Как живёт Испания 1

Беспечная жизнь в Испании закончилась.
Жизнь в Испании не такая радужная: четверть трудоспособного населения безработные, социальные пособия сокращают, уровень образования низкий, численность населения падает. Испанцы начинают уезжать из своей родной страны.

Контейнер

Смотреть
Читать

Виталий Боркута

Как живёт Испания

Видео http://poznavatelnoe.tv/borkuta_spain 

 

Собеседники: 

Виталий Боркута

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, poznavatelnoe.tv

 

Артём Войтенков: Виталий, расскажите, пожалуйста, сначала, как Вы вообще попали в Испанию, в каком году. Кратенько - просто, чтобы люди понимали.

 

Виталий Боркута: Конец 1999 года. Как многие тогда из страны уезжали искать заработки, то есть ехали кто куда. У меня такое предложение появилось: поехать в Испанию, работать. Знакомые уехали туда, никто не возвращался, хотя и говорили, что не сладко. Я решил тоже в один день, потому что денег на всё не хватало. Я в тот момент жил в Киеве и снимать однокомнатную квартиру далеко от центра. Квартира стоила восемьдесят, а зарплата была сорок долларов. Помогали и родители, и нужно было вторую-третью-четвёртую работу искать. Вот такая жизнь была. Появилось предложение, и я уехал в Испанию. Думал, что на год, а остался. Живу пятнадцатый год. 

 

Артём Войтенков: Вы поехали по профессии работать? 

 

Виталий Боркута: Да, работать по профессии уехал. 

 

Артём Войтенков: Кто Вы по профессии?

 

Виталий Боркута: В то время был артист балета. В то время работал в Государственном коллективе Украины, Национальный заслуженный академический ансамбль. 

 

Артём Войтенков: Вы как? Туда приехали и сразу поступили в какой-то театр?

 

Виталий Боркута: Да, был контракт. Я знал, куда еду, потому что до этого туда уезжали ребята два года подряд из моего коллектива. Они там и оставались. Я видел видео, видел буклеты - всё знал. Я ехал туда, документы мне уже подготовили. Единственное, что не знал то, о чём все так грезят или думают, что там сказка. Жизнь практически та же. Потому что приезжаешь туда, да, денег получаешь больше, но расходы на жизнь-то тоже выше. Та же квартира, она стоит выше (чтобы снимать её), расходы на питание тоже выше. Получилось, практически одно к одному. Зарплата тогда была около семисот-восьмисот евро (тогда ещё песеты были). Квартиру снимать - пятьсот евро. Остаётся двести-триста на жизнь, а ещё счета (свет, газ, вода), ещё покушать, и что-то купить, одеться. 

 

Артём Войтенков: Давайте сейчас просто корзину расходов прикинем, если жить в Испании. Вы в каком городе живёте? 

 

Виталий Боркута: Валенсия. 

 

Артём Войтенков: Валенсия - это столица? 

 

Виталий Боркута: Коммунидад Валенсиано - это Валенсианская область. 

 

Артём Войтенков: Можно так: столица Валенсианской области (по-русски). 

 

Виталий Боркута: Когда-то даже было королевством одно время. 

 

Артём Войтенков: Областной центр по-русски. 

 

Виталий Боркута: Да. 

 

Артём Войтенков: Сколько, получается, расходы на съём квартиры?

 

Виталий Боркута: Сейчас, так как цены немножко снизились, квартиру с двумя спальнями можно найти за пятьсот-шестьсот евро. Две-три спальни можно найти. У них считается три спальни и зал. По нашим меркам это трёх- или четырёхкомнатная квартира. Зависит от района, естественно, насколько новый дом, и расположенность метро, удалённость от центра - точно так же всё. В среднем (не близко к центру, но и не окраина) пятьсот - шестьсот евро. Может, четыреста пятьдесят. Сейчас чем люди пользуются? Что они спустя какое-то время договариваются с хозяином и хозяин снижает через год или через два. 

 

Артём Войтенков: Как хорошим жильцам?

 

Виталий Боркута: Да, если всё в порядке, люди платят, есть такое. 

В "нулевые" (начало двухтысячных) было много эмигрантов и цены взвинтили, потому что ехали не только из бывшего Союза, ехали из Латинской Америки очень много. Если раньше испанцы их завоевали, то в двухтысячных получилось наоборот: приехали все - Боливия, Колумбия, Эквадор, Мексика. Они все вернулись сюда (к завоевателям). Поднялись и цены - дорого было. Цены были большие.

 

Артём Войтенков: В эту плату пятьсот евро среднюю, сюда входит электричество, вода?

 

Виталий Боркута: Нет. Отдельно. Электричество - это тоже отдельный номер, потому что электричество за последний приблизительно где-то год (год - полтора)... Недавно повысили цену третий или четвёртый раз уже. Они повышают не просто когда-то, они повышают регулярно плату за электричество. 

 

Артём Войтенков: Сколько у Вас уходит?

 

Виталий Боркута: Сейчас так, навскидку, может, в месяц выходить до шестидесяти евро и больше (как пользуемся). Шестьдесят, может быть, семьдесят, когда-то пятьдесят шесть в месяц в среднем. Трудно сказать, у каждого своя семья: кто-то с одной лампочкой живёт, кто-то полностью освещает. 

 

Артём Войтенков: Шестьдесят евро - это на наши деньги две четыреста. Мы не столько платим, хотя обогреватели зимой включаем. Хорошо. Вода входит сюда?

 

Виталий Боркута: Нет. Это чисто квартира. Все счета отдельно. Есть контракты, когда договариваются с хозяином или, если человек комнату снимает отдельную, то может быть такое: ему сразу выставляется первоначально цена, например, двести евро за комнатушку и в эти двести входит всё: и свет, и вода, и газ - это всё обговаривается перед тем, как человек входит жить, снимать жильё. Вода отдельно - тоже в среднем так же всё, колеблется в этих же размерах. 

 

Артём Войтенков: Порядка шестидесяти евро?

 

Виталий Боркута: Да. Опять же, летом жарко, вся семья ходит два-три раза в душ и газом не пользуется, но вода тратится больше (расход воды больше). Зимой в горячей воде все моются, значит, воды меньше тратится, но добавляется счёт за газ. 

 

Артём Войтенков: У Вас газовые счётчики стоят?

 

Виталий Боркута: Да, газовые счётчики?

 

Артём Войтенков: Сколько получается в общей сложности за квартиру с учетом всех этих коммунальных платежей (в среднем)?

 

Виталий Боркута: В среднем (мы втроём) сто с чем-то выходит (выше ста) - сто двадцать, может быть, сто сорок - по-разному. 

 

Артём Войтенков: От ста до ста пятидесяти. 

 

Виталий Боркута: Да, в таком промежутке.

 

Артём Войтенков: Какие ещё расходы на обычную жизнь, помимо продуктов?

 

Виталий Боркута: Мобильный телефон ещё расходы и интернет. А дальше, как у всех людей, если транспортом городским пользуются, то расходы такие, если собственный автомобиль, то там опять же страховки, ежегодный техосмотр, естественно. 

 

Артём Войтенков: Получается, сколько нужно зарабатывать, чтобы жить так, чтобы и на еду тоже хватало?

 

Виталий Боркута: Плюсуем пятьсот (плюс минус), плюс ещё каких-то сто - сто пятьдесят (расходы, еда). Давайте возьмём так: двести евро на еду (плюс, минус) - как-то так, впритирочку, потому что каждый кушает по-разному. Уже получается больше восьмисот. Если есть собственный автомобиль, то это страховка обязательная, это налог ежегодный платится за автомобиль. 

 

Артём Войтенков: Сколько тогда получается расходы на содержание автомобиля?

 

Виталий Боркута: Страховки со всем кризисом, сейчас их опустили. Но была (зависит от возраста водителя) порядка, по-моему, минимальная где-то в размере четырёхсот евро.

 

Артём Войтенков: В год?

 

Виталий Боркута: Да. Пятьсот-четыреста (зависит от компании). Сейчас немножко опустили. Я видел, что можно за триста найти (триста с чем-то) евро. 

 

Артём Войтенков: Триста евро в год - это десять тысяч на наши деньги. 

