Как живёт Канада 2

Отличия между пропагандой и реальностью о красивой жизни в Канаде.
Подробности о бытовой жизни в Канаде: как люди общаются между собой, насколько хороша сфера обслуживания, какое качество продуктов.

Контейнер

Смотреть
Читать

Дмитрий Адамков

Как живёт Канада 2

Видео http://poznavatelnoe.tv/adamkov_canada_2

 

Собеседники:

Дмитрий Адамков

Анастасия Адамкова

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, http://poznavatelnoe.tv

 

Дмитрий Адамков: И очень важно понимать ещё, для чего ехать в другую страну. Одно дело – это попутешествовать, отдохнуть, на две недели, на месяц, это одно дело. Другое дело, допустим, в качестве посла. Ты понимаешь, что у тебя дом в России, а ты туда едешь, как бы на работу. И совершенно третье – ехать туда начинать жизнь. Просто, даже хотя бы задуматься, а вот если не в России, если где-нибудь в другой стране? Это совершенно другое. И отношение другое у тебя будет к этому ко всему.

 

Анастасия Адамкова: И к тебе будут по-другому относиться. Нам сказали определённые люди, у которых мы жили, часть дома снимали. Они сами с Украины, они нам сказали, что русских здесь не любят и боятся. А почему? Потому что, русские мыслят не стандартно. Мы можем обмануть, в чём-то подвох с нашей стороны по отношению к ним. Ну, это на самом деле так и было.

 

Дмитрий Адамков: Ну, я тоже на самом деле это чувствовал. Может быть, не все это видят, но я уверен, что не предвзято относился. Я наоборот ехал с открытой душой, позитивно. Начитался тут всего. А там же в основном американское телевидение показывают. Там канадского практически нет, в Торонто. В Квебеке, наверное, по-другому, там франко говорящие. Там может быть как-то.

 

Анастасия Адамкова: Да, ну мы там жили в гостинице, гуляли, ходили, не сидели в номере, телевизор не смотрели.

 

Дмитрий Адамков: Да там и смотреть нечего. У нас, можно сказать, нечего смотреть, но у нас есть выбор. Хоть какие-то аналитические программы есть, новости политические. Там никто в политику не лезет, вне политики все. Я думаю, что Стивена Харпера, премьер министра, не все знают в Канаде. Вообще, наверное, не все. Ну, там как-то живут люди и не напрягаются. И это тоже видно. То есть, их там поместили туда, как вот, в санатории каком-то. И всё. Они живут, и нормально. Я бы очень хотел, чтобы у нас так люди жили. Хотя бы вот информационное поле вот это поменяли.

 

Там очень сильно видно, как в Канаде сравнивается с нашим информационным полем. Если у нас из десяти новостей, девять, восемь негативных, отрицательных, то там, наоборот. Там две могут быть, одна новость какая-нибудь отрицательная. И то какая-нибудь, такая, авария там случилась. Её показали и всё, и забыли про неё. У нас же наоборот. Если там что-то случилось, это будут показывать с утра до ночи постоянно, и это откладывается, конечно, психологически людям. Тяжело. Я первое время в Канаде, месяца два, у меня просто голова отдыхала от того, что там рекламы меньше, от информационного поля, которое там совершенно другое. Ну, там и программы такие, в основном мультики всякие, комедии, реалити-шоу.

 

Анастасия Адамкова: Вот первое место по занятию всего эфирного времени – это реалити-шоу. Начиная, как провести свадьбу, как сходить в больницу, ну вот эти, которые и у нас известны, ток-шоу Звезда и прочие, модели. Шоу татуировок, Повара, какие-то рабочие, какие-то моряки - и вот это из разных сфер. То там домохозяйки какие-то. Новости по полчаса с периодичностью в несколько часов. И вот начинается. Минут по пятнадцать из этого времени они говорят про погоду, то есть сводки. Снимают видеокамеры, вот в этом районе движение такое-то, влажность воздуха такая-то. Там очень климат изменчивый. То есть, ты утром можешь выйти, будет тепло, а к полудню там будет уже просто ледяной ветер и снег пойдёт или дождь или наоборот, ещё жарче станет. И вот эта погода там по пятнадцать минут обсуждается, прогноз на весь день. И он меняется естественно несколько раз.

 

Про политику вообще практически ничего. Единственное что там, как вот Euronews  (Евроньюс) у нас, там очень похожие были новости. Я помню, что какие-то волнения там чуть-чуть покажут, здесь беспорядки, типа мировые новости. Всё. И реалити-шоу, и реклама.

 

Дмитрий Адамков: Есть люди, которые не знают, где Россия, например, находится. Самая большая страна в мире. Не знают. Вот про Америку они знают. Про Канаду тоже, в общем-то, так, как-то чуть-чуть. Например, Джордж, он ни разу в Монреале, например, не был. Это парень, сын Мэри, где я жил два месяца. Я у него спрашиваю: "Джордж, ну вот ты был в Ванкувере? " Я как рассуждаю, Канада – его дом, я бы, например, съездил. Было бы интересно.

 

Анастасия Адамкова: Мы живём в России. Мы же где только не были: и Псков и Питер, и Суздаль, Владимирская область, Ярославская, Нижний Новгород, Абхазия. Ну, по возможности естественно. Ну, там сидеть, рядом, билеты не дорого.

 

Дмитрий Адамков: Там всё на Америку завязано. "Я был вот в Нью-Йорке. Нью-Йорк – клёво". Всё.

 

Анастасия Адамкова: Там два часа до Нью-Йорка, от Торонто.

 

Дмитрий Адамков: И общается он там: "Клёво " или "Вау ". Вот такой словарный запас. Небольшой, в основном мычание, какие-то звуки. Теряется. Мы сходили с ним в кино. Выходим Янг-Стрит, центральная площадь. Он говорит:

- " А где это Янг-Стрит? "

 - "Джордж, да вот "

 И он не парится. Не зазорно это. Центральную улицу он не знает.

 

Артём Войтенков: Живёшь там всё время.

 

Дмитрий Адамков: Янг-Стрит – это самая центральная улица, она делит просто город на две части. Четыре тысячи километров, но это как посчитать. Она с Торонто заканчивается и в Хай-Вей переходит, но её некоторые считают, что это Янг-стрит, и она до США по сути дела идёт. Как её не знать?

 

Анастасия Адамкова: В общем, местный житель, представитель юного поколения, он заставил нас задуматься.

 

Артём Войтенков: Может один такой? У нас тоже такие есть.

 

Дмитрий Адамков: Есть, есть сейчас. Но у нас пока меньше. Я не знаю как, если так же будут образовывать, как в Канаде.

 

Анастасия Адамкова: Там и среди взрослого населения совсем недалёкие люди. Вот ещё к вопросу из того, что не понравилось. Очень много там безумных людей, в смысле больных людей. То есть те, которые у нас изолированы от общества, мы не видим с вами в общественных местах нигде. Там критерий такой. Если он никого не убил, не причинил вреда здоровью, ущерб какой-то, он может находиться с нами в обществе, в общественных местах и прочее. Много раз мы видели: в библиотеке такие люди сидят, сами с собой разговаривают. Лохматые, какие-то полу заросшие. Одна женщина ходила просто по метро: "Понюхай, как пахнет ". Потом сядет: "Ты из Германии?"

И вот так к каждому подходит, ну с ней люди не жаждут общаться. Ну, она не нормальная.

 

Дмитрий Адамков: Ей никто не ничего не говорит. И она сама по себе как-то.

 

Анастасия Адамкова: Она поговорила сама с собой и пошла дальше. Встала, почитала чего-то, рассуждает, рассказывает, мычит, или просто что-то делает. Ну, это больные безумные люди. У меня однажды сложилось впечатление. Я просто посмотрела, что мы находимся, как будь-то вот в дурдоме реально, потому, что они повсеместно.

 

Дмитрий Адамков: И каждый сам по себе, хаотично как-то двигаются. Никто никому не мешает. Животные сами по себе, белки в парке сами по себе чего-то ковыряются, бомжи лежат, сумасшедшие сами по себе ходят.

 

Анастасия Адамкова: Один дядечка, лежал там вообще обмороженный.

 

Дмитрий Адамков: Холодно, температура минусовая. Ну, лежит вот попрошайничает так. То ли он не знает, то ли специально на жалость давит.

 

Анастасия Адамкова: Другие там про Бога что-то кричат. Как вот встал там на какой-то подиум, ящик, на центральной площади, около торгового центра, тоже проповедует что-то, орёт, рясу какую-то одел. Просто больные вот ходят, которые мечутся, они никого не трогают, но их очень много видно.

 

Дмитрий Адамков: Много толстых, которые ездят на электронных инвалидных креслах. Джойстик там и он едет.

 

Анастасия Адамкова: Да, на инвалидных креслах, каталки вот такие с моторчиком. Я так понимаю, что просто люди настолько деградировали, обленились. Они не похожи на инвалидов.

 

Дмитрий Адамков: То есть, вместо того, чтобы хоть чуть-чуть похудеть как-то, он купит себе кресло и будет ездить. И они ездят. Там удобно, съезды есть, пандусы. В этом плане конечно и для инвалидов там удобно. То есть опять же, бытовое – удобно, а вот суть, получается…

 

Анастасия Адамкова: Оболочка хорошая, но наполнение…

 

Дмитрий Адамков: На Новый Год мы пошли. Там вообще так не принято отмечать Новый Год, как у нас. Там основное это – Рождество католическое. Но, тем не менее, там всё равно, сказали - будет салют. Вот мы пошли на центральную площадь. Центральная площадь – там две Yonge-Dundas Square и Natan Phillips Square. Вот Natan Phillips Square, там фонтанчики, там ратуша центральная, администрация Торронто (старая новая). Вот пошли на эту площадь Natan Phillips Square. Народу было много. Я думаю, ну сейчас посмотрим салют какой-то, концерт. Пришли. У нас во дворе, по-моему, лучше стреляют, на день рождения там у кого-то. Ну, раз пять, может быть, там стрельнуло, закричали и все стали расходиться. Ни концерта, ничего.

 

Анастасия Адамкова: Пьяных было много.

 

Дмитрий Адамков: Да, молодёжь пьяная, все довольны. И всё. Вот такой вот Новый Год. Как-то не совсем это понятно. Ладно, Новый Год пришёл. Всё.

 

Анастасия Адамкова: В общем, больных людей много. Не изолированы они.

 

Дмитрий Адамков: Хорошо, они там не вооружены, как в Америке. Потому что, я не знаю как, вот стреляли бы.

 

Анастасия Адамкова: Один больной зашёл, пострелял. Недели через две, как мы уехали. Мы прилетели 21 мая 2012 года. И через неделю, две показывали по новостям, что в этом центре мужчина открыл беспорядочную стрельбу. Потом ещё в автобусе там парня застрелили. Он просто достал игрушечный пистолет. Ну, в общем, бывают случаи. Просто, наверное, не все освещаются они.

 

Дмитрий Адамков: Ну, а опять же ненормальных много, потому что они там все таблетки пьют

 

Анастасия Адамкова: Да, очень приняты антидепрессанты, марихуана. То есть, тоже как в Голландии, кофе-шопы такие, где можно покурить.

 

Дмитрий Адамков: Не кофе-шопы, а специально оборудованные места, где можно покурить. Если у тебя есть справка, что ты болеешь, рак у тебя, расстройство, то есть медицинские показания, можно туда зайти, отдохнуть.

 

Анастасия Адамкова: Они все там от депрессии мучаются.

 

Артём Войтенков: То есть можно курить наркотики что ли?

 

Анастасия Адамкова: Да.

 

Артём Войтенков: Официально разрешено?

 

Анастасия Адамкова: Нет. Но если ты будешь идти по улице, и у тебя будет заготовка в кармане, и ты можешь закурить, тебя полицейские не тронут. Школьники свободно покупают в школе, на территории школы наркотики.

 

Дмитрий Адамков: Это не считается там наркотиками.

 

Анастасия Адамкова: Как бы, не то, что официально, как в Голландии, да. Но есть вот эти магазины с этими листочками горящими. Можно все принадлежности, приспособления, аксессуары купить для этого для всего. Торгуют как полулегально. Я не знаю, не интересовалась. Но, по крайней мере запах этого дурмана, там на тротуарах есть.

 

Дмитрий Адамков: В пятницу это чувствуется. Здесь, например пиво пьют, а там так расслабляются. И это чувствуется.

 

Анастасия Адамкова: Да. На лавочках. Из паба вышел, стоит, курит. Мы много раз видели.

 

Дмитрий Адамков: В субботу. Я нашёл скверик. Там ребята, мужики, играли в шахматы. Я подошёл посмотреть, как они в шахматы играют. В общем-то, как и у нас дедульки, мужички играют. Но, только там с травой тоже. Один там достал, покурил, поделился. Вот так они отдыхают. И никто ничего не подошёл, нормально. То есть, это как бы запрещено, но, если чуть-чуть, то можно.

 

Артём Войтенков: Но не преследуется.

 

Анастасия Адамкова: Нет. Тебя шмонать никто не будет.

 

Дмитрий Адамков: Мэри, у которой я жил, она тоже частенько там покупала. И она мне сама говорила, вот пока я дома, ко мне домой никто не может зайти, чего хочу, то дома и делаю. Это частная собственность.

 

Анастасия Адамкова: И она допускает, что дети могут курить, а пить алкоголь нельзя.

 

Дмитрий Адамков: Да. Пить нельзя. Это вредно. А трава – ничего, нормально. Ну, это вот разное просто миропонимание.

 

Артём Войтенков: А антидепрессанты?

 

Анастасия Адамкова: Ну что, по рецепту выписывают.

 

Дмитрий Адамков: Ну, наверное, кто траву не хочет курить, думает, что это наркотик, ему антидепрессанты дают.

 

Анастасия Адамкова: Ну, там видимо на выбор. Мы не обращались, у нас статус был не такой, и, слава Богу, не пришлось. Ну, вот практикуется. И преподавательница Джульетта, у кого мы жили, рассказывала ещё всякие китайские практикуются БАДы. В аптеках в основном там у них БАДы продаются, в разных баночках, так это красиво всё выставлено, допинги там всякие, как у нас при спортзалах в фитнесс-центрах, как обычно, можно увидеть отдельные секции в аптеках. Но это не в таком количестве. Вот эти БАДы, все на них сидят, их выписывают врачи. То есть не какую-то там таблетку, а попробуй БАДами полечись. Ну, это мы знаем, что это БАДы, а для них они может, как-то ещё называются, витамины, может быть, полезные вещества.

 

Дмитрий Адамков: Ювенальная юстиция тоже там присутствует. Нельзя ни в коем случае детей бить или даже, не дай Бог, голос там сильно поднимешь, он может позвонить специально обученным людям, они придут и заберут его.

 

Анастасия Адамкова: Ну, может сначала предупреждение, может штраф какой-то. Потом…

 

Дмитрий Адамков: Как всё работает, не знаю. Но мнение такое: нельзя, с детьми нужно аккуратно, их могут забрать, и эти дети себя там очень отвязно ведут. Много там у них забавных каких-то, на мой взгляд – это мифы. Например, птиц нельзя кормить. Вот мы с Настей ходили по набережной. Птицы ручные, чайки, голуби, утки, лебеди, кто угодно. А у них такой миф есть, что если ты кормишь птиц, то они привыкнут и умрут с голоду, потому что тогда они не смогут есть в естественной среде. Их никто не кормит. Мы приходили. Они восхищаются, фотографируют нас, но никто не додумается зайти в магазин, купить хлеб и покормить.

 

Ещё один миф. Они думают, что простыть нельзя просто от переохлаждения. То есть, если ты заболел, значит, ты вирус какой-то подхватил. Всё. Поэтому для меня было не удивительно видеть там, когда снег или просто минусовая температура, близко к нулю - в шлёпках идут люди, или там, в шортах, например. Одеваться они не умеют вообще.

 

Анастасия Адамкова: Детей ведут. Папа, одетый в олимпийку, утеплённый вариант, джинсы, ботинки, зимний вариант и две девочки лет пять он ведёт в платьишках, курточках накинутых, на голые ноги резиновые сапоги. Без шапки, без шарфа. А у него ещё шарф такой. И вот идёт, он в метро их заводит. Я смотрю, и вообще дико. И как, ты думаешь, у человека с головой всё в порядке?

 

Дмитрий Адамков: Ну, по-нашему, да, ребёнка жалко. Но у них может какое-то другое отношение. Типа, умрёт – другого родим. Я не знаю, как они там рассуждают.

 

Анастасия Адамкова: Ну, или заболеет, вылечим таблетками. Бомжи есть, больные есть. В метро так же могут валяться, я несколько раз видела, бессознательные люди, то есть, непонятно, в каком состоянии, дурно пахнущие на весь вагон. Всё это присутствует. В Москве я даже такого не видела давно.

 

Артём Войтенков: В Москве, знаете, вот раньше было. В последнее время меньше.

 

Анастасия Адамкова: Раньше, когда я училась, в 2004м.

 

Артём Войтенков: Сейчас уже вот на порядок меньше такого.

 

Анастасия Адамкова: Мы приехали в Москву, с полгода нас не было здесь (Димы восемь, меня шесть месяцев). Мы ехали с аэропорта. Москва так расстроилась. Ещё более масштабная, ещё более продвинутая. Слава Богу, что мы здесь, что мы не там.

 

Дмитрий Адамков: Ну, лично я, например, вот, сколько я был в Канаде, пытался себя почувствовать, как дома. Ну, ведь какое-то же время, это был мой дом, восемь месяцев. Я учился, жил, у Мэри жил, в резиденции мы жили два месяца. Вот бесполезно, я ни на один день не смог себя почувствовать как дома. Ну, чужим я себя всё равно чувствовал.

 

Наших людей там много, разных людей, всё равно. Так как это страна эмигрантов, это же логично подумать, что, кто может быть эмигрантом? Тот, кому по той или иной причине не комфортно в своей стране. Или невозможно. То есть в девяностых годах действительно, многие уехали, потому что, ну кушать нечего было. Поэтому они уехали. Более комфортно себя чувствовали.

 

Анастасия Адамкова: Мы общались с украинцами. У них не было выбора. Сюда приезжают, десять долларов в кармане, живут в Basement (байсмент). Basement - это полуподвальное помещение, сдают кому попало, самое низшее звено из недвижимости, если снимать за плату. То есть жить в этом полуподвале, вообще, на еду, на аренду, и работать каким-нибудь уборщиком, заправщиком, то есть самый низший класс обслуги. Они и жили хоть как-то по пять лет, чтобы документы оформить, хоть как-то на ноги встать. Им деваться тоже некуда было.

 

Они рассказывают, что там, на Украине, так вот была семья интеллигентов, профессуры, в Киеве. Потом всё поменялось резко, они оказались на улице. А что? Кушать надо, то есть, людям элементарно, есть нечего. Всё. Маленький ребёнок. Взяли, уехали. Ну, тогда возможность была. Тоже, папа-профессор работал на заправке, машины мыл по двадцать четыре часа. Мама какой-то там нянькой, утки подносила больным. Это там тоже низшей работой считается, медсестрой какой-то или сиделкой. Ну, хоть как-то. Но там назад им дороги не было вернуться, и всё. То есть, вот такие истории бывали.

 

Дмитрий Адамков: Либо наоборот. Очень богатые русские. Уж не знаю, как они там денег заработали, кто как. Покупают там недвижимость, и – запасной аэродром. Ну, я не знаю, когда деньги есть, в любой стране можно хорошо жить.

 

Анастасия Адамкова: Или привозят, как нам сказали, семью на лето, или месяца на два. Какой-нибудь особняк покупают ближе к озеру, где лес, природа, заповедники. Дети просто дышат воздухом. Там же нет производства никакого. То есть они отдыхают и потом уезжают к себе на родину. То есть, они не бывают в TTC (The Toronto Transit Commission), не ходят по этим тротуарам с больными людьми, бомжами или геями, не общаются так вот в быту. Ну, в общем-то, у них жизнь и здесь не плохо, и там, на Украине, или в Польше, в Европе, и там, в общем-то, тоже не плохо. Поэтому, либо те, которым нечего терять было совсем, либо те, которые просто имеют возможность пожить временно. Либо бизнес.

 

Дмитрий Адамков: Ну, самое главное, что я, например, точно понял, что мы никому не нужны. Если мы сами у себя порядок не наведём, никто за нас это не сделает. И там, в Канаде с русскими просто не могут общаться. Мы другие, совершенно другие. Не знаю, у нас почему-то, наверное, думают, что Канада – это как Европа. А Европа близка к нам. Европа тоже разная бывает. Западная, восточная, южная. И вот для меня Канада – это, не знаю, почти как Китай. Что Китай – это совершенно другая страна, ни на что не похожая, что Индия другая, и Канада - то же самое. Это как другая планета. Там настолько всё намешано, настолько всё другое.

 

Европа, отдельные страны, может нам ближе: Франция, там, Италия. Тесное сотрудничество, общая история. А Канада, это даже не совсем страна, я бы так сказал, это как проект такой. Ну, как в своё время была Америка. Завезли людей, и они в общем котле варятся. Теперь, то же самое с Канадой делают. Но только туда не столько много народу пускают. Под тридцать пять миллионов, по-моему, население сейчас.

 

Анастасия Адамкова: Ну, когда там в шестидесятых строили железные дороги, линии электропередач и просто какие-то поселения, рук рабочих не хватало просто, чтобы заселить уже эту территорию. Вот у кого мы жили, у них волна эмиграции как раз послевоенная, после Великой Отечественной. Получается, она ему тётка, этому мужчине. Вот, её дети родились уже там. То есть они как канадолы по рождению. Она, говорит, мы приезжали и тут всё строили, а тут сейчас понаехали. Естественно, тогда был приток, и не важно, хоть кто ты: приезжай, живи, работай, строй, и всё. Сейчас уже закручивают эти рамки, винтики и всё. Только через большие деньги. Опять же, в бизнес ты вкладываешь деньги, в бизнес, в недвижимость, в какой-то капитал. С привлечением капитала. Сам ты там никому не нужен. Нужны твои деньги.

 

Дмитрий Адамков: Деньги есть, можно и гражданство купить за миллион долларов. Ну, ты, типа, вкладываешь в бизнес канадский, но по сути дела это покупка. Как ни назови, если есть деньги, то можно.

 

Анастасия Адамкова: Ну, ещё какие-то условия. Может полгода там ещё пожить, фактически и документы готовы.

 

Дмитрий Адамков: Много кто на самом деле, кто вот здесь жил в Канаде, и канадцы говорили, что хуже стало жить. С восемьдесят второго года, когда Канада стала независимой, и сразу стал приток населения больше. То есть раньше был как парк и города, люди потихоньку жили. Сейчас там уже много афроканадцев, чернокожего населения, азиатов много. Тот район, где чернокожее население живёт, он считается криминальным. Они там не работают. Они живут на пособие. Пособие в районе тысячи долларов. То есть, ничего не делаешь.

 

Артём Войтенков: Канадских долларов?

 

Дмитрий Адамков: Да, канадских. Он дешевле, но не сильно. Один к одному примерно.

 

Артём Войтенков: Тогда на это пособие спокойно можно жить, не работая.

 

Дмитрий Адамков: Ну, это же ничего не делаешь ты. То есть, если ты ещё чуть-чуть подработать неофициально. Но просто за ничего неделание тысячу долларов, ну можно, можно прожить. Не шиковать, конечно. Но у нас за тысячу долларов люди работают достаточно сильно.

 

Артём Войтенков: Не в столице, да.

 

Дмитрий Адамков: Не в столице, да. Но и в столице тоже бывает зарплата по тридцать, по тридцать пять тысяч.

 

Анастасия Адамкова: Ну, они и живут в соответствующих домах. И районы вот эти соответствующие дома эти многоэтажные трущобы, полу трущобы такие. Всё это захолустье такое. Серьёзно отличается от нормального района, заселённого, может быть тоже мигрантами, из Кореи, из Китая, не говоря уж про славянские там, то есть поляки и украинцы, или русские. То есть, там чувствуется разница.

 

Артём Войтенков: Ну, а те же русские, которые уезжают туда, специалисты. Я вот знаю, по нефтедобыче туда уезжали специалисты. Они вот как?

 

Дмитрий Адамков: Им переучиваться надо. Прежде всего.

 

Анастасия Адамкова: Это когда была трудовая миграция. Наверное, там предоставляли возможность выучить язык за счёт государства, естественно жильё давали. Она и сейчас существует трудовая миграция. У этих специалистов нормальные зарплаты и всё.

 

Дмитрий Адамков: Если заинтересованы в тебе, то навстречу идут. А если не заинтересованы, то там никакое наше образование не котируется. То есть, всё, надо переучиваться.

 

Артём Войтенков: То есть, если ты приезжаешь с нашим дипломом каким-то, то ты не идёшь и должен заново учиться. Ну, это, кстати, известная штука и в Европе, там тоже в некоторых странах такое есть.

 

Дмитрий Адамков: Говорят, что там высокооплачиваемые специалисты, это юристы, врачи, инженеры, программисты.

 

Артём Войтенков : Лесозаготовки ещё я читал. Лесодобыча и нефтедобыча.

 

Анастасия Адамкова: Ну, это уже не Торонто, это другая часть.

 

Дмитрий Адамков: Торонто – это в основном кафешки, торговые центры. С Московскими торговыми центрами даже совершенно не сравнить. Всё китайское, в основном американские бренды, ну и канадские какие-то там.

 

Анастасия Адамкова: Там выбора никакого. То есть, девушки меня поймут. Выбрать себе одежду какую-то, в нашем понимании, не следуя даже каким-то модным тенденциям, очень проблематично. В основном всё низкокачественное и не очень красивое. И если там есть торговые крупные центры, то в них один и тот же набор представителей этих торговых марок. То есть, ничего другого нет. Хоть ты приедь на север, на юг, на восток, на запад, везде всё, то же самое будет.

 

Дмитрий Адамков: Ну, единственное, что может отличаться, что в одном месте купили какую-то вещь, а в другом она ещё есть, ты её можешь найти.

 

Анастасия Адамкова: Да, они звонят, говорят: "Узнаем". Бутики есть, но они не находятся в таких торговых центрах, они отдельно. Там есть в центре магазин, если я не ошибаюсь, там да, представлены известные бренды дорогущие, европейские и американские в том числе. Ну, туда обычные люди не ходят, либо туристы из России, либо ещё откуда-то. Крупнейший город в Канаде, и вот так как-то. А что, тогда вопрос: как в других городах? Ещё хуже?

Вот с едой. По-моему, второй аспект, помимо языка, это еда. Вот русский супермаркет Yummy Market, он не то, что русский, но адаптированный для нас, русских, украинцев, поляков.

 

Дмитрий Адамков: Ну, видимо или украинцы, или русские когда-то туда переехали, и вот такой бизнес сделали.

 

Анастасия Адамкова: Там в основном вот, украинские, русские производители. То есть можно там селёдку купить маринованную, вот этот посол, сало.

 

Артём Войтенков: Подождите, то есть, в Канаде, в Торонто, которые стоят на озёрах, селёдки нет, что ли?

 

Анастасия Адамкова: Нет. Сельдь – она же атлантическая.

 

Артём Войтенков: Так там же Атлантика.

 

Дмитрий Адамков : Там вообще, магазины канадские, они больше как американские.

 

Анастасия Адамкова: Начнём с того, что приоритет-то в питании, культуры питания он совсем отличается с учётом населения, которое там преобладает. Заходишь в магазины, вот у нас METRO, а у них там не та сеть. Просто называется METRO (красными буковками записано). Один из универсамов крупных и супермаркетов. Вот.

 

Еда, вот где там продаётся, в основном это похоже на такой же, как если у нас зайти в отдел "Товары для животных", "Корм для животных". То есть, в этих баночках, запах специфический, то есть полуфабрикаты всё, всё вот это маркое такое, яркое такое. Ну и в итоге-то, всё, что считают съедобным там, съедобным не является. Поэтому, мы там не покупали еду, мы не могли это есть. И многие из нас не смогут это есть.

 

Дмитрий Адамков: Вот в Yummy Market с нашими людьми общались, они говорят: "Ужас, как они тут чего едят, собак даже нельзя этим кормить". В Yummy Market пирожки можно было купить, крупу, кашу сварить.

 

Артём Войтенков: Так. Подождите, то есть, в Канаде нет ни гречки, ни пшена. Так?

 

Анастасия Адамкова: В обычном магазине я не видела. А там, в этом магазине, где мы покупали продукты в основном, это были мало того, что нам привычные продукты, так они ещё и производители наши были.

 

Артём Войтенков: Ну, получается, что канадцы не едят гречки, пшена, сметаны, ничего этого нет.

 

Анастасия Адамкова: Нет. Молоко у них отсутствует живое в принципе. Как нам сказали, нет ни кефира, ни молока настоящего, только вот сухое разведённое. Которое я купила, мы хотели пюре сделать, ну просто молока, как обычно покупаем. Оно стояло три месяца и с ним ничего не произошло. То есть, оно стояло открытым пакетом в холодильнике, но обычный температурный режим. Но там не отчекрыжилась субстанция никакая, оно не покрылось плесенью, оно не свернулось, оно не закисло, то есть, как оно было куплено, так оно и стояло, в общем-то, я его выкинула. Мы его не пили, потому что я попробовала и поняла, что это что угодно, но это не молоко. И нам объяснили, что у них нет вообще молока в принципе, это растворённые сухие смеси.

 

Дмитрий Адамков: Ну, потому что оно может прокиснуть, и люди могут отравиться.

 

Анастасия Адамкова: Да бактерии же возникнут. И вот они считают, что это может быть опасно для жизни и здоровья человека.

 

Одно дело, когда ты слышишь, что говорят, вот фастфуд, вот ГМО, трансгены, трансфаты. Одно дело – это где-то там. Когда ты находишься вот в этом и ты пытаешься приготовить более-менее адаптированную к себе еду из того, что есть, это просто невозможно. То есть, я беру сливочное масло, а оно вот как ГСМ, оно прилипает к слизистым оболочкам, оно не растворяется, и у него такой привкус.

 

Китайский чеснок, который в принципе не даёт чесночного аромата, запаха и при нагревании вообще не похож ни на что. Хлеб какой-то вообще резиновый, для тостов, он хранится по полгода. Мне вот это на вкус даже не пришлось никак. Мы не могли питаться этим. Мы выживали тем, что в Yummy Market покупали и готовили, что могли.

 

Дмитрий Адамков: Получается, около Yummy Market не будешь жить всю жизнь. Что это такая за жизнь около магазина, в котором, хоть чего-то есть более-менее похожего на нашу еду.

 

Артём Войтенков: Ну, то есть, он единичный как бы.

 

Дмитрий Адамков: Там ещё есть магазины. Но это не сеть.

 

Анастасия Адамкова: По-моему он там один. Люди из другого конца города, русские, приезжали и затаривались.

 

Артём Войтенков: То есть, получается, там и кисломолочных продуктов нет, сыра.

 

Анастасия Адамкова: Сыры есть, но какие-то опять европейские, или местные. Но из чего они сделаны, если у них нет молока? Я не знаю, я не покупала.

 

Дмитрий Адамков: Но мы потом в Yummy Market только и ходили.

 

Анастасия Адамкова: Проблемы с пищеварением начались. Потому что там общепит каждый день – это тоже невозможно. Это глутамат натрия, он тоже сразу даёт о себе знать, определённые последствия, им всё это напичкано. И азиатскую кухню мы тоже каждый день не можем есть.

 

Дмитрий Адамков: Нас как-то там спасала в центре в основном, азиатская кухня и вот фаст-фуд, всякие там макдональдсы, пиццы. В азиатских хоть суп можно поесть с креветками, хоть что-нибудь там жидкое, суши там какие-то. Но и всё. То есть русские рестораны можно найти в районе, где русские живут, на севере Торонто, но это единично. Но в центре в основном азиатское, или канадское или американское фаст-фуд, или китайские какие-то кафешки. Всё. То ли наших не пускают туда, я не знаю.

 

Артём Войтенков: Понятно. В общем, с едой, как и в других странах, опять-таки сложности.

 

Анастасия Адамкова: И опять трансгены и трансфаты, но если ты хочешь эко или органик, то заплати побольше. Но что-то я разницы особой не почувствовала. Что эти помидоры водянистые и хранятся неизвестно сколько, чеснок тоже не понятно, но стоит дороже может на два доллара, на три. Ну, в общем, чувствуется, что обман.

 

Артём Войтенков: А вы говорите - не обманывают в Канаде.

 

Анастасия Адамкова: Не обманывают, может быть в плане каких-то махинаций, юридически значимых действий. А вот так вот, в торговле…

 

Питание отразилось на организме и у Димы, и у меня определёнными изменениями. Потом я приехала в Россию, меня мама родная не узнала, что вообще произошло. На коже, на весе отражается. Проблемы с кожей, с волосами, с циклом женским, желудочно-кишечный тракт.

 

Дмитрий Адамков: Потому что мы, может быть, в этом плане даже ближе к растениям. Вот мы как здесь родились, как привыкли к этому воздуху, к этой еде. И всё, организм уже ему не объяснишь, что вот тут уже, в Канаде по-другому.

 

Анастасия Адамкова: А ему другого и не надо. Это мы решили вот так жить. А ему другого и не надо.

 

Дмитрий Адамков: А люди, к сожалению, этого не понимают. Они вот каждый живёт своими иллюзиями, образами. И думают, что кто-то там возвращается, ну неудачник там может быть. Я считаю, что как раз наоборот. Каждый должен, если хочет пожить в Канаде и понять, надо-нет, то он сам должен лично съездить и узнать, лично для него как это там будет. Не кто-то там приедет и расскажет. Потому что кому-то там нравится английская культура во всех её проявлениях. Но мне, например, не нравится. Я ничего против не имею. Англичане, американцы сами по себе. У них своя культура, может быть хорошая, может быть плохая - кому что. Мне моё нравится. Мне очень жалко было просто понимать. Опять же, я всегда историю любил в школе. Я просто вспоминал разные этапы исторические нашей страны. Я пытался понять, почему у них так, у нас так, и почему мы никак не можем жить нормально. Хотя вот совершенно очевидно, что люди в Канаде, ну явно не умнее нас. Но живут почему-то лучше.

 

Анастасия Адамкова: Наверное, им дают жить лучше. Позволяют.

 

Дмитрий Адамков: Ими управляют так, как нужно. А у нас необычная страна, да.

 

Анастасия Адамкова: А может быть и они не задумываются, почему у них так сложилось, как складывается.

 

Здоровье. Как нам объяснили насчёт здоровья. Мы же узнавали информацию. Что нам сказали? Сначала ты идёшь к Family Doctor (семейный доктор), если что-то случается (ну это как у нас терапевт, всего по чуть-чуть). И там, может быть даёт какие-то направления на обследования, если всё серьёзно, элементарные анализы. И он выписывает первое что, как больничный типа, справку и рецепты. Потому что ни одни препараты такие более-менее, у нас-то они все в общем доступе продаются в аптеках, - там проблемно купить, только рецепт, а если антибиотик, то тем более. Ну и начинают, эти БАДы, таблеточки разные, разноцветные, разноразмерные, в одну кучу. Вот и лечат. Про такой аспект, как беременность, рассказали следующее, что там не кладут на сохранение. Если происходят какие-то непредвиденные ситуации, - значит, так и быть.

 

Дмитрий Адамков: Бог дал – Бог взял.

 

Анастасия Адамкова: Да. То есть никакого обследования, и меры никакие не предпринимаются. То есть всё идёт естественным образом.

 

Дмитрий Адамков: И там вообще можно остаться без медицинской помощи. То есть, опять же наша преподаватель (кореянка), она говорила, что её там какая-то знакомая приехала, какое-то время жила в Канаде, у неё рак обнаружили. Приходит, ей нужно операцию делать.

 

Ей говорят: "Ну, в очередь вставайте"

Три или четыре месяца в очереди.

Она говорит: "Так я же умру за это время"

Они говорят: " Ничего не можем сделать. В очередь". Она поехала в Корею, на родину, сделала операцию и приехала. Но это же не все так могут сделать: уехать за тридевять земель, сделать операцию и вернуться.

 

И вот ещё один такой случай я тоже вспомнил, который опять же характеризует нас, как русских, на мой взгляд, и их. И вот почему мы друг друга вряд ли сможем понять, пока либо мы на английском не заговорим, либо они на русском. Потому что это мировоззрение отличается. То есть мы в школе ILAC’е (International Language Academy of Canada) разговаривали про еду. Вот какая еда, в какой стране: суши, у бразильцев своё. Я естественно говорил как в России. Вообще сложно было объяснить, какая еда в России. Мы едим всё: овощи, фрукты, мясо. Но вот как это объяснить, что у нас вкусно, и с разных культур, там и шашлыки и чего только нет.

 

Я уже знал тогда про Yummy Market, говорил про квас, про морс, про пирожки. И спросил: "Вы не пробовали пирожки?" Пельмени там и борщ они знают, потому что напротив ILAC’а какие-то русскоговорящие сделали магазин-кафе и там есть борщ и пельмени. Про это они чуть-чуть знают.

 

Я говорю: "Я могу угостить вас пирожками. Я знаю магазин русский, там пирожки есть: с капустой, с мясом, на мой взгляд, лучше, чем пицца или гамбургер, они более полезны, они вкусные".

Они: "Ну да, да".

 

То ли они как-то несерьёзно восприняли, а я-то серьёзно воспринял. Сходил в Yummy Market, купил там квасу две бутылки (вкусный квас), пирожков там, долларов на тридцать я там набрал. Всем хватило, я всех угостил, пришли преподаватели.

 

Я говорю: "Вот, пожалуйста, угощайтесь". Они не могли понять, что всё это бесплатно, что вот я угощаю.

Они говорят: "Какой-то праздник, или что?"

Я говорю: "Нет, это бесплатно, без денег, я просто хочу частичку России вам показать. Вы же не пробовали?"

Они говорят: "Нет".

- "Вот, я принёс попробовать".

И мне-то казалось, что это просто нормальное поведение. А у них это в голове не укладывается. Ну, они это попробовали, все же вежливые, воспитанные, все сказали, что это хорошо. Но на самом деле я не знаю. Вроде бы понравилось.

 

Анастасия Адамкова: Большинству нравится. Я у себя в группе тоже угощала.

 

Дмитрий Адамков: Квас тоже, так интересно. Вот эта Джульетта говорила, что (я ей бутылку кваса подарил, она отнесла домой) они там все попробовали, и у каждого своё мнение сложилось о квасе. Её папе показалось, что это на соевый соус похоже, её маме, на кока-колу похоже, ей там показалось, что ещё на что-то.

 

А им как вот описать, что такое квас? Я говорил, что типа как пиво, только безалкогольное. Очень тяжело такие продукты описать, которые для нас кажутся очень простыми, очень обычными, что ли. И вообще всё, что нас окружает здесь, оно вроде как само собой разумеющееся, но когда ты этого лишаешься или ограничиваешься значительно, совсем по-другому оцениваешь.

 

Артём Войтенков: Конечно, чтобы понять цену, надо потерять.

 

Дмитрий Адамков: Поэтому, в общем-то, да, им всем понравилось: и квас и пирожки.

 

Анастасия Адамкова: Они были удивлены, что это вот просто так, от души.

 

Артём Войтенков: То есть, там такого как-то нет.

 

Анастасия Адамкова: Да. Каждый сам по себе. Достал ланч, открыл, съел, никто никому ничего не предлагает.

В салоне по уходу за красотой (девушки тоже меня поймут) надо же подстригаться, как-то поддерживать себя в нормальном виде. Я же не могу, как канадка пребывать в таком непонятном состоянии. Элементарно, маникюр, я это всё умею сама. Единственно я себя не подстригу ровненько, не покрашу, чистку кожи лица не сделаю. Хотя бы элементарные вещи, маникюр, педикюр, депиляция. Мастера, мягко говоря, безрукие там.

 

Дмитрий Адамков: И опять же я так понимаю, что они так же, как с TTC. Они знают, что вот надо делать, но что у человека особенности бывают, они не думают об этом.

 

Анастасия Адамкова: Ну, вот они получили сертификат, что они умеют педикюр делать. То есть, что я получила в результате? Я пожалела, что я обратилась к ним. Первый раз меня и подстригли и покрасили неудачно. Я потом ещё подбирала краску такую обычную, в магазине покупала.

 

Дмитрий Адамков: Это ещё и тяжело объяснить на английском языке, чего ты там хотел.

 

Анастасия Адамкова: Ну, вот вроде как объяснили, все друг друга поняли, но в итоге. Ей всё равно. Она сделала свою работу. Будь добр, заплати по прайсу, плюс ещё чаевые.

 

Вот про чаевые мы не сказали. Начиная с ресторана, вот эти все сферы услуг, десять пятнадцать процентов минимум, и не важно, понравилось или нет. Ты считаешь, что тебе даже и цента жалко оставить, а не пятнