас по-другому её просто не описывали. А как мы хотим, чтобы описывали? Мы не знаем, мы не хотим, чтобы по-другому, и всё. Поэтому, это очень ограниченное высказывание: "Борьба против фальсификации истории" Как будь-то, существует какая-то однозначная история. Существует интерпретация. И вот, борьба за интерпретации прошлого – это процесс, который проходит в настоящем и предопределяет будущее. Знаете, вот это очень важно для того, чтобы понять, что такое история. История – это, на самом деле, всё время её постоянный пересмотр. Потому что мы обнаруживаем смыслы исторические, мы боремся за свою интерпретацию, она всегда разная, она меняется, история поэтому переписывается. Лев Николаевич Гумилёв ещё в своё время говорил: "Не доверяйте хроникам. Это политическая пропаганда". Правильно. Всегда любое историческое повествование есть политическая пропаганда. Всегда, и когда мы говорим о фальсификации истории, мы хотим, чтобы политическая пропаганда каких-то кругов, враждебных России, не отменила, не поставила под сомнение нашу патриотическую политическую пропаганду. Другое дело, что какова она сегодня.

 

У нас была советская версия истории. Советская. Она претендовала на абсолютность, на то, что благодаря марксистско-ленинскому историческому материализму, марксистско-ленинской теории, мы объясняем события русской истории. Но эта идеология рухнула. И какая у нас теперь история? Вот это вопрос очень сложный. Мы возмущены тем, что хотят переписать историю Второй Мировой войны, историю советского периода, историю царской эпохи. Люди, которые делают это с отвращением к русским, и это действительно возмутительно, и мы называем это фальсификацией. Но, с другой стороны, что мы предлагаем? А вот дальше уже - кто во что горазд.

 

Исторический смысл – это вещь открытая. Никто не может вам сказать достоверно, что смысл этого исторического процесса, этого исторического деятеля, этой эпохи, таков или инаков. Это очень сложный процесс. Историческая шкала понимания нашей истории для нас открыта. Поэтому, когда мы говорим о геополитическом мэппинге, уже на сей раз истории, исторического времени, то мы тоже на самом деле, вступаем в сферу очень сложных, очень серьёзных интерпретаций. Здесь на самом деле необходимо тоже иметь определённые предварительные знания о фактологии исторической для того, чтобы иметь возможность их выстроить. То есть, опять же геополитика, и историческая геополитика России опять предполагает у тех, кто слушает курс и будет сдавать зачёт по этой теме, предполагает определённые навыки исторического знания. Если они отсутствуют, как знания в политологии, мы говорили, в географии, в дипломатии, в международных отношениях. В отношении русской истории, если у нас есть пробелы, здесь конечно дальше будет всё совсем непонятно. Потому что, минимум исторический для того, чтобы говорить о геополитической интерпретации истории - это две интерпретации. Опять сложная модель, как и в случае геополитических концептов.

 

Применительно к истории, мы снова имеем дело со сложными комплексными концептами.

- С одной стороны, сложная тематика исторического процесса и смысла исторических аккордов.

- С другой стороны, дальше нам потребуется ещё и геополитическая интерпретация этого.

 

То есть, тематика, о которой мы будем говорить в этой второй половине курса, связанной с геополитикой русской истории, на самом деле тоже представляет собой довольно сложную вещь.

 

Для того, чтобы приступить к анализу геополитической русской истории с соответствующими социологическими, политическими, стратегическими её аспектами, необходимо дать первичную картину эпох. Давайте мы возьмём самые классические модели районирования русской истории. Начнём с того, что до возникновения Киевской Руси на территории, на которой сегодня находится Россия, наша страна, что-то было. Соответственно, это обычно называется предисторией. Значит, это первая эпоха, предисторическая, как мы сегодня о ней как раз немножко поговорим, о её геополитическом содержании, но назовём её предисторией. То есть, это до Рюрика. Эта эпоха имела своё смысловое содержание.

 

Здесь, на территории России существовали государства, политические системы, общества. Здесь проживали различные этнические группы со своими укладами, и между ними происходили бурные отношения. Поэтому, несмотря на то, что у нас почти не осталось достоверных сведений об этом периоде, до восьмого, до девятого века, а лишь фрагменты, тем не менее, если это была предыстория, это не значит, что её не было вообще. Это была просто малоизвестная нам, интереснейшая часть мировой истории. Интереснейшая почему? Потому что, всё что дальше, безусловно, интересно, и безусловно насыщенно.

 

Человек вообще живёт осмысленно. Каждый по себе, скорее бессмысленно, в одиночку. Но все вместе – осмысленно. Гегель назвал это хитростью мирового разума. Когда огромное количество атомов, сами по себе совершенно бестолковых, не имеющих значения по отдельности, вместе, вопреки своему невежеству, выполняют очень важное духовное задание, которое становится понятно философу, историку, интеллектуалу, когда он рассматривает на определённой дистанции - обнаруживает действие народного духа. То, что Гегель называет folks gais, народный дух, который действует сквозь людей.

 

По отдельности, человек ходит, рубит дрова, рожает детей, кормит собаку. И так веками. И кажется, какое тупое унылое существование. Но на самом деле, на фоне этого одного и того же, и полного невежества и непонимания в отношении ничего, на самом деле разворачивается вот этот folks gais (народный дух), который придаёт этим событиям определённый обобщающий смысл.

Так вот, если этот смысл, безусловно, проступает после создания русской государственности, мы уже с увлечением читаем хроники, исторические повествования, то почему мы уверены, что до этих хроник ничего не было? Было то же самое, но только обобщение, осмысление и фиксация происходящего отражались иначе: на уровне сказок, легенд, мифов. В других формах. Поэтому, вот этот предысторический период, на самом деле имеет своё фундаментальное значение, и потом, видимо развёртывается и проявляется через последующие этапы.

 

В истории, как говорит школа "Анналов" Фернана Броделя, действуют большие циклы. То, что по-французски даже такой термин в историографии применяется grande durée (по-французски, большая длительность). И вот эти большие циклы, большая длительность, они постепенно готовят то, что потом внезапно выходит на поверхность. Иными словами, русская предыстория несла в себе зёрна русской истории.

 

Русская история не могла начаться просто так, у неё должна была быть подготовка.

- И возможно эта подготовка длилась веками.

- Возможно эта подготовка потом, то, что внутри этого предысторического периода происходило неизвестным образом для нас, не зафиксированным, не задокументированным, дало о себе знать в более поздние эпохи, и мы можем условно реконструировать русскую предысторию. Конечно, очень условно, потому что, достоверной информации очень мало. Но мы можем её реконструировать не по фактам, а по смыслу.

 

То есть, это тоже очень важно, что предысторический период мы можем понять, если мы поймём исторический период. Если мы поймём последующие аккорды, мы осознаем, как складывались законы той гармонии, в которых играется вот это музыкальное произведение русской истории.