 

Виталий Боркута: Это страховка, чтобы она была. Просто если не по моей вине произойдёт происшествие, то мне тогда оплатят тот, кто виновник. А если по моей вине, то я тогда ещё буду оплачивать, потому что эта страховка, она минимальная - я буду ещё и доплачивать. Зависит от ущерба, который моя машина причинила кому-то. Там очень много идёт добавок. Это минимальная страховка. Если что-то случилось, в лучшем случае она может оплатить разбитые стёкла - всё. Это в лучшем случае. Вообще, это просто, чтобы она была, если меня догнал кто-то, стукнул кто-то (неважно, что произошло), чтобы мне оплачивали. Потому что если у меня не будет страховки, то тот, кто меня стукнет, страховки нет, он мой ремонт не оплачивает - всё. 

 

Артём Войтенков: Хорошо. Получается, если мы эту страховку в четыреста евро разбиваем на целый год по сорок евро - по тридцать пять ежемесячно. Что ещё? Бензин? Бензин сколько стоит?

 

Виталий Боркута: Бензин - один евро сорок, евро пятьдесят. Он колеблется туда-сюда. 

 

Артём Войтенков: Девяносто пятый?

 

Виталий Боркута: Девяносто пятый один сорок семь, по-моему, или около полутора евро. 

 

Артём Войтенков: Полтора евро. А у нас он стоит где-то тридцать три рубля (тридцать два - тридцать три - где-то тридцать пять). А если полтора евро, это дороже: это пятьдесят-шестьдесят рублей за литр. Это получается в два раза дороже, чем у нас.

 

Виталий Боркута: Вот такая жизнь. 

 

Артём Войтенков: Тогда, я так понимаю, что для того, чтобы семье из трёх человек нормально жить, надо получать (это мы ещё одежду сюда не включили и ещё какие-то мелкие расходы: телефон, Интернет... 

 

Виталий Боркута: А ребёнку в школу? Деньги на школу уходят. Там такие состояния выбрасывают. 

 

Артём Войтенков: Сейчас. 

 

Виталий Боркута: Ребёнка в школу запустить в начале года, нужно идти покупать книжки. 

 

Артём Войтенков: Учебники. 

 

Виталий Боркута: Учебники, да. Каждый год – новые, их нужно покупать.

 

Артём Войтенков: Ты сам официально должен? Школа не покупает?

 

Виталий Боркута: Нет, такого нет. Что в этом году я заметил: из-за всего этого кризиса уже родители в стране (кто-то инициативу такую проявил) начали создавать какие-то общества, которые собирают книги с прошлого года у ребятишек и малоимущим куда-то эти книги передают. Или (что я в этом году тоже видел) родители детей, которые в прошлом году закончили этот класс, они принесли учебники и продали тем, которые поднялись на класс выше (пришли, они сейчас будут начинать) - уже потрёпанные, порисованные учебники - по какой-то скидке. Такая вот барахолка на школьном дворе, называется "продажа учебников". Это в этом году было. На учебники с каждым годом уходит больше и больше. В начальных классах тратилось порядка двухсот евро, сейчас уже почти до четырёхсот (это седьмой класс). Купить учебники на весь год. 

 

Артём Войтенков: Двести евро - это где-то восемь тысяч рублей на наши деньги. 

 

Виталий Боркута: Плюс нужно купить всякие фломастеры, карандаши, стирачки. 

 

Артём Войтенков: Форма обязательна школьная?

 

Виталий Боркута: С седьмого класс нет обязательной формы, хотя есть колледжи, где форма обязательна. Форма тоже состояния стоит, потому что форма делается на конкретное количество учеников. Допустим, три шестых класса или четыре шестых класса по двадцать-тридцать человек. На сто - сто двадцать человек надо пошить эту форму с эмблемкой этого колледжа, какой-то джемпер одного цвета у всех и брючки эти. Они, так как это заказ считается единичный, за эту форму дерут там...

 

Артём Войтенков: Тогда получается, что порядка тысячи евро надо получать, чтобы по крайней мере влезать....

 

Виталий Боркута: Да, жить - жить просто, без никаких излишеств.

 

Артём Войтенков: Интересно. Странно, почему такие дорогие учебники, удивительно. 

 

Виталий Боркута: Бизнес, это бизнес. 

 

Артём Войтенков: У нас на учебники собирали тысячу рублей. Мы в своей школе собирали тысячу, ну, полторы. А тут у вас собирают восемь тысяч. Столько учебников.... 

 

Виталий Боркута: С каждым годом это всё выше и выше. Уже восьмой, девятый класс - это ещё больше. Опять же, продлёнка (так это называется по-русски?). Ребёнку ещё покушать - пять евро в день или шесть. Ещё умножим на двадцать дней. Моменты были, когда, допустим, супруга не могла дома приготовить что-то (дела, работа), она даёт пять евро. Ребёнок идёт в школу и кушает там, остаётся на продлёнку и кушает - пять евро. Это пятый, шестой класс. 

 

Артём Войтенков: Получается опять дороже, чем у нас. Зарплата, если меньше тысячи евро предлагают, это однозначно всё - с семьёй не вписываешься. 

 

Виталий Боркута: Или надо жить в темноте, в одной комнате, без машины. 

 

Артём Войтенков: Вот по поводу машины: что со страховкой получается? Вы покупаете обязательную страховку?

 

Виталий Боркута: Да. 

 

Артём Войтенков: Которая будет что? Если в Вас въедут, Вам оплатят или если Вы в кого-то въедете, он оплатит? 

 

Виталий Боркута: Авария всегда случается по чьей-то вине. Если я не виновен, то, значит, мне оплачивает виновник. 

 

Артём Войтенков: А повредили Ваш?

 

Виталий Боркута: Да, повредили автомобиль, значит, он - виновник. Он оплачивает расходы. 

 

Артём Войтенков: Его страховая компания?

 

Виталий Боркута: Да, его страховая компания оплачивает расходы. Зависит от того, какая у него страховка. Если у него тоже минимальная (эти четыреста евро), а у меня повреждений на тысячу или две евро, ему страховка сообщает, что: "Товарищ, мы оплатим какую-то часть, а ты ещё доложи". 

 

Артём Войтенков: Зачем им отдавать четыреста евро, если ты всё равно должен доплачивать в случае, если превышает урон?

 

Виталий Боркута: Без страховки перемещаться запрещено законом вообще. Даже если у машины есть прицеп (у легковой), на прицеп должна быть страховка. Всё, что движется, должно иметь страховку. Мопедики такие - страховка приличная, что иногда смотришь и думаешь: "Уж лучше в машине ездить" (почти такая же там минимальная страховка). На все движущие виды транспорта нужно иметь страховку. Без страховки, если поймают, то большой штраф. Не помню, не знаю, честно, какой, но большой. Последние годы они всё ужесточают. 

 

Артём Войтенков: Понятно. Тогда перейдём к работе. Какие средние зарплаты в вашем городе?

 

Виталий Боркута: Сейчас люди согласны и за семьсот - восемьсот евро работать. В Испании статистика безработных на октябрь месяц: 26,6% безработных среди рабочего населения страны. Каждый четвёртый человек - безработный. Если раньше за семьсот-восемьсот (это было два - три - четыре года назад) испанцы крутили носом, то сейчас согласны. Кризис наступил - они нормально себя чувствовали: всё хорошо, замечательно. Потому что у них есть такая система, что человек работает год и потом он может пойти на пособие. Дают три - четыре месяца пособие, он ничего не делает, оформил бумажки. Почти все так и живут. Называется: я работал, потом я сижу на этом пособии - дают 70% от моей зарплаты, которую я зарабатывал.

 

Артём Войтенков: В течение, какого времени?

 

Виталий Боркута: В течение трёх-четырех месяцев с года. Если я зарабатывал тысячу, то мне семьсот евро дают. В принципе прожить можно дальше. Люди так жили и живут. Сейчас меньше, потому что это время закончилось, государство тоже сейчас прижало всё, где можно: налоги повышают, зарплаты сокращают - деньги вытягивают, откуда только можно. Люди выходят на манифестации. У них сейчас дежурный знак: красный круг, внутри - открытые ножницы, эмблема ножниц и перечёркнуто: "Не урезайте, не сокращайте зарплаты". Они с таким знаком манифестируют. 

 

Артём Войтенков: Работать не хотим, а пособие не сокращайте. 

 

Виталий Боркута: Вот это пособие. Потом, если человек не находил работу, он мог устроиться на биржу, ждать, что ему предлагают. Если ему делают предложение, он пошёл туда. Если он отказался, то ему тогда больше ничего не платят. Если он устроился, значит, устроился. Ещё было тоже пособие: четыреста двадцать шесть евро. По-моему, его сейчас тоже убрали. Честно, я за все годы ни разу никакого пособия этого... Я работаю, мне не интересно каким-то... Немножко, считаю, что это дармоедство. Если можно работать, то давайте работать. 

 

Артём Войтенков: Это не "немножко", это тунеядство называется. 

 

Виталий Боркута: Тунеядство, да, можно и по-другому назвать. В начале двухтысячных был большой приток иностранцев с бывшего Советского Союза, из Латинской Америки. Приезжали люди и, естественно, почти все нелегально: приезжают (по турам ездили) и остаются. Раньше (год-два) было проще получить документы. Через год, через два подавали и получали потом, но первое время - нелегал. И что делали работодатели? Берут человека на работу, но с условием: "Если испанцу должен платить тысячу двести, тебе буду платить восемьсот". Это человек, который нелегал, у которого закончились припасы, с которыми он приехал. Жить-то надо, кушать надо? Он соглашался. И вот так начали сбивать систему оплаты. 

 

Куда шли иностранцы? Это черновые работы: поля, сады, огороды, официанты, домработницы, уборщицы (я имею в виду - подъездов, домов) - вот сюда шли. Естественно, зарплаты небольшие, но иностранцы на всё согласны. И испанцы настолько уже расслабились, что они не работали. Просыпаются с утра - в кафе и кофе с какой-то тостадой. У них вся жизнь уже в кафе, они дома уже не готовят, у них всё прекрасно было до 2007-2008 года. Они жили не по средствам. Теперь что происходит? Их возвращают к жизни, возвращают к реальности. 

 

Вы брали за съем (за аренду) квартиры, допустим, семьсот евро, на самом деле эту квартиру можно за четыреста или за пятьсот сдавать. Цены так снизились буквально за последние полтора, два, три года - вернулись, потому что цены на дрожжах росли. 

 

Вот, квартира строилась, строительная компания её продавала. Этот же продавший её сразу перепродавал кому-то с севера, потому что на севере более богатые провинции. Этот же продавал потом каким-то иностранцам: немцы, голландцы, Норвегия скупают (у них там целые поселения свои есть). Сразу же это перепродаётся иностранцам. Последние годы русские тоже приезжают. Последние два года Испания на русских выживает, потому что очень много туда едут. До этого квартира могла за год подняться в цене на 40-50%, перепродавали. Бизнес шел большой. 

 

Квартира построилась - продали её за сто тысяч, а уже к концу года её за сто пятьдесят или за сто восемьдесят продали. За что? Цена-то не поднялась, материальная стоимость: та же плитка, внутри всё то же. Но за счёт того, что приезжали, все жили прекрасно, могли себе позволить - покупали, покупали и покупали. Сейчас цены вернулись - упали намного ниже, чем раньше. 

 

Артём Войтенков: По поводу работы: насколько сложно или просто найти работу?

 

Виталий Боркута: Сейчас тяжело. Каждый четвёртый без работы. Там, где раньше платили полторы - две тысячи, сейчас (пример знакомых) предлагают пятьсот евро, есть работа, приходи, работай, но тринадцать-четырнадцать часов. Это пример. Кто-то продолжает работать. 

 

С начала двухтысячных годов строили очень много - много было строительных компаний, много строек, вся страна строилась, строилась, строилась. Кризис наступил. Огромнейшие строительные компании сразу в один момент как-то исчезли все, потому что перестали люди покупать недвижимость - всё. Основная масса тех же иностранцев, которые были задействованы в этих работах: строительные, внутренние работы - многие сразу начали уезжать. 

 

В России появились места, работа и кто-то начал возвращаться домой в Россию работать. Украинцы оттуда прямо в Россию (такие истории я тоже слышал) едут. 

 

Знаете, если раньше держали в офисе человека, который мог по клавишам ударять (клавиатурой владел, допустим), кто-то мог в Power Point что-то делать, образно говоря, а кто-то мог ещё что-то писать рукой, то сейчас они ищут, чтобы один и тот же человек мог делать это всё. Они троих выбросили, одного взяли - ищут людей, которые владеют несколькими профессиями. Это будет всегда цениться, это не секрет. Если человек умеет тут стать поработать, тут объяснить (кого-то научить), там пойти что-то сделать или какой-то маркетинг, опрос провести - когда человек владеет несколькими специальностями сразу, это всегда будет цениться. 

 

Артём Войтенков: Хорошо. Тогда вот количество приезжих. В какие года больше было, в какие - меньше и кого из приезжих в Испании больше: наших из бывшего Советского Союза или из других стран?

 

Виталий Боркута: Много Латинской Америки было. Латинская Америка и Марокко, Алжир, то есть Северная Африка (арабские).

 

Артём Войтенков: Получается, это испанские колонии, они же все знают испанский. Если им ехать в Европу, то не во Францию же, а лучше в Испанию, получается. 

 

Виталий Боркута: Там в среднем, да. Марокко, они и во Франции, и в Испании. Был такой период, когда африканцы и чернокожие тоже, они через Средиземное море на каких-то лодках, на каких-то чуть ли не каких-то шлюпках в море, их находила пограничная служба и забирала. Принимает их там сразу Красный Крест. Люди некоторые даже не доплывали живыми, и с детьми. Они просто садятся с Африки и гребут, как попадёт, на авось: спасут, или не доживёт. Их принимают и оставляли здесь, естественно. Насколько испанцы такие, лояльные - они всех принимают. 

 

Хотя потом президенты менялись, кампании были по высылке людей. Есть знакомые, которых на улице останавливали: без документов, и отправляли в специальные, давайте это не лагерями назовём, а учреждения, они там максимум находились сорок дней и оттуда самолётом домой в Россию, на Украину. Даже бесплатный рейс домой, за счёт страны. 

 

Артём Войтенков: Во Франции, в Париже там же целые кварталы этих приезжих, всяких разных арабов. У вас такое есть?

 

Виталий Боркута: В Валенсии нет. В Барселоне с начала 2000 годов есть такие кварталы (в центре буквально), где ночью страшно, честно говоря, потому что арабы, арабы, одни арабы и африканцы, чернокожие. В Валенсии это - окраины города. Естественно, чем дальше от центра, тем дешевле жильё и старые дома. Там они живут, даже и наши соотечественники. Когда приезжает человек, он экономит на всём: кушает самое дешёвое, в комнате живёт пять-шесть человек. Матрасы на ночь пол бросают, а утром их подымают и ставят на ребро к стене, чтобы можно было проходить - вот так люди даже жили. 

 

Китайцы - великая нация. Китайцы чем молодцы, что они неприхотливые. Они тихонько работают, шуршат себе. Если раньше они открывали магазины, которые назывались "всё за сто песет" (то есть "стопесетки" типа наших "Тысяча мелочей").

 

Артём Войтенков: У нас такие же есть - "Fix Price" там.

 

Виталий Боркута: Есть. Я немножко не в курсе. Сначала были эти магазины, но потом наступил период, когда они там скапливали деньги. В последние годы, когда испанцы, не готовые (хозяева особенно), которые не хотят работать, то есть должна быть постоянно какая-то официанточка или бармен, или на кухне кто-то, то есть нужно платить зарплату, испанцы понимают: "Я не могу работать - кризис - люди не идут". И закрывают. Китайцы выкупают или в аренду берут эти помещения и сами работают. Муж с женой, или жена и муж, они сами работают. Они никого не берут, поэтому зарплату платить не надо, лишних расходов нет, не нужно страховку медицинскую платить ни за кого - сами работают, и могут цены на пять-десять центов делать меньше. Люди к ним идут. Китайцы скупают типичные испанские кафешки и работают в них. Они просто заходят и продолжат продавать этот кофе, пивко - всё то же продают. Китаец просто теперь хозяин. Таких кафешек – уйма, очень много. 

 

В начале этого года случайно видел программу (знакомые сказали "посмотри") о китайцах. Они сами рассказывают о себе, что да, были эти "стопесетки", сейчас ресторанный бизнес, а следующий шаг - квартиры. Эти китайцы, которые подымаются, они сами работают, они копят. Такой парадокс. Это по телевизору рассказывается, что они живут: двухэтажные кровати стоят. Они настолько неприхотливы - страшно. Один спит восемь часов, второй в этом время отдыхает, третий на работе. Этот с работы вернулся, этот поднялся с постели, этот лёг спать. Этот пошёл отдыхать, этот на работу заступил. Кровать не пустует - постоянно кто-то отдыхает. Сейчас у них момент: они скупают недвижимость. Недвижимость упала, можно найти в жилых массивах, в спальных районах квартиры очень дешёво. Они скупают квартиры, они вкладывают деньги в недвижимость без кредитов - они не берут кредитов. Всё. Вот так китайцы - тихонько. 

 

А магазины они начали открывать уже в центре города. Это какое-то подобие бутиков. Если в этих простых "стопесетках" они могут продавать футболочки, штанишки, шортики за три еврика - за два что-то такое (постирал два раза и всё). То в этих дорогих магазинах в центре они уже продают более качественную одежду, обувь - и люди идут туда, и у них покупают. Она ниже по цене, чем в каких-то марочных более знаменитых магазинах, но уже выше качеством. Люди идут туда и покупают. Естественно по моде всё делают, фасоны разные, меняют. Вот так они тихонько, "без шума и пыли".

 

Артём Войтенков: Это общая стратегия Китая такая, вписывания, поэтому они потихоньку свои пальцы везде запускают. 

 

Виталий Боркута: Но они - трудяги. 

 

Артём Войтенков: Тогда вопрос другой: про кредиты. Как жизнь устроена? Живут все в кредит, или кто-то не в кредит, или как?

 

Виталий Боркута: С начала 2000 было такое... В принципе это повторялось. Я слышал: история была в Америке, потом в Европе всё повторилось, что кредиты давали налево и направо (было буквально полтора-два года). Можно было прийти с каким-то автобусным абонементом, как говорится, приложить ещё пару, что я где-то работаю якобы. Причём эти подтверждения, что "я где-то работаю" и "мне платят деньги" можно было тоже попросить - знакомый мог его напечатать - это не проверялось. Мне выдавали бумаги как подтверждение, что я последние три месяца получал зарплату, значит, я платежеспособен. Я предоставлял ещё контракт на работу, ещё пару каких-то таких, мелочных бумаг, и спокойно давали кредиты. 

 

На недвижимость давали кредиты. Такая была схема. 

- Допустим, недвижимость стоит сто тысяч (это, чтобы проще было считать). 

- Приходил оценщик от банка (банк посылает оценщика) и он оценивает. Но банк даёт 80% только. Если недвижимость стоит сто тысяч, мне дадут восемьдесят. 

- Но за определённые расчёты он оценивает это в сто сорок тысяч. Он приходит в банк, пишет, что недвижимость стоит сто сорок тысяч. Набивает, что плитка такая-то, там ещё что-то, не знаю - сделано всё красиво. 

- В банке он отчитывается, что это сто сорок тысяч. 

- Человеку дают кредит - от ста сорока тысяч ему дают 80%, больше ста тысяч. 

- Человек покупает не только недвижимость, получается, ни копейки не вложив, так у него ещё и деньги остаются. Он мебель ещё себе, на машину хватало кому-то. 

- Потом наступал момент, когда нужно начинать платить. 

- Эта шкала была растущая. Если первый год человек, например, должен был платить, будем говорить, девятьсот евро (возвращать), то к концу года уже поднимали до тысячи двести. Ещё через полгода - через год уже тысячу пятьсот нужно было возвращать. 

- Этот человек, который два года назад, ему показали схему или какой-то друг взял: "Вот, я взял, смотри: у меня деньги ещё остались". Как обычно все? "Вау!" 

И так брали все: и латинцы, и наши - много так людей попалось. 

 

Артём Войтенков: Мы говорим, что получить кредит на недвижимость (такие большие деньги) было очень просто. 

 

Виталий Боркута: Очень просто. 

 

Артём Войтенков: То есть это не бытовой кредит. 

 

Виталий Боркута: Это было просто. Причём так смешно было. Сам столкнулся: нужно подтвердить, что я зарабатываю деньги, но не хватало бумаг. Я предоставил бумаги - мои оплаченные счета, которые я оплачивал три-четыре месяца назад (огромные суммы), и это было регулярно. Я показал: "Вот, смотрите: я оплачивал". В банк мой агент, который этим занимался, показал: "Смотрите, он платежеспособен. Он делал счета, четыре месяца оплачивал, то есть он платить может". А там тоже знакомый. Они друг другу пожали руки. Банк выдал кредит и всё - до свидания. Просто давалось, очень просто. 

 

Многие национальности такие, великие, знаменитые, как румыны, там ребята ушлые. Они брали кредит, и домой (к себе). Это было начало двухтысячных. Румыния ещё не была в Евросоюзе. Они уезжали, и ищи-свищи, кто куда делся. Очень было просто. Это правда. Это длилось полтора года приблизительно, два, может, максимум. Человек взял кредит, а через год ему подняли на двести - триста евро. Он-то рассчитывал на свою зарплату. Если это семья, муж с женой, зарабатывает каждый по тысяче, они рассчитывают так: "Ага, девятьсот мы будем отдавать с твоей зарплаты, а на мою тысячу будем тихонечко жить". 

 

Артём Войтенков: Им не давали что ли график платежей?

 

Виталий Боркута: Даётся. Но как-то люди заводятся. Немножко другой момент. Дают, рассказывают. Опять же, человеческая грамотность, финансовая грамотность - много аспектов. 

 

Артём Войтенков: Самое ценное - это дурак. 

 

Виталий Боркута: Да. Тебе показывают: "Смотри, тебе деньги". Объясняют эту схему, структуру, а он "Здорово!" Человеку деньги дают. Ему же не рассказывают, что потом он должен это возвращать. 

 

Артём Войтенков: Но он же документ-то смотрит?!

 

Виталий Боркута: Нет. Ну, это человеческий фактор, это психология. И всё. А тут через восемь, десять, двенадцать месяцев ему раз - и подымают тысячу двести и они с женой: "Надо уже больше отдавать". Еще три, четыре месяца прошли - ещё больше. Всё. Люди перестают платить. У кого-то получалось прожить в этой квартире, не платя уже, ещё полгода. Потом приходят, естественно, и просят удалиться. Люди некоторые в депрессию впадают, и испанцы тоже, не только иностранцы. Было такое: "Эх, гуляй!" (2005-2006 годы) - налево направо раздавали. 

 

После этого, когда все банки столкнулись с тем, что люди перестают платить (эта лавина "раз" и всё), им нужно забирать по закону недвижимость, а они не хотят забирать. Им же не нужна недвижимость, им нужны деньги - свои проценты, и они так остаются, вроде бы и угрожают. Работали целые отделы, звонили всем должникам и уговаривали, убеждали: "Пожалуйста, начните платить. Когда Вы сможете оплатить?" Люди вот так: "Ну, Вы понимаете, я без работы. Может быть, к концу лета найду". "Если Вы не найдёте, то Вы обязательно перезвоните". "Хорошо".

 

Проходит три-четыре месяца, никто не перезванивает. А человек живёт в этой квартире, то есть не платит. Опять этот агент звонит. Эти службы со всех банков звонили, потому что это тысячи были людей (очень много). В конце концов, потом банки начали отбирать эту недвижимость. Опять же, если мы знаем немножко историю в Америке, как там банки с банками разобрались, то же самое в Испании произошло: банки покрупнее якобы объединились с банками поменьше. 

 

Артём Войтенков: Поглотили, в общем. 

 

Виталий Боркута: Типа, да, но называется "объединились". Из огромного количества банков сейчас осталось несколько таких, основных. Они просто названия соединили, тот, который крупнее, к себе добавил название старого, чтобы клиенты помнили, что надо сюда ходить. Они забрали эту недвижимость и начали её продавать, лишь бы вернуть свои деньги. Есть целые отделения, где эта банковская недвижимость продавалась. Можно было найти что-то и купить не дорого. Это спальные районы. Простые люди, они-то и покупали где-то в спальных районах, подальше от центра. 

 

Артём Войтенков: Получается, в общем-то, большая финансовая махинация с раскруткой и поглощением одних банков другими? 

 

Виталий Боркута: Да. Потом перестали всё продавать, перестали давать кредиты. Это длилось какое-то время. Сейчас, честно, я немножко отошёл от этого - не интересуюсь. Получить кредит - сложно. Нужно предоставить очень много документов о том, что оплачивается медицинская страховка, что зарплата есть, то есть усложнили. Даже такие смешные условия: если я хочу взять сто тысяч, то на счёт я должен положить тоже сто тысяч, то есть это гарантия. Я банку предоставляю гарантию, что я верну. Зачем мне тогда брать сто тысяч, если у меня есть сто тысяч? Такой нездоровый парадокс. Если человек купить себе что-то (недвижимость), у него должно быть на счёту такое-то количество денег, почти одинаковое тому, что он хочет взять. Такие уже условия. 

 

Артём Войтенков: Забавно. Всё равно, если мы возьмём покупки бытовые, автомобили - это в кредит покупается?

 

Виталий Боркута: Большинство людей, да. Все в кредит. 

 

Артём Войтенков: Телефоны, компьютеры.

 

Виталий Боркута: Раньше (начало двухтысячных) люди получали завышенные зарплаты, они жили, не считая этих денег. Они покупали всё себе. У каждого могло быть два, три и больше кредитов, телефоны и компьютеры. Сейчас этого нет. Сейчас испанцы попроще стали. Вернули к жизни просто. 

 

Артём Войтенков: Видимо, ещё не до конца. Как это? Если ты не работаешь, а пособие получаешь несколько месяцев.

 

Виталий Боркута: Этот процесс закончился тоже пару лет назад. Почему 26% безработных в сентябре (это статистика сентябрь - октябрь)? Это люди, которые не работают уже давно (каждый четвёртый), а остальные где-то работают, что-то делают. Мы не знаем, сколько у них: пятьсот, шестьсот, семьсот зарплата, но соглашаются и работают. 

 

Артём Войтенков: Те, кто не работают, они тоже какое-то пособие получают? Которые, долго не работают. Не получают? А как же они живут тогда?

 

Виталий Боркута: Государство закончило платить и всё - больше ничего не платит. Безработным не платит в Испании вообще?

 

Артём Войтенков: Нет, такого нет. А на что они живут?

 

Виталий Боркута: Семья как-то, родители. Испанцы вообще такие уникальные ребята. Есть по-разному. Это такая тема, это не значит, что 100%. Они могут жить до тридцати-сорока лет не из-за того, что он не способен, а просто живёт с родителями. Так же, как и везде: родители помогают. Как-то семья выкручивается.

 

Артём Войтенков: Мы коснулись медицинской страховки, она обязательна для всех?

 

Виталий Боркута: Если вы хотите (не дай Бог, что-то произойдёт со здоровьем), чтобы Вас обслужили или операцию сделали, то надо иметь. Кстати, Испания до этого года (в этом году приняли закон) была настолько в этом отношении открытой страной. Многие иностранцы из северных стран (Норвегия, немцы) что делали? Они приезжали в Испанию. У него есть болезнь какая-то, ему нужно там операцию, это стоит много у себя в стране. Они приезжали в Испанию и, находясь в Испании, им становилось плохо. Вызывалась "скорая". Естественно, "скорая" привозит, делает обследование: "У Вас проблема: надо оперировать". И ему делали операцию эту бесплатно. Всё было замечательно, практически социализм вот в этом отношении. Но с этого года всё это урезали во всех отраслях. 

 

Что начали делать? Даже за рецепт человек должен, по-моему, один или два евро платить, чтобы рецепт ему выписали. Если были какие-то льготы раньше инвалидам разных групп, эти льготы поурезали людям. Начали урезать везде: у инвалидов сокращать, люди, которые врождённые какие-то проблемы со здоровьем (они всю жизнь на полном пособии, им платило государство), и у них начали сокращать даже. У меня есть знакомая испанка, взрослая 65 лет. Она инвалид с рождения. Она жила на этом пособии. У неё сократили. Её адвокат, в суд они пошли, подали, и они ждут уже с весны этого разбирательства: вернут ли ей то, что ей платили (должны платить) или нет. Человек больной, она нигде не может работать. 

 

Так что урезают везде. Медицина - вот, пожалуйста. Если нет медицинской страховки, в лучшем случае могут обследовать, если что-то случилось серьёзное. Если заболела - всё, невозможно. В "Скорую" привезли, обследовали и могут сказать, что делать, и выписать что-то и всё: отправляют домой. А если нужно делать операцию, если нужно делать что-то посерьёзнее, то вы приходите, вас обследуют, записывают куда-то. Женщинам это страшная проблема: проверки все, обследования там очереди на четыре, пять, шесть месяцев по страховке. С неё каждый месяц снимают эту страховку, она платит. Если она пришла и хочет обследоваться, обычные необходимые гинекологические вещи для женщины, её записывают на пять, шесть месяцев - очередь. 

 

А если что-то болит, ещё что-то произошло срочное, никого это не интересует - пожалуйста, к платному. К платному она идёт. Только за то, чтобы он принял и выслушал её, по-моему, восемьдесят евро. Консультацию человек получил - раз и сделал восемьдесят евро. После этого начинается лечение. Прибавляем, умножаем, возводим в степень.

 

Артём Войтенков: Получается, с работой тяжёло. Есть какие-то профессии, которые всё-таки востребованы сейчас в Испании в большей степени, чем другие? Или все одинаковы? Всё одинаково просело. 

 

Виталий Боркута: Везде, во всех секторах, что бы ни взяли, самые простые работы. Есть знакомые везде и люди работают на уборке овощей, фруктов. Если раньше брали помощников в прошлые года (хозяин набирает помощников), то в этом году он своей бригадкой работает, в выходные они выходят, но он не берёт никого. Вот пример. У него есть бригада пять или десять человек, всё: он не берёт дополнительных, чтобы быстрее убрать, быстрее продать. Работайте, они работают. Многие, кто работал по уборкам, по квартирам - у всех тоже упало. Хозяева перестали их нанимать, сами стали убирать квартиры свои.

 

Артём Войтенков: До чего дошли!

 

Виталий Боркута: Если уборщица приходила два-три раза в неделю, то её сократили до одного раза в неделю, или один раз в две недели она приходит, убрала, а в остальное время они сами как-то поддерживают. Сокращают всех и во всём, как только могут. 

 

На заводах и на фабриках целые цеха закрывались и увольнялись тысячами. Есть "Ситроен" фабрика, есть "Форд" (под Валенсией). Вот "Форд". Два-три года назад уволили около четырёх тысяч, кажется. Огромная фабрика под Валенсией фордовская - несколько тысяч уволили, больше двух точно. 

 

В метро я ехал...

 

Артём Войтенков: В московском метрополитене?

 

Виталий Боркута: Да, в Московском. Висят объявления: "Московскому метрополитену требуются: принимаются на курсы". Ещё и стипендии платят, набирают машинистов, каких-то ещё рабочих. Это объявление на поиск о работе - набор работников: обучают, ещё стипендию платят. Шесть месяцев обучение, а дальше зарплата и причём я посмотрел: хорошие зарплаты. Мне тяжело сравнить уровень жизни Москвы, России. Объявление о том, что так свободно, перечень из шести, семи специальностей в Испании сейчас не встретишь. Знакомая у меня есть, которая разносит curriculum каждую неделю.

 

Артём Войтенков: Что это такое?

 

Виталий Боркута: Где работал (вся история жизни): дата рождения, данные. 

 

Артём Войтенков: У нас резюме называется (тоже иностранное слово). 

 

Виталий Боркута: Да, резюме! Резюме разносит. "Да, хорошо оставьте". В некоторых офисах я видел так: "Да оставьте". Она оставляет, а там вот такая стопка этих резюме лежит и всё: не нужны. Испанцы разъезжаются. Испанцы едут в Латинскую Америку, испанцы едут в Германию работать. Испанцы уезжают. 

 

Артём Войтенков: Из Испании.

 

Виталий Боркута: Да, такой парадокс. 

 

Артём Войтенков: Показатель. 

 

Виталий Боркута: Уезжают в другие страны. В Азию тоже. У них программа даже выходит "Испанцы по миру" называется. Ведущий ездит по разным странам и встречается там с испанцами - кто где. 

 

Артём Войтенков: Взяточничество и казнокрадство, что на английском называется коррупция, там есть такое?

 

Виталий Боркута: Это королевство коррупции. Дело этого года, самое такое нашумевшее. Я не смотрю телевизор, не увлекаюсь этим, просто слышу что-то: казначей одной из основных партий Испании. Там две основные партии, которые всегда меняют друг дружку на выборах.

 

Артём Войтенков: Как и в Штатах. 

 

Виталий Боркута: Да. Казначей одной из партий с огромными миллионами исчез, исчезли деньги. Он есть вроде, с него пытаются их выбить, какие-то процессы. 

 

До этого в королевской семье (по-моему, один из мужей дочки короля) - тоже какие-то миллионы огромные. Судебное дело длилось долго. В конечном итоге так и не понятно - где эти миллионы. Я это говорю поверхностно, потому что я не интересуюсь, не сижу, не выискиваю. Народ в шоке, естественно, все об этом разговаривают. 

 

Другая история. Обнародовали списки. Четыреста с чем-то политиков в швейцарском банке имеют огромнейшие счета в евро. Обнародовали эти счета, эти данные.

 

Пример с Германией. В Германии живёт больше восьмидесяти миллионов жителей. У них политиков, кажется, сто пятьдесят тысяч на всю страну. В Испании живёт сорок семь миллионов (почти в два раза меньше) четыреста восемьдесят тысяч политиков. 

 

Артём Войтенков: Если жизнь хорошая, чего бы политикой не позаниматься-то.

 

Виталий Боркута: Везде, в каждом дворе есть политики, у них машины свои, водители свои, а это всё налоги, налоги. Также люди проводят манифестации с призывами сократить аппарат, потому что не нужно столько политиков. Этот пример с Германией показывает, если Германия управляется, такое количество работает, руководит страной - почему у нас в три раза больше? 

 

Артём Войтенков: Чиновников, получается.

 

Виталий Боркута: Не политики, а госслужащие, да, всё правильно. 

 

Артём Войтенков: Налоги какие у вас?

 

Виталий Боркута: Когда я приехал, было 16%, потом подняли до 18%, потом подняли до 20%, кажется, сейчас 21%. В прошлом году или в позапрошлом подняли до 21. 

 

Артём Войтенков: Это все налоги в кучу?

 

Виталий Боркута: Да, просто налог: 21%. Я покупаю что-то, там налог 21%.

 

Артём Войтенков: У нас 13% с зарплаты берётся налог. Я деньги получаю там тридцать тысяч, из них вычитается 13%. А в Испании как?

 

Виталий Боркута: 21.

 

Артём Войтенков: А, так же, да. 

 

Виталий Боркута: Я ж говорю: в прошлом или позапрошлом году подняли до двадцати одного. При этом сказали: "Вы не волнуйтесь, в Италии 23, не плачьте".

 

Артём Войтенков: Вы интересно рассказывали про обучение в школе. Как это всё происходит?

 

Виталий Боркута: Обучение намного ниже. Вообще, вся система образования, она намного ниже, чем была у нас в Советском Союзе. Я тогда помню, нам говорили: "У нас самое сильное образование". Тяжело это понять, когда не с чем сравнить. Когда я приехал в 99-ом году в Испанию, в коллективе, где я работал, были испанцы, в разговорах: 

- "Ты откуда?". 

Говорю:

- "С Украины". 

- "А где это?" 

Это спрашивали люди, которым тридцать три, тридцать пять лет было (испанцы).

- "Как? Ты что, не знаешь, где Украина? Рядом с Россией. Это бывший Советский Союз". 

На лице было такое: 

- "Где это?"

Я начинал: 

- "Ну, смотри, после Испании идёт Франция". 

- "Ну, да". 

- "А что после Франции?" 

Кто-то Германию вспоминал. Говорю: 

- "А после Германии?"

Лучшие из компании вспоминали, что там Польша. Если кто-то один говорил, что Польша, все на него смотрели, как на Архимеда. Говорю: 

- "А после Польши?" 

Всё. После Польши для них для всех это Сибирь, где все ходят в шапках-ушанках, с медведями под руку, и едят водку - не пьют, а едят. Такие стереотипы, что последнее время мне просто обидно - за державу обидно, что о нас такие стереотипы сложили. Им рассказали по телевизору, что мы такие, что мы пьём. То есть для нас это нормально: проснулся и раз - водочки. Я, допустим, если раньше по праздникам, как все жил, я последние почти два года я не пью. Это принципиально – здоровье. Основные такие аспекты, что главное - это здоровье. Начинаешь понимать многие вещи. Когда я где-то сейчас в компании нахожусь, я прихожу и говорю: 

- "Я не пью". 

На меня так смотрят: 

- "Как это ты не пьешь?"

Я говорю: 

- "Подожди, почему я должен пить?"

Вот это "почему ты не пьешь", это же "вы: ты и бутылка". Русский и бутылка - вот такое для них.

 

Артём Войтенков: Близнецы-братья.

 

Виталий Боркута: Да. Родился уже с бутылкой. У них такие понятия.

 

Артём Войтенков: Русский - украинец же да?

 

Виталий Боркута: Совсем недавно, я, осознавая нашу целостность, что мы - один народ. Нас когда-то почти лет сто назад разделили взяли. Сейчас, когда меня спрашивают, я говорю: "Я - русский". А откуда? Я говор: "С Украины". У некоторых пауза большая. 

Я начинаю: 

- "Понимаешь, я родился на Украине, кто-то родился на Урале, кто-то родился на Сахалине, кто-то на Кубани, то есть это одно и то же". 

И пытаюсь донести людям, что мы - один народ. Но где-то там в России есть люди, которые окают, есть же такие говоры? А на Украине "шокают" или "гэкают". 

Мне говорят: 

- "У тебя слышен акцент". 

Я говорю: 

- "Здорово! Я родился и вырос там. Естественно, у меня есть акцент". 

Раньше у меня слова смешные были такие (я вставлял), но как-то постепенно чистил язык. Мы так говорим, ну, что делать? Но мы один народ. Испанцам сейчас очень просто. Они сразу понимают в этом. 

Я говорю: 

- "Ты знаешь, что у вас Каталонию сейчас хотят..."

 

Артём Войтенков: Отделиться. 

 

Виталий Боркута: Да. Говорю: 

- "Вот это сделали лет сто назад с Украиной". 

Всё. Он: 

- "А, понятно". 

Они до пятого-шестого класса они рисуют, могут листики собирать. Домашнее задание могут два раза в неделю не задавать. Ребёнок приходит: 

- "А что задания нет?" 

Шестой класс - домашнего задания нет. Как нет? У него несколько предметов всего. Нет такого объёма предметов, как у нас было. 

 

Вот пример. 

- "Сделал домашнее задание?"

- "Да, сделал". 

- "Давай, показывай". 

Приносит. Четыре предложения написаны. Я говорю: 

- "А где же домашнее задание?" 

Он говорит: 

- "Мне дали четыре слова. Я должен был с ними составить предложения". 

Из этих четырёх слов одно слово "депрессия". Одиннадцатилетнему ребёнку слово "депрессия" даётся. И одно из слов это было "горный хребет". Я говорю: 

- "Ты знаешь, что такое горный хребет?"

Он говорит: 

- "Нет". 

- "А как же ты предложения написал?" 

- "А я в Гугле забил". 

Он забил, ему что-то выскочило, он первое списал, вставил, всё: сделал домашнее задание. Я ему говорю: 

- "Подожди". 

Сели, я ему показал, что такое горный хребет. Он понял. Седьмой класс. 

 

Артём Войтенков: Не знает, что такое горный хребет? 

 

Виталий Боркута: Ладно, горный хребет. Дают четыре слова, чтобы составил ребёнок предложение, в седьмом классе.

 

Артём Войтенков: По испанскому языку?

 

Виталий Боркута: Да, по валенсианскому. Они валенсианский учат. Кстати, смешной момент такой. В Валенсию (Валенсианская область) входит три региона:

- Это регион Алеканте, такой более районный центр, 

- Валенсия сама 

- И Кастельон. 

Но область называется Валенсианской. В область входит три региона поменьше. В этой области есть свой язык: валенсианский. Это чем-то напоминает Украину. Все предметы перевели на этот валенсианский язык. Вопрос: кто в мире ещё говорит на валенсианском языке? Да никто. Зачем ребёнку мучить математику, все остальные предметы, всё, что есть, на валенсианском языке?

 

Артём Войтенков: Он сильно от испанского отличается?

 

Виталий Боркута: Небольшое отличие. Я его не знаю. Так, могу выловить из предложения одно, два, три слова и по опыту догадаться, о чём идёт речь. Но отличается. Они какие-то буквы выкинули, окончания какие-то где-то поубирали или поменяли букву на другую (заменили). Гласные остались те же, а согласные поменяли. В общем, там замена букв произошла в словах. Вот, они говорят на своём языке. У них есть валенсианский язык. Они на этом языке всё обучение. Зачем? Есть единый испанский язык, на котором, помимо них, разговаривает вся Латинская Америка, Южная Америка, кроме Бразилии. Пожалуйста, великий огромный язык. Нет, им надо валенсианский. 

 

Вот, ещё возвращаясь к учебникам. А это ввели недавно - чтобы обязательное обучение было на валенсианском. Меняются учебники, родителю надо идти и покупать новые учебники на валенсианском языке. А на следующий год могут учебники переиздать с новыми авторами - новые авторы написали новые учебники. Надо покупать новые. Даже его перепродать на барахолке школьной уже не смогут родители. То есть постоянно ищут что-то, чтобы именно печатать новые учебники и продавать их. Если раньше государство давало какую-то помощь родителям, можно было подать кучу справок, что или родитель одиночка, или многодетная семья - давали помощь. В этом году урезали даже эти помощи. Если раньше под этими всеми условиями родитель мог получить бесплатное питание в школе - это тоже убрали. Всё. Даже родитель-одиночка, мать-одиночка она не может получить. Урезали, нет денег. Государство больше не оплачивает. 

 

Был весёлый случай два года назад. В учебнике "Естествознание" есть тема Великая Отечественная война. Меня заинтересовало просто, как это. Начал читать. Читаю, читаю, это буквально страницы полторы где-то текста, какая-то фотография: американские пушки стреляют, солдаты, как всегда, бегут в атаку и текст. Я закончил текст, перевернул страницу: Там, наверное, продолжение: взятие Рейхстага, какие-то потери двадцать семь миллионов найти. Нет больше. Там начинается другая тема уже. Я вернулся в начало - нет больше. Слово "Советский Союз" и "двадцать семь миллионов погибших" - этого нет. Как-то это так рассказалось, что вроде было такое событие, вроде вместе сходили за яблоками в сад. Как-то рассказали, была такая война, там, заварушка, и американские солдаты провели операции какие-то (по-моему, итальянцы в Африке кого-то атаковали) и всё. О Советском Союзе нет ни слова. 

 

Я говорю: 

- "А ты знаешь вообще, из-за чего началась? Вам рассказали, может? Напали-то на Советский Союз, дошли, вот столько захватили. Вам рассказали, что убили только советских граждан вот столько-то?". 

Он так смотрит на меня: 

- "О чём ты разговариваешь вообще?" 

Я рассказываю, показывают, открыл Интернет. Это трудно, естественно, ребёнку понять: 

- "Что ты мне рассказываешь, там же у меня школа". 

Это был такой для меня удар, какой-то такой, тяжёлый момент, что зачем ему рассказывать нашу историю? То, что было. Они себе (дети) там прожили, выросли. Была война, не была война, мало ли что там произошло...

 

Артём Войтенков: Американцы победили Гитлера.

 

Виталий Боркута: Кто не верит, что историей можно манипулировать, это шикарный пример того, что, если не рассказать правду этому поколению, которое растёт, потом можно с ним делать, что хочешь. Оно не знает ошибок дедов, оно не знает ошибок родителей. И как оно может учиться, на чём? Им можно управлять, что и делают. Я вообще считаю (если так, по большому счёту): все века Англия с Испанией воевали за колонии. Это были две великие державы. 

 

Артём Войтенков: Морские. 

 

Виталий Боркута: Да. Морские. У тех были колонии. Если они не воевали тут у себя, то они воевали там, в Латинских Америках, где-то в Африках (постоянная борьба). Давайте проанализируем, что происходит сейчас в Испании. У Испании колонии нет. Там же, прямо на их территории. Гибралтар этот, опять были заварушки, это английская территория. Испания является одной из самой пьющих стран. Там дети пьют: пятница, суббота, даже начиная с четверга, молодёжь шестнадцать, семнадцать лет. Если раньше они в барах покупали на дискотеках спиртное, то сейчас они просто берут бутылки и в парке возле дискотеки "заряжаются" и на дискотеки идут. Они спиваются. Они курят все курящие наркотические вещи. Нация вымирает. 

 

Если хотите другую статистику, можно даже посмотреть. Двухтысячные годы за счёт приезда иностранцев (Латинская Америка, бывший Советский Союз) многие и наши, и латинцы, и те же даже африканские, арабские детей рожали. Дети рождаются в Испании и автоматически становятся испанцами. Кто родился? Испанец родился, значит, прирост населения. А кто родители? Иностранцы. 

 

Артём Войтенков: Либо негры, либо белые. 

 

Виталий Боркута: Но не испанцы. Если белые, это ещё хорошо: или из Латинской Америки, или наши соотечественники. Что произошло? После кризиса некоторые латинские страны начали своим гражданам предлагать: 

- "Мы вам даём бесплатно контейнер, чтобы вы загрузили всё своё приданое, накопленное за годы жизни в Испании, и возвращайтесь домой. Мы вам предоставим работу или, если кому нужно, подучиться, переквалифицироваться (повысить свою квалификацию)". 

 

В частности, говорю о стране Эквадор, потому что я даже присутствовал на одном из форумов, который проводил сам президент (приезжал в Испанию) - кажется, пятичасовой форум. Люди что делают? Они уезжают, возвращаются в свои страны, им там предоставляют работу. Наши многие вернулись и в Россию, и в Украину. Потому что люди остались без работы и вернулись. 

 

И что произошло? Пожалуйста, статистика, это статистика последнего года: в Европе уменьшилось количество населения на пятьсот тысяч с лишним. В Испании на сто, сто одиннадцать тысяч меньше стало людей. Иностранцы разъехались с детьми, рожать меньше стали. Это во всех странах так упала статистика. Если в Европе стало на полмиллиона меньше людей, это о чём-то говорит. Просто это не произошло намного раньше. Сюда входит и алкоголь, и наркотики. Идёшь по улице, по парку проходишь мимо лавочки, молодёжь сидит, обязательно пахнет марихуаной. Это курится везде. Такое пассивное уничтожение страны. 

 

Туда ввели всё. Закон о свободных отношениях между однополыми - пожалуйста, они там уже много лет. Это всё вместе. У меня есть несколько знакомых испанцев. Это интересно. Когда я познакомился несколько лет назад, они искали славянок, наших девушек: русская, украинка, белоруска – не важно, но наших. 

 

Я говорю: 

- "Почему?" 

- "Знаешь, у вас сохранилось это отношение к женщине, женщины к мужчине. Что мужчина уважает жену, а жена уважает мужа и, как по природе: жена занимается своими обязанностями, муж своими, но обоюдно они друг другу помогают". 

Это не все такие испанцы. Эти знакомые рассказывали об одном и том же. 

 

Что произошло в Испании? Женщины начали требовать равноправия, во всём, везде. Они бросили свои домашние обязанности. Если все века испанки сидели дома, они не работали, они следили за хозяйством, детьми, а муж работал и обеспечивал семью, то есть они мыли, убирали, готовили. Когда они начали требовать равноправия, они бросили это всё: начали всем заниматься, но хозяйство бросили. А мужья, они-то росли в семьях, они видели как живёт семья: мама с папой, у них такой быт был. Эти мальчики, они, пардон, даже не знают, как яичницу приготовить (эти мужья). Их не учили. Они приходили домой, жена всё готовила. Так вот, эти взрослые мужчины испанцы, им нужно вот это: они обеспечивают семью, а дома должен быть очаг и всё сделано. Это нормальные люди, не какие-то узурпаторы или такие, что плохо относятся к жене. Это тоже один из таких моментов. И всё. Оба живут с русскими. Причём второй мой знакомый буквально в начале этого года познакомился с девушкой из Питера. Всё. Женились, уже ждут пополнения. Вот такие нюансы. У нас, у русскоговорящих, сохранилось это, что, пожалуй, там, в Европе, уже нет: муж дополняет жену, жена дополняет мужа. Обоюдное уважение. Могут там поссориться, как везде. 

 

Артём Войтенков: Понятно. Но каждый делает своё. 

 

Виталий Боркута: Муж поможет жене, жена поможет мужу, то есть взаимопонимание во всём. Там этого нет. Потерялось женское начало, а мужское, оно как-то такое получилось не понятное. 

 

Артём Войтенков: А однополости эти всякие там как?

 

Виталий Боркута: Это уже много лет. Незаметно, если человек сюда приезжает на недельку, другую: пальмы, моря, гитары, фламенко, замки - это Испания, красота. Но когда живёшь там много и смотришь... Я к этому был нейтрален. Пожалуйста, у каждого свои проблемы. Что он там делает, я никого не собираюсь поучать. У меня своя жизнь и ради Бога. Но когда на улице видишь этих 14-15-16летних подростков, не важно, двадцать лет - эти мальчики, которые даже так и не поняли, что они мальчики, что они мужчины. Они идут за ручку, у них и походка и всё - не мужское там нет мужского начала. Они идут за ручку или они целуются на остановке среди белого дня, такие чувства, такие эти… Это немножко, не знаю, как передать, это не нормально на это смотреть. Или девочки, им тоже лет четырнадцать, они идут за ручку вдвоём, смотришь. Откуда это идёт? У них эта свобода этих отношений уже много лет. Честно, больше пятнадцати-двадцати лет свобода. 

 

Что происходит? На телевидении полным полно всех ведущих, актёров - телевидение всё сплошь и рядом люди с нетрадиционной ориентацией. Если какая-то программа, особенно вечерние, где все друг друга обсуждают, косточки перемывают, там обязательно один из ведущих гомосексуальной ориентации. Или каких-то приглашают экспертов, каких-то дизайнеров. Кого-то приглашают постоянно (из зала люди) - эти манеры, они передаются. Он рассказывает, а детки-то... Нужно знать психологию вообще ребёнка. До пяти лет формируется 85% мировоззрения ребёнка. Ребёнок - это как записывающий аппаратик, он всё копирует, он ещё не говорит, но он всё запоминает, у него складывается то, каким он будет дальше. К десяти годам он полностью сформирован, ещё какие-то привычки у друзей, у родителей, у пап, у мам хватает. Но основное - это в первые десять лет: то, каким будет человек. Так вот, он бессознательно (не зная, не понимая даже), потому что ему не с чем сравнивать, он не  понимает что такое сравнивать, смотря на этих персонажей в телевизоре, он понимает, что это нормально. Он не знает, что такое не нормально. Поэтому эти мальчики ходят по улице. У них манерки: локоточки прижаты. Какие-то походки: не будем говорить от бедра, но не мужские. Одно дело, когда смотришь на ребёнка: это мальчик маленький, 5-6-8 не важно лет, мужичок, он интересный. Он серьёзненький, что-то постучать, это видно, что это мужское начало. А девочка (это видно) влезла в мамины туфли или помадой себя...

 

Артём Войтенков: В катушки.

 

Виталий Боркута: Да. Она в лоскутках - женское начало. Дети копируют и повторяют, даже не понимая этого. Многие, может, не понимают, почему президент издал закон о запрете пропаганды. 

 

Артём Войтенков: Президент какой? Наш? 

 

Виталий Боркута: Путин, да. Издал закон о запрете пропаганды...

 

Артём Войтенков: Путин не издаёт законы, Дума приняла закон под ручным давлением. 

 

Виталий Боркута: Пожалуйста. Можно обратиться на опыт других стран. Это бомба замедленного действия. Вот, поколение выросло в Испании, которое среднего рода. А девочки, они не следят за собой. У них нет этого. Так они воспитываются. Как нам говорили? Они такие безкомплексные. Но это не бескомплексноpсть, это безразличие. Эти девочки волосики моют раз в две недели. И взрослые. Они просыпаются и в лучшем случае, если она как-то чесанулась или как-то расчёской провела. Это правда. Эти красавицы, которые испанки, это уже ушло в века (в 20 веке это осталось). А те, кто остались, это на телевидении. Если взять такую массу среднестатистическую людей, то это какие-то девочки такие... нет женского, чтобы как-то притягивало мужчину, не так, как у нас, не так, как в России, не так, как на Украине или в Белоруссии - это не то. Они вырастают, считают это нормально: "Это так интересно, это так развлекательно"

 

Артём Войтенков: В чём развлекательность?

 

Виталий Боркута: Как ведут себя гомосексуалисты на телевидении. Эти манеры. "Они такие прикольные" (если перевести дословно с испанского) "такие весёлые, такие замечательные". А что там кроется за этим? Вот, пожалуйста. Вырастает поколение, Которое становится таким же. Следующее поколение... А будет ли оно? 

 

Артём Войтенков: Частично уже не будет. 

 

Виталий Боркута: Тяжело. Тем более ещё иностранцы уехали сейчас. Вот. Давайте посмотрим: это всё просто, мы посмотрим ещё ближайшие пять-десять-пятнадцать лет. Начнётся там демографический кризис у них. Курят они всё это неправильное. Пьют, страшно пьют - и это нормально считается. Поэтому закон, который в России, о запрете - это величайший закон для сохранения нации, потому что результаты, они сегодня не видны. Но через пятнадцать-двадцать лет, вот, пожалуйста, это будет так же. А кому интересно, чтобы сын или дочь были среднего рода? Такое что-то. Девочка, которая не умеет за собой ухаживать, а мальчик, который настолько нежный. Есть мужская нежность, а это просто нежность, просто ватный, пушистый. Я не знаю...

 

Артём Войтенков: Уже не мальчик...

 

Виталий Боркута: Да. Нет там ничего. Если раньше из класса мог один или два какие-то тихони. Он вырастал, находил себе девушку, женились, была семья. Он просто спокойный парень. То сейчас из такого класса, наоборот: один-два, видно, что это нормальные (семья, скорее всего, здоровая, нормальная), а остальные какие-то они все не понятные. Я утрирую, но это перевернулось всё уже. Так что Испания... Приехать на неделю-две - это шикарно, это рай. А когда начинаешь немножко анализировать и сравнивать. Нужно владеть информацией и понимать, что происходит, где происходит и почему.

 

Артём Войтенков: Благодарю Вас за рассказ. Очень интересно было узнать про Испанию.

 

Виталий Боркута: Очень приятно. 

 

Артём Войтенков: Ну, приятного-то мало уже, если судить по рассказу. 

 

Виталий Боркута: Это с одной стороны, когда есть с чем сравнить...

 

Артём Войтенков: Всегда всё познаётся в сравнении. 

 

Виталий Боркута: Всё правильно: всё познаётся в сравнении. Как говорят: "Там хорошо, где нас нет". Я тоже так же думал. Но приезжаешь, набираешь три-четыре работы, чтобы накопить денег, купить машину. Что такое три-четыре работы?

 

Артём Войтенков: Тяжело. 

 

Виталий Боркута: Тяжело. Постоянное недосыпание, это всё накапливается. Как Вы думаете: интересно море, интересны замки, интересен ли пляж? Нет. 

 

Артём Войтенков: Поспать бы. 

 

Виталий Боркута: Я первые, наверное, лет пять, так же, как у нас на морских курортах коренные жители, ходил с загаром: лицо и руки загорелые, а дальше я белый, потому что не было времени ходить на пляж. Я жил в курортном городе, но не было, потому что я работал, я зарабатывал. Машина есть - здорово, ну и что? Я работаю. Мне надо работать: две - три работы постоянно. Вот и вся жизнь. 

 

Набор текста: Наталья Альшаева

Редакция: Наталья Ризаева

http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет телевидение

/p

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (1150 мб)
Видео MP4 640x360 (436 мб)
Видео MP4 320х180 (236 мб)

Звук:
( мб)
( мб)
Звук 64kbps MP3 (37 мб)
( мб)

Текст:
EPUB (36.37 КБ)
FB2 (112.13 КБ)
RTF (445.53 КБ)

Как живёт заграница

портрет Рассказчик
Нидас Ундровинас
Страна доносчиков и стукачей
Виктория Бутенко
Что едят в Америке 1
Нидас Ундровинас
Как лечат в США
Дмитрий Михеев
Главный страх англосаксов
Артём Войтенков
Понаехали!