 

Итак, предыстория.

Первая эпоха. Она, согласно Несторовой летописи, заканчивается с приходом варягов и призванием Рюрика.

Дальше начинается период русской государственности, Киевский период. Это уже первый исторический период. Он длится с девятого века по тринадцатый, начало тринадцатого века. Этот период, Киевский период русской истории, и представляет он собой первое высказывание, первый нарратив, первое послание. В этот период формируется русская государственность, русская письменная культура, формируется православная христианская вера, принесённая из Греции и из Болгарии, и фактически осуществляются первые завоевания. Русский народ обнаруживает себя как субъект истории. Уже однозначно, со своей государственностью. Это Киевская эпоха.

 

Соответственно, в эту эпоху, её основные черты мы подробно будем говорить о геополитике Киевского периода, о специфике киевского уклада, о различных геополитических тенденциях, которые там есть. Но уже заранее можно сказать, что в этот период русские начинают себя осознавать, как участники исторического процесса. У митрополита Иллариона в "Слове закона о благодати" есть уже мысли о русских. Мысли о том, что вот эти восточные славяне Киевской Руси должны сделать в мировой истории. На самом деле это чрезвычайно важный базовый киевский период, когда формируется наша национальная идентичность, когда формируется государственность, культура, язык, религия. Это - стартовые русские. Киевские русские, которые представляют собой очень сложные этно-социологический, культурный, этнический, геополитический конгломерат. Это конечно не появление чего-то сразу законченного. Это из многих разных предшествующих дополнительных, исключающихся и включаемых элементов, активно постоянно трансформируясь, живо, формируется некая общность. Но, это в рамках одной и той же гармонии.

 

Первый аккорд – Рюрик, последний аккорд – монгольские завоевания: приход монголов на Русь, Чингиз-хана, когда киевский период завершается.

 

Конечно, любой историк, особенно любящий свою профессию, скажет, что этот Киевский период, в нём можно найти всё. Можно погрузиться в него, и от Рюрика до монголов найти столько парадоксальных противоречий, столько парадоксов, столько центров влияния, столько культурных идентичностей, что это целый мир. Да, это совершенно правильно. Это мир постоянно меняющийся, постоянно развивающийся. Это некая константа, которую можно шлёпнуть ярлык и сказать, что это киевский период.

 

Но в этом киевском периоде много полюсов, смысловых процессов: это целая жизнь, целые поколения людей. Причём, героические подвиги, пределы взлёта и падения, низость и высота, завоевания и потери, усобицы и объединения, мудрость и подлость, судьба элиты, судьба масс. Всё это - киевский период, особая эпоха, которая, на самом деле, тоже возникла не на пустом месте, и, как и любая последующая эпоха, представляет собой преломление, отражение, выражение и снятие, одновременно, в Гегелевском смысле Aufhebung предшествующих эпох. То есть, содержание, на самом деле, этой эпохи формировалось в предшествующую эпоху. А результаты и содержание этой эпохи предопределили следующий уже период. Вот так формируется глобальная симфония русской истории.

 

Даже то, что мы не слышим, участвует в том, что мы слышим. И то, что звучало раньше, продолжает так или иначе, те или иные темы подхватываются, развиваются на следующих этапах. Соответственно, у нас есть геополитика предыстории, это то, чем мы займёмся после создания, после развёртывания карты эпох, исторической карты нашей. И первый исторический период – киевской государственности.

 

Второй исторический период России – это Монгольские завоевания: с тринадцатого века до второй половины пятнадцатого века. В этот период русские живут в государственности Ордынской, Золотоордынской, которая является частью империи Чингиз-хана: другой стиль, другой уклад, другой порядок, другое содержание. Смысл этого существования русских в Орде, в структуре Орды, тоже открыт. Евразийцы, Гумилёв Лев Николаевич, и другие школы патриотического толка имеют одно представление о смысле Ордынского периода, западнические историки имеют другое, Мы это всё будем рассматривать более подробно. Но это часть русской истории, когда русские утратили свою государственность. Но утратили свою государственность, но жили-то они не в хаосе, жили они в другой государственности. И эта государственность ордынская в значительной степени, хотя они имела внешнее происхождение, включила в себя предшествующее киевское историческое содержание. Включила в себя русских. И русские в этот период мыслили исторически, жили, делали выбор, осмысляли произошедшее, и продолжали своё высказывание. Поэтому, есть даже такая концепция у Хардавана, калмыцкого евразийца, которая называется "Русь монгольская". Русь монгольская, как концепт существования русского общества в условиях монгольского государства. Очень сложная, тонкая и интересная тема. В этот период, в период монгольский, формируется последующий, второй монгольский период, вторая эпоха, Ордынская.

 

Третья эпоха русской истории. Вот тут интересно. Можно назвать её пост Ордынской или Московской, но с одной оговоркой. Из-под Орды на третьем этапе русской истории появляется не только одна Русь, наша, московская, а две. Ещё одна Русь тоже есть, это Русь Литовская. Великое княжество Литовское, которое, как мы увидим, в определённые периоды состоит этнически на восемьдесят процентов из русских, исповедует православие в большинстве своём и на самом деле претендует на то, что русская история будет двигаться в другом направлении. Нынешняя Украина и Беларусь, особенно в их националистическом сегменте, это отзвуки той Литовской Руси, как альтернативного исторического пути. Мы, конечно, дальше увидим, что Московская Русь выиграла у Литовской Руси, но нельзя забывать, что она играла, и соперник был очень серьёзный, и смысл истории в споре Московской и Литовской Руси, Запада и Востока бывшей Киевской Руси – это содержание следующего этапа нашей истории.

 

Мы москвичи, то есть, наша государственность потом пошла по московскому пути. Москвичи не потому, что мы здесь живём. Мы продолжатели Москвы Третий Рим, Московского царства. Поэтому, для нас, конечно, это наша история. Но параллельно с этим развивалась история другой половины русского народа, от которого сегодня сохранились украинско-белорусские тенденции. Народом, строго говоря, их очень сложно назвать, очень сложная этническая конструкция. Но была, иными словами, вторая Русь, параллельно развивающаяся, параллельно Московской.

 

Строго говоря, третий этап русской истории с второй половины пятнадцатого века, после падения Константинополя в 1452-ом году, после освобождения от Орды, Ивана Третьего, после этого конец пятнадцатого века и до эпохи раскола, до конца семнадцатого века длится Московский период и одновременно период диалога Московской Руси с Литвой, с Русью Литовской. Поэтому, хотя мейнстримом и доминантой является Московская Русь, поэтому мы часто называем это Московский период нашей истории.

 

Нельзя забывать, что этот период был диалогальным. Был и второй русский участник этого исторического процесса. Поэтому эта эпоха, о которой мы говорим, может быть рассмотрена с двух сторон и уж обязательно должна быть рассмотрена в диалоге двух направлений Руси: Западной и Восточной. Московской, которая исторически доминирующая, поэтому мы её и рассматриваем в качестве преобладающей перспективы, и называем это Московским периодом.

 

Но, внимание! На самом деле кое-кто может видеть это не как Московский период. И если мы имеем дело с такими исторически сознательно делающие некоторые, особый выбор украинцами Западной Украины и частично белорусами, то мы можем получить совершенно иную версию того периода. Будет ли это фальсификацией истории? С нашей точки зрения – да. А с их точки зрения, наша версия истории, Московская история – это фальсификация. Просто нужно понимать, что речь идёт о борьбе за интерпретацию.

 

Но вот что самое главное.

- Представители Западной Руси сегодня, которые исторически сознательно пытаются преувеличить значение литовского фактора и занизить московский фактор.

- А наша историческая традиция, историография, наоборот, говорит о доминации Московского периода, просто называя его Московским, без всяких дополнений и занижает значение Руси Литовской.

 

Поэтому, строго говоря, мы патриоты, мы будем следовать вот этой московской традиции. Это просто стало нормой нашей историографии давно, но, тем не менее, надо всё-таки знать, что здесь есть определённый релятивизм. Если мы хотим понять смысл по-настоящему этого московского периода, этих двухсот лет со второй половины пятнадцатого века по конец семнадцатого века, до Петра, то, соответственно, надо учитывать этот фундаментальный диалог и соответственно, в геополитическом анализе мы будем обращать на это особое внимание.

Это у нас третий период был.

 

Четвёртый период русской истории связан с Петровскими реформами. Он может быть разделён в свою очередь, как и любой из этих периодов, на несколько подпериодов. Но он называется, как правило, обобщённо, Санкт-Петербургским периодом русской истории и датируется с конца семнадцатого века, раннее его начало: это эпоха раскола 1650-60-е годы, или более узко, это Петровский период. Реформы Петра Первого и перенос столицы из Москвы в Санкт-Петербург, который разделяет между собой два фундаментальных периода: Московский и Санкт-Петербургский. Вот этот период (по счёту, четвёртый в русской истории) - четвёртая эпоха, называется Санкт-Петербургский период русской истории, или Санкт-Петербургская эпоха.

 

Столица в этот период находится в Санкт-Петербурге. Соответственно, этот период модернизации и вестернизации. Споры тоже ведутся о том. Пётр, мы знаем, что он проломил окно в Европу. Но, что он туда выставил? Он не просто протянул руку дружбы, он выставил туда пушку, в Европу. И включившись в процесс истории европейских государств и народов, Пётр на самом деле включился в войны, в цикл войн за Европу. Сохранив православную идентичность, он превратил Россию, хотя и в европейскую, но очень специальную державу, которая в значительной степени перенимала европейские традиции, а с другой стороны, навязывала Европе саму себя. И в некоторые периоды настолько успешно, что русские войска спокойно ходили по Берлину, по Парижу, на разных этапах этого периода, отчего осталась без тылов.

 

То есть, мы, просто включившись в Европу, просто стали там воевать за неё. Мы победили Карла, мы закончили со Швецией, у которой была своя историческая программа. Сегодня это просто такое уютное захолустье. А когда-то это была историческая сила. Мы ломали о колено претензии целых народов и государств, поляков захватили, воевали с французами, с пруссами. В общем, наша европеизация была очень специальной. Это тоже надо понимать. Как бы многим кажется, что это была демократия и гуманизм. Мы просто взяли европейские стандарты и ринулись воевать с Европой, немедленно просто, снося всё на своём пути. То есть, и этот период европеизации и модернизации был периодом ставшим триумфом национальной стратегии и национальной государственности, русской государственности.

 

Поэтому, мы тоже будем рассматривать различные геополитические аспекты: какие альянсы что означали, какие войны были выиграны и проиграны, и так далее. Но на самом деле надо тоже понимать, что это период нашей истории, и нам от него никуда не уйти и то, что делалось в Санкт-Петербургский период, это тоже был определённый аккорд. Аккорд со своим колоссальным комплексным смыслом.

 

Иногда делят восемнадцатый век и девятнадцатый век, который заканчивается, девятнадцатый век, в семнадцатом году, понятно. Мы говорим – эпоха. Прямые петровские реформы и западничество политическое, которое завершается на Павле, и с Александром Первым как раз где-то на рубеже восемнадцатого-девятнадцатого века переходят в такой своеобразный, русский, Санкт-Петербургский консерватизм.

 

Это два очень разных периода, причём интересно, забегая вперёд, могу сказать, что они немножко перемешаны. Восемнадцатый век на Руси был более современным и западным, чем девятнадцатый. А девятнадцатый потёк в другом направлении, как логика каждого исторического общества очень своеобразна. То есть, девятнадцатый век был консервативнее, чем восемнадцатый. Он двигался в сторону народа, в сторону Московской Руси в большей степени, чем восемнадцатый, который двигался от Московской Руси в сторону к Санкт-Петербургской. Поэтому, мы могли бы переставить по смыслу эти два века местами. То есть, девятнадцатый у нас идёт раньше, чем восемнадцатый.

 

И те западнические, европейские реформы, которые знала, например, эпоха Анны Иоановны, они на самом деле просто уже немыслимы в славянофильском девятнадцатом веке. Там просто пытались из России сделать настоящую европейскую страну. А в девятнадцатом веке из европейской страны делали почти монгольскую такую мощную, новую, московскую империю, тоже конечно с определёнными историческими сдвигами. Во всяком случае, здесь идёт такое перекрёстное движение. Что-то двигалось в одном направлении, а какой-то уровень, социальный, геополитический, исторический в другом. Семантика, смысл этих эпох, поэтому, чрезвычайно сложный. Это у нас четвёртая эпоха.

 

Пятая эпоха – Советская эпоха. Здесь у нас есть чёткое начало - семнадцатый год. Советская эпоха представляет собой ещё один геополитический цикл. Сразу могу сказать, что перенос столицы назад в Москву, имел колоссальное геополитическое значение: и историческое и смысловое и символическое. То есть, многие даже говорили, там был такой сдвиг, при переходе от Московской Руси к Санкт-Петербургской России. Даже название менялось. Россия – это латинское произношение слова Русь. Русь – русское произношение, а Россия – латинское. То есть, мы как бы на себя западное старались, называли себя даже по-западному - россияне. То есть, Россия, напоминаю, это латинское слово, это не русское слово, латинское название нас. Например, Германия – это тоже латинское название, а сами немцы не называют себя германцами, они называют себя дойчен (deutschen), и Дойчланд (Deutschland ) называется Германия по-немецки. А Германия – это латинское название для Дойчланд. Точно так же Россия – это латинское название для Руси.

 

И мы сами начинаем называть себя россиянами, то есть, свою страну Россией, в тот момент, когда входит именно западническая реформа Петр: меняет название страна с Руси на Россию. И любопытно, что когда столица, а это связано как раз с переносом столицы совпадает из Москвы в Санкт-Петербург. Россия идёт на Запад от Руси Московской к Санкт-Петербургской России, от восточной Руси к западной России.

 

А вот перенос назад большевиками столицы, заставил многих русских историков, философов, говорить о таком парадоксальном сочетании, не как Советская Россия, а Русь Советская. То есть, опять назад. Опять мы видим, что история движется из Санкт-Петербурга в Москву. Путешествие из Санкт-Петербурга в Москву, от Запада к Востоку, и опять движение

- с одной стороны, бурный прогресс, движение на Запад и вперёд историческое,

- с другой стороны, движение назад. Красный царь, жёсткие тоталитарные законы, которые напоминают Ивана Грозного, с одной стороны и Орду с другой.

 

Вот смотрите, как в истории перемешиваются пласты смысловые. Нам кажется на первый взгляд, что идёт поступательное движение в одном направлении всё к большему и большему развитию, свободе, демократии. На самом деле, русская история опровергает любую поступательность. Здесь в каждую эпоху идут реминисценции возврата к прошлому, повторы, смена семантических смысловых моделей. Последующая оказывается предшествующей по отношению к тому, что было в недавнем прошлом. Смысловые блоки друг на друга находят, нечто повторяется. Явно, что в Сталине угадывается и Пётр и Иван Грозный и ордынские ханы одновременно. А эпоха смутного времени удивительно напоминает перестройку или февральскую революцию. Практически, вот эти фигуры Шуйского, Керенского или Ельцина, они такое впечатление, что просто из одного и того же момента исторического. Даже психологические действия этих разрушителей и предателей России, они очень похожи, они выстроены по сходной. Да и раскол, например: опять завозятся западные люди, начинают педофильское лобби под видом греческих реформаторов, занимающихся искажением русских церковных книг, торговлей табаком. Просто такой вот Березовский с Гусинским в восемнадцатом веке.

 

То есть, в нашей истории всё время всё повторяется, конечно, с новыми этапами. И в любой другой истории. Современная Европа не что иное, как воссоздание на новом этапе империи Карла Великого: и по цивилизационным аспектам, по границам и по всей своей модели, это тоже возврат. Я не говорю, что только наша история такая. Любая история любого народа, она, в общем, состоит из таких вот больших циклов - grande durée, как говорил Фернан Бродель. Их изменения готовятся постепенно. Часто мы только замечаем, что они мгновенно открываются, но на самом деле они очень постепенно, поэтапно.

 

Народный дух действует большими циклами, как большая планета, типа Сатурна, которая медленно вращается по своей траектории. Сатурн совершает оборот полный за двадцать четыре года, то есть, длительный срок вращения. В то время, как Луна носится, за месяц, совершая полный цикл, как мы знаем. И соответственно, другие планеты, каждая из них со своей скоростью вращается. Самые медленные планеты, для того, чтобы понять, когда они вернутся на то же самое место, где они были, надо прожить двадцать четыре года. А исторические циклы ещё более долгие, как мы видим, что они исчисляются столетиями. Соответственно, упустить этот момент человеку не хватает жизни, чтобы проследить весь этот исторический слой, нужно несколько поколений. Вот так и действует история.

 

Поэтому, каждое поколение узнаёт только фрагмент этого. И только люди, которые действительно любят историю, люди с исторической идентичностью, которые хотят осознать своё место в череде этих поколений, начинают подниматься на особую духовную платформу, откуда можно обозреть, как эта история движется и кто мы.

- Какую функцию мы занимаем в этой работе хитрости мирового духа, с нашими ничтожными интересами, с нашим масштабом.

- Как мы принадлежим к этому мощному глобальному процессу.

- К каким элементам этого движения светил мирового разума сквозь русскую историю, как мы к этому относимся.

Очень интересный и фасцинативный вопрос.

 

Ну и последняя, шестая эпоха – это постсоветский период.

Он в свою очередь может быть геополитически, исторически разделён на две части: Ельцинский и Путинский. Соответственно, Ельцинский завершён, а Путинский нет, поэтому что мы не знаем даже его смысла, потому что смысл по-настоящему будет открыт, только когда этот период закончится. Когда все доиграют эту пьесу, и окажется, что Пётр Петрович был злодеем, а не Марья Николаевна отравила Льва Семёновича. Вот когда мы узнаем развязку этого сериала.

 

Мы знаем развязку сериала Московской Руси, мы знаем развязку сериала Монгольской Руси, мы знаем развязку сериала Советской Руси, мы знаем развязку сериала Ельцинской Руси, но мы не знаем конца Путинской пьесы. Мы участвуем в этом процессе, но конец не очевиден. Никто не может сказать, чем это закончится, а значит, никто не может до конца быть уверенным, что мы правильно понимаем смысл того времени исторического, в котором мы живём.

 

И вот эта шестая эпоха, Ельцинско-Путинская, современная, постсоветская делится в свою очередь на два периода, явно с разными векторами и в геополитике, и в истории, и в идеологии. И, тем не менее преемствующая предшествующее, создающая задел на будущее и лишающая этого будущего - как повернётся.

 

Во всяком случае, вот такая шестичастная модель русской истории. Уже сказав только это, на самом деле мы попадаем в мир, который на самом деле очень интересный. Потому что, если учесть, что эти исторические смыслы, предопределяющие сущность эпох, алгоритмы эпох, парадигмы эпох, о которых мы упоминали, не исчезают полностью, а сохраняют своё влияние, продолжают быть тем, что в физике фрактальной называется посторонний аттрактор, то есть, некие точки, которые притягивают к себе. Так вот исторически предшествующие эпохи действуют в настоящем и предопределяют будущее, как некие точки притяжения, как смысловые модели. На самом деле универсальный образ, например, Сталина-Ивана Грозного, он притягивает к себе, как некоторый постоянно действующий элемент.

 

И вот Путин колеблется, кем быть: Керенским или Сталиным, на самом деле, Ельциным или Петром. И вот выбор между диктатурой и предательством в его случае чётко совершенно стоит. На самом деле представляет собой два вечных полюса русской истории для сильного вождя. Со слабым всё понятно, с тираном всё понятно, он не делает выбора. А для полутирана, полуинтеллигента такого, полуменеджера, на самом деле, это – вопрос. Странный аттрактор русской истории (физический термин – странный аттрактор) притягивает его и сегодня, потому что, эта история предопределяет наше будущее, предопределяет выбор политического курса, предопределяет выбор истории.

 

Общество как-то влияет, а как-то не влияет. Общество, народ как у нас мы знаем, что делает, как правило. По Пушкину мы знаем, что он в исторические периоды, когда надо совершать выбор, к нему обращается Годунов, что делает народ? Ну конечно - народ безмолвствует. Он безмолвствовал, он безмолвствует, и будет безмолвствовать. Это тоже константа русской истории. Я не говорю, что это плохо, я говорю, что он безмолвствует. А лидер страдает между диктатурой и предательством: если у него есть выбор. А если нет, если это яркий тип и уже законченный, то он действует по своей модели.

 

Соответственно, русская история влияет на русское настоящее, на русское будущее. Поэтому, все эти эпохи сосуществуют, вот в чём смысл истории, что её смыслы, её семантическое содержание, наделённость, нагруженность не исчезает окончательно. Человек умирает, народ – нет. Смотрите, мы до сих пор русские. Мы были русские в начале нашей истории, и мы говорим до сих пор на языке очень похожем, у нас черты, наверное, можно было бы опознать какие-то близкие. Мы до сих пор русские. Все поумирали уже, сколько поколений, а мы всё есть. Поэтому, индивидуум по отношению к народу, это его небольшая клетка, как клетка в теле. Ведь на самом деле, что любопытно, мы считаем, что наше тело постоянно. Но, на протяжении жизни оно многократно меняется.

 

Если быть строгими физиками, сказать: если тело состоит из данных конкретных клеток, то это тело и есть совокупность этих клеток. А если все клетки поменялись, то это то же самое или нет? То есть, если все части, из которых состоит нечто, полностью поменялось, то это то же самое или нет? Очень серьёзный вопрос. А сточки зрения клеток – нет. С точки зрения материальности, это не наше тело. У нас было тело когда-то, а потом оно, уже во взрослом состоянии, когда мы такие же, только не дети или уже сгорбленные старики. Но даже в среднем возрасте, узнаваемое наше тело неоднократно меняется полностью. Это совсем другие клетки. Если каждую из них маркировать, через несколько лет мы не находим ни одной из них. Все клетки заново созданы, это новые клетки, но тело-то то же самое.

 

Точно так же и с народом из истории. Народ тот же самый - все клетки поменялись, и тем не менее, это узнаваемый народ в каждой эпохе, по крайней мере, в каждом своём цикле. Это - один и тот же народ, который делает одно и то же дело. Я не думаю, что клетки так хорошо знают, что они делают в нашем теле, каждая из них. И даже отдельные органы, наверное, не очень хорошо понимают. Только та инстанция, которая представляет собой наше сознание, мышление, она способна охватить деятельность всех этих инстанций. Точно так же и историческое сознание. Оно на самом деле обобщает эти представления о бесконечном количестве масс, складывает их в последовательные диалоги и разделяет на абзацы, на предложения, и постигает их смысл. И только так можно продолжать писать историю, раз, и начинать читать историю, два. Мы буковки, или даже запятые в каком-то огромном, интереснейшем русском тексте. Если мы хотим быть не только запятыми, но ещё и читателями, для этого надо развивать историческое сознание. Всё. Это введение в что такое история.

 

Теперь мы переходим к геополитическому анализу первой эпохи русской предыстории. Итак. Какие здесь существовали геополитические системы до возникновения русской государственности? И здесь сразу можно сказать, что был период. Наша территория до Киевской Руси представляла собой территорию кочевых империй, или период кочевых империй. Кочевые этносы, которые строили эти империи: гунны, скифы, сарматы, тюрки Голубой Орды, хазары, жужане, маньчжурское племя, и другие. Они (этносы), как правило, приходили из восточной части Евразии, из территории к северу от Китая, и волнами интегрировали всю гигантскую территорию от северной Монголии, так называемая внешняя Монголия, до Днепра. По границе с Днепром, приблизительно, протекает эта степная культура.

 

Соответственно, территория Руси была территория кочевых империй. У Фирдоуси, уже позже в персидском этносе эта территория называется Тураном, который противопоставляется Ирану. Иран был оседлая культура, Туран – кочевая. Для представителей Ирана, они считали, что Иран, это свет, Туран – тьма. Соответственно, иранская оседлая культура, для Фирдоуси, это правильная культура, а туранская северная, кочевая, скажем, такая демоническая. Но это взгляд пристрастный, взгляд с их точек зрения. Мы - Туран. То есть, то, что предшествовало Руси, было Тураном, это была Туранская цивилизация. Это очень точный термин, который использовал поздний Освальд Шпенглер, в своей книге о циклах цивилизаций, "Эра человека". Эта книга так и не вышла, осталась в набросках, но она очень интересная, где он как раз пытается выстроить, провести свой цивилизационный анализ, выделить типы цивилизаций. Выделяет Кушицкую, Туранскую, Евразийскую цивилизации, и Западную, Кельтскую цивилизацию. Три базовых. Но даже сейчас здесь не в этом дело, можно назвать это Туранской цивилизацией, или Евразийской цивилизацией.

 

Что такое вот эта Евразийская Туранская цивилизация? Туран может быть рассмотрен, как геополитический концепт. А соответственно, мы сможем рассмотреть Туран следующим образом. Географические его границы. Занимаемся мэппингом Турана.

 

Географические границы, это территория, расположенная к северу от гряды евразийских гор. То есть, северней Кавказа, северней Памира, севернее Великой Китайской стены. Там не было естественных границ, поэтому китайцы построили искусственные. И севернее сопок Маньчжурии, северней Тянь-Шаня, северней Тибета. От этой границы Евразийских гор до Северного ледовитого океана простирается Великий Туран. Западные границы Великого Турана можно отложить приблизительно по Днепру. Что-то в духе западных границ Советского Союза, например. Соответственно, вот это географическое пространство Турана. Мы видим, что Среднерусская возвышенность является его частью, при этом, является его периферией.

 

Теперь, очень важно. Исторически Туран, в отличие от России и от Хартладна, исторически организовывается по принципу кочевых народов, они доминируют, кочевые народы. Соответственно, кочевничество является уже социологической доминантой этого пространства. То есть, если Туран географически мы описали, теперь социологически: это кочевые империи преимущественно. Кочевые империи, которые строятся по принципу от степи, где и проходит основная траектория кочевничества, к лесу.

 

Ещё один элемент туранской социологии классический: доминация кочевников над оседлыми народами. Кочевники формируют элиту оседлых обществ с точки зрения Оппенгеймера, такого социолога американского, любое общество, в его знаменитой книге "Der Staat" "Государство", любое общество создаётся через господство кочевников над оседлыми племенами. И в этом смысле, любое общество имеет в истории, в своих корнях туранское начало. Но в туранском пространстве, в эпоху предшествующую первому этапу русской истории, в до Киевском время, это наиболее наглядно выражено.

 

Кочевники своей мощной, военизированной, мускулиноидной, матчистской силой покоряют оседлые народы и устанавливают свой туранский контроль. Когда они захватывают какие-то земли, территории оседлые, они берут себе в жёны женщин, как правило, женщин кочевникам всегда не достаёт, потому, что условия кочевого образа жизни не благоприятствуют существованию, выживанию девочек, вообще существованию женского пола по разным обстоятельствам. Соответственно, кочевники, традиционно, любое кочевое общество испытывает недостаток в женщинах. Где оно их берёт? Конечно, оно борется с другими кочевыми народами и частично отбирает то, что осталось от другого народа. С другой стороны, постоянным источником женщин для кочевых народов являются оседлые народы, которые, наоборот, и женщин и мужчин производят в достаточном количестве. Отсюда, кстати, древнейший обряд похищения невест, который остался даже в некоторых институциональных традициях разных народов, именно указывающий на эти кочевые истоки. Обряд похищения невесты, это этнографическая память о кочевых моделях. Вот, социологический Туран: мощные кочевники захватывают оседлые народы, берут с них дань, в виде женщин, наёмников и продуктов питания, и соответственно, так создаётся древнее государство - проторусские государства на территории Турана.

 

В некоторых случаях, Гуннская империя, Тюркская империя (Голубая Орда), Скифско-Сарматские общества, они почти полностью интегрируют весь Туран, и двигаясь с Востока на Запад, создают, ненадолго, правда, глобальные Туранские империи. Но чаще всего, в большинстве случаев, как мы знаем из древней истории, эти кочевые царства остаются локальными, региональными. То есть, на территории Турана в большинстве исторических периодов существуют несколько, враждующих между собой кочевых империй. Не одна, а несколько, которые борются за влияние: друг с другом, продолжая захватывать либо зоны взаимного влияния, либо, новые, мало изведанные, ещё мало разработанные территории.

 

Соответственно, этот Туран географический. Политически - это кочевые империи. Социологически - это доминация кочевников над земледельцами и вражда между собой. Этнические группы в разные периоды и в разных частях этого Турана, который стилистически, цивилизационно очень близок, это тоже важно. Цивилизационно Туран вполне может быть рассмотрен как некоторая общая цивилизация. Существуют разные этнические доминанты. То доминируют Скифы и Сарматы, наиболее древние: это индоевропейские племена, иранские племена.

 

Кочевые иранские племена, они-то и назывались Тураном. А индо-европейцы, арийцы, только кочевые назывались Тураном. Скифы, позднее Сарматы. И от них ещё множество разных ответвлений. Те же самые арии пришли, ведийские арии в Индию, из этой территории. Персы древние пришли в Иран из этой территории, и являются потомками кочевых ариев. С ними связана ведическая культура в Индии. С ними связана древне иранская культура в Персии. И множество других, Эфталитское царство, тохары, в нынешнем Цзинь-Цзяне, на севере, где сейчас живут уйгуры, северо-западе Китая. И множество других культурных явлений. Вот эти индо-арийские, индо-европейские народы формируют на значительных этапах Туранскую империю.

 

В какой-то период их вытесняют тюрки Голубой Орды, но это уже гораздо позже. Это уже начиная с пятого-шестого века нашей эры, гунны перед этим, и множество других этнических групп. Хазары, которые сосуществуют уже с первой русской государственностью на Юге. Где иудейская верхушка, в основном это индоизированные тюрки, и не очень маленький контингент иудеев, которые, пришли после восстания Маздака из Ирана. Они создали очень сложный конгломерат этнически-хазарской империи. Хазарская империя изначально была с хазарами, и они назывались индоевропейские племена, только оседлые, которые жили на севере Каспия. Потом они были подчинены тюрками, Голубой Ордой, отюречились и стали доминантно, этноним хазары, перешёл на тюрок. А потом тюркско-хазарская знать иудаизировалась, приняв иудаизм через пришедших из Ирана к князю Булану, очень маленькой группе иудеев, которые в нынешнем Дагестане при Каспии существовал. Он пригласил спасаться от погромов, после восстания Маздака, которое поддержали активно иудеи. И вот от гонений части иудеев перешла на территории хазарского каганата и иудаизировали общество, по крайней мере, знать. Поэтому, хазарское общество было чрезвычайно сложным этнически, религиозно и так далее.

 

Так вот, в Туране мы не можем точно определить этнической компоненты, поскольку, этносы, и даже расы, на разных этапах меняются. Там есть тюрки, индоевропейцы, есть маньчжуры, есть монголы (протомонголы), гунны. То есть, на самом деле, самый разнообразный этнический состав. И, тем не менее, при таком различии этносов, сохраняется единый туранский цивилизационный стиль. И кто бы ни доминировал этнически в этих туранских империях, они так или иначе воспроизводят общую этику, которая гораздо позже, как мы видим, будет закреплена в Ясе Чингисхана. Таким образом, мы имеем дело с определённым цивилизационным типом - с туранской цивилизацией.

 

Теперь ближе к нам, к славянам. Какую функцию играли в этом контексте славяне, на основании которых и было создано Киевское государство. Славяне были индоевропейским народом. Индоевропейским, арийским, то есть, родственным по языку (именно по языку, а по происхождению трудно сказать) иранцам, скифам и сарматам, и соответственно, европейцам. Это индоевропейский язык - славянский язык входит в группу индоевропейских языков. Но вот особенностью восточных славян, с точки зрения социологии, было оседлое земледелие. Это очень важно. Это был народ рек. Поэтому, будучи оседлым, индоевропейским, сельскохозяйственным населением, в туранских империях кочевого типа славяне занимали роль низших слоёв. По сути дела с этим связано практически полное отсутствие славянской знати. Восточные славяне не имели знати. Они имели старшин, старейшин своих поселениях, но, в политическом и цивилизационном контексте знатью не обладали. Потому что, согласно этой концепции и Оппенгеймера, и Гуповича, возникновение государства связано с наложением кочевых народов, которые формируют знать и элиту, и оседлых, которые формируют массы. Так вот, славяне и были представителями того, что в европейском обществе называется третьей функцией. Жорж де Бюзиль описывал государственность любую, древнюю государственность, современную, как состоящую из трёх функций.

Первая функция – это священные жрецы.

Вторая функция – это воины, знать.

И третья функция – это земледельцы.

 

Вот из этих трёх функций складывалось общество, классическое традиционное общество. При этом конечно, между ними существовала иерархия. Жрецы и воины выше, иногда они объединялись в фигуре священного князя, священного царя, когда вождь, он же и был Верховным жрецом. Имя русского князя Олег, происходит от слова Helgi - священный. То есть, он был, как раз таким королём-жрецом, князем-жрецом. И соответственно, вот это представление об индоевропейском обществе, где князья и жрецы вверху, они представляют собой воинскую элиту. И, как правило, принадлежат к воинственным или кочевым скотоводческим группам, а внизу оседлое население. Так вот славяне как раз занимали в этих протокиевских государствах функцию третьего сословия.

 

А народы финно-угорские, которые жили на этой территории, на территории Руси, ещё и до славян, явно намного раньше, они, как правило, занимались в социологическом смысле, охотничеством и собирательством. То есть, с точки зрения активности, были вне прямой государственности. То есть, если оседлые земледельцы славяне были основой государственности, то финно-угорские племена были таким окружением государственности.

 

И здесь по степени активности можно распределить эти функции социологические.

- Наиболее спокойные гармоничные народы охотятся в лесу на то, что двигается и собирают ягоды, Вот отсюда русские грибники, и любовь русских к грибам, ягодам. Обязательно бабы ходили по ягоды, собирали вместе с медведями малину в русских сказках и в русских преданиях. На самом деле это как раз финно-угорская черта. А собственно славянская черта, поскольку финно-угорцы вошли тоже огромным пластом, их здесь большинство в славянское население.

 

- Сами славяне, следующий пласт, занимались земледелием. А это уже более насильственная вещь: надо порубить лес, надо выкорчевать пни, надо сделать землю, надо посадить зерно, надо вырастить. Это уже насилие, это уже такая активность агрессивная по сравнению с тем, что найти гриб, съесть его. Это требует большей пассионарности. Но, тем не менее, вот эта земледельческая пассионарность, которая конечно вытесняет и в значительной степени начинает доминировать над охотниками и собирателями. И с этим связано распространение русского языка, славянского языка, славянизация всего населения, с этой дистанцией с этим зазором, с этим дифференциалом между оседлыми земледельцами и собирателями.

 

На самом деле, конечно, на фоне этого, приходящие кочевники представляют ещё более высокую степень пассионарности. Они уже совсем оторваны, совсем агрессивны со своими стадами. Учат управлять стадами, точно так же учат управлять народами, которые оказываются у них под дланью. Отсюда идея метафоры пастуха, пастыря: и в религии и в политическом традиционном укладе. Царь, или священник, он пастырь. Он пасёт свои народы так же, как кочевники пасут свои стада: скот надо кормить, но скот надо доить, скот надо резать, скот надо держать в строгости и периодически бичом его направлять в нужную сторону. Вот эта пасторская, пасторальная, то есть, пастушеская, скотоводческая традиция, является формой государственности. Соответственно, представители кочевых племён, те же скифы, сформировали элиту этих туранских государств.

 

И вот, мы встречаем такую вещь. Например, скифы были исключительно кочевниками, исключительно воинами и скотоводами. Но мы встречаем в истории упоминания о так называемых, золотых скифах, скифах-земледельцах, которые жили на правобережье Днепра. Скорее всего, это были как раз протославяне. То есть, индоевропейские оседлые племена антов и венегов. Кто-то их относит к сарматским, кто-то к славянским. Во всяком случае, с социологической точки зрения, вот эта славянское, земледельческое население было явно интегрировано в скифские и сарматские царства. То есть, на самом деле мы уже жили в эпоху государственности. То есть, в эпоху с элитой, которая была кочевая, воинственная и пришедшая к восточным славянам, откуда-то извне. Чаще всего из глубины Турана.

 

Соответственно, вот эта цивилизационная модель, политическая модель или географическая модель, лежит в основании первого предысторического цикла, в котором появляются русские. Русские, как восточные славяне, ещё говорят, они ещё не назывались русскими. На следующем занятии будем рассматривать, кто является русскими. А сейчас речь идёт о восточных славянах. То есть, о предках тех народов, тех групп социальных, тех обществ, которые войдут в историю, как киевские русские.

 

Так вот. Что мы, таким образом, имеем в цивилизационном аспекте? Туран. Будущее Киевское царство, это оседлая периферия Турана. Об устойчивости государственности мы не знаем ничего достоверного. Но, судя по наличествующим в древних хрониках, греческих хрониках, китайских хрониках, обрывочных сведений, можно предположить, что восточные славяне (предки киевских русских) были третьим сословием, оседлым населением северо-запада туранских земель. То есть, территория, откуда было интегрировано в Киевское государство на следующем этапе, изначально было частью цивилизационной периферии Турана, или оседлых подчинённых туранской государственности сегментом этой огромной евразийской системы.

 

И вот здесь очень важно обратить внимание на два момента. Первый момент, это то, что с точки зрения Оппенгеймера, Фридриха Рацеля, в политической географии об этом мы говорили. Людвиг Гумплович, тоже очень важный автор, социолог, польский мыслитель, историк, который утверждал - его главный тезис Rassenkampf , расовая борьба. Он имел в виду не расы в расистском смысле, а он имел в виду, что происхождение государства с точки зрения социологии, всегда связано с инородной элитой, аллогенной, чужеродной элитой. Что элита любого государства в своих корнях инородна. Соответственно, не бывает государство со своей автохтомной элитой. Почему? Потому что, народ, живя в условиях такой этнической однородности, не порождает правящего класса, поскольку сам собой править он не может: все родственники. Как-то можно, конечно, направить, старейшины, конечно, учат молодых, но так, чтобы просто взять, и начать гонять просто свой народ, как скот, а это необходимо для создания государственности, потому что, элита должна всячески подчёркивать своё отличие от простонародья в любом обществе. И поэтому существуют специальные символические социальные статусы элит.

 

Вы знаете, что любое общество обладает стратификацией. Так вот, изначально, эта социальная стратификация, согласно Гумпловичу, соответствовала этнической стратификации, где представители элиты имели инородческое, аллогенное происхождение по отношению к массе населения. И это подтверждается практически во всех известных нам обществах. Все известные исторические государства были созданы пришельцами, выходцами из других земель, которые завоёвывали местное население и устанавливали свою политическую власть. Так создаётся греческое общество: в начале ахийское завоевание, потом дарийское завоевание.

 

Франция, например, что такое современная Франция с точки зрения этносов? Называется современное, французы называют себя французами, le francais, но это слово французы, восходит к понятию франки. Кто такие франки? Это немцы, которые завоевали местных галлов. Поэтому, французы называют себя по имени немцев. Франк, француз – это немец. Кто были немцы? Немцы были элитой, которая завоевала галлов, а галлы были автохтон. А, на каком языке говорили галлы, когда их завоевали немцы? В средневековье. Да, правильно. Их до этого ещё завоевали римляне. Которые тоже мужской боевой элитой пришли на кельтские земли, которые говорили когда-то на кельтском языке, галльском языке, верно. И покорили их и заставили говорить на своём, римском языке, латинском языке. Пришли латиняне, заставили говорить на латинском языке. Покорили. Потом пришли немцы и покорили, а вот на языке говорить не заставили. То есть, их было меньшинство.

 

Поэтому, на самом деле возникает такой баланс: не всегда этнос покорителей соответствует навязыванию языка. Иногда элита, которая приходит, даёт название всему обществу, а иногда берёт название того этноса, который наоборот, был покорён. Иногда язык навязывается покоряющей элитой, а иногда наоборот, эта покоряющая элита этнически языковым образом растворяется среди местного населения.

 

Поэтому, очень сложно всякий раз говорить о том, с каким же этносом в том или ином случае мы имеем дело. Например, индусы. Это были потомки индоевропейских кочевых ариев, которые говорили на индоевропейском языке, родственном иракскому. Попытка его искусственно зафиксировать дала нам санскрит. Попытка народный санскрит сделать с таким уже языком цивилизационным, дало нам хинди современное, и урду. Но, на самом деле, местное-то население говорило на других совсем языках, на дравитских языках: на сотнях и тысячах языков, которые частично сохранились до сих пор. Все они называются индусами, все они принадлежат к одной цивилизации. Но вот эти арийские завоеватели, индусы, они спроецировали свою культуру, свою религию, на это огромное море дравидов. И поэтому индусы представляют такой очень сложный даже этнический и культурный, и исторический компонент. Они, как правило, тёмные, потому что, дравиды. Но, индоевропейские черты, длинные головы, и вот если цвет перекрасить, можно сказать, чистый европеец. А иногда есть, в северных территориях Индии белые индусы - совершенно не отличаемые от европейцев средиземноморского типа. Язык доминирует язык индоевропейский. Но сохранились чисто дравидские и называются все они такой вот особой индийской цивилизацией, которая построена по тому же принципу Гумпловича: инородная элита, индоевропейская, арийская и местное население.

 

Точно так же построена Болгария. Вот история с Болгарией. Болгары, изначально назывались тюркские народы булгары. И даже до сих пор рядом с Казанью есть такой город Булгары, где была как раз одна из столиц волжской Булгарии. Когда они разделились, представители этого тюркского народа, хан Аспарух, один из тюрков, фактически вместе со своей тюркской элитой отправился на Балканы и завоевал там местных славян, южных славян, которые сегодня называются болгарами. После этого, эта элита создала болгарское царство. Какое-то время ещё элита говорила на тюркском, называя себя болгарами, потому что, они были булгары, то есть, тюрки. А потом, постепенно народ стал называться тюрками (болгарами), а на самом деле говорить стали на славянском языке, и элита ославянилась.

 

Соответственно, принцип этот, Болгария, это, то же самое, как Франция для Германии. Болгария, это можно сказать Турция. Болгария – это название тюркского племени, тюркского государства. Соответственно, вот такого рода перемещения, сдвиги, их необходимо учитывать, для того, чтобы анализировать, чем был вот этот древний Туран. На самом деле скифами назывались собственно элита скифских обществ. Это были кочевники-скифы. Но народы, которые они захватывали и которые платили им дань, становились частью, особенно оседлой частью этой скифской цивилизации, назывались тоже скифами. Те, которые принадлежат скифам. То есть, они назывались не собственно скифами, а скифскими. Поскольку скифский язык знали плохо, и для того, чтобы всё это описать вместе, скифами называли и скифов и скифских. На самом деле, скифы и скифские.

 

Так вот, восточные славяне были скифами землепашцами, то есть, скифскими землепашцами, которые поставляли продукты питания, и женщин для бодрых скифов, составляя третью функцию этого индоевропейского Туранского общества. Это означает для нас чрезвычайно важный вывод, что славяне – предки Киевской Руси жили в условиях определённого типа государственности. Соответственно, мы государственность получили не с Рюриков, а нечто аналогичное пришествию военизированной элиты, покоряющих земледельцев, мы имели и в прошлом. И весьма вероятно, что это было не одно царство скифское сарматское, а некая череда такого рода туранских империй. Что самое интересное, что это сохранилось. Вот это обстоятельство такое дифференциала элит и масс до сегодняшнего момента. На самом деле, протоистория имеет свой отзвук в нашей новейшей истории. И инородческий характер русских элит – это константа всего нашего исторического процесса. И даже того аккорда и этапа, от которого практически не осталось достоверных сведений. Именно потому, что этот было так до Киевской Руси, скорее всего, это и продолжалось, и это мы уже знаем по хроникам, и после Киевской Руси.

 

И последнее, что остаётся, это осуществить геополитический анализ Туранской цивилизации. Мы сейчас говорим о Туране. О доисторическом периоде русской Руси. Соответственно, здесь есть очень важный элемент. Это была континентальная модель государственности. То есть, собственно говоря, теллурократия. Туран геополитически совпадает с Хартландом. С Хартландом, как с территорией континента, как с землёй, которая воспроизводит структуры Land Power. И таким образом мы можем дать абсолютно однозначную характеристику протоисторическому этапу русской государственности, протогосударственному этапу. Это была континентальная, туранская, евразийская, теллурократическая геополитическая система. Соответственно, всё, что мы знаем о геополитическом концепте суши, геополитическом концепте Хартланда, геополитическом концепте вертикальной римской модели, противостоящей карфагенской модели, в полной мере применимо к евразийским туранским государствам и обществам.

 

То есть, это была теллурократическая цивилизация, где русские (проторусские восточные славяне) выступали в качестве третьей функции оседлого населения, народа рек, в первую очередь, активного по отношению к финно-угорским аборигенам, которые в свою очередь брали жён у финно-угров, но отдавали своих собственных жён элите кочевого толка. На самом деле, через такую циркуляцию женщин, товаров, создавались государственные модели дани, подчинения, налогов. Поэтому, и хроника будет начинаться с того, что поехали собирать дань. Ещё непонятно, кто с кого, но кто-то уже за данью поехал. Дань – это воины, продукты и женщины.

 

Соответственно, следующие периоды тоже будут связаны с этим бесконечным взиманием дани: кто-то дал, кто-то не дал, поссорились и так далее. Соответственно, вот такой предаккорд.

 

И последнее, что можно сказать, что аналогом подобных обществ, возможно, были северо-западно русские земли, где в качестве доминирующей элиты выступали не представители туранских кочевых народов, а кочевников моря. То есть, скандинавских воинственных групп, которые разбойники севера. Если здесь были разбойники степей, которые создавали государственность туранскую в большинстве своём, то с севера приходили разбойники моря, разбойники скандинавского толка, тоже мужчины без женщин приплывали на боевых кораблях, и точно так же превращались в знать, которая эксплуатировала местное земледельческое протославянское, и мы потом увидим, что протобалтийское население собирателей жемчуга, например, от которого пошли литовские племена и пруссы.

 

Набор текста: Наталья Малыгина

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет-телевидение

Скачать
Видео:
(1220 мб)
(449 мб)
(233 мб)

Звук:
( мб)
( мб)
(37 мб)
( мб)

Текст:
EPUB (33.99 КБ)
FB2 (113.95 КБ)
RTF (353.26 КБ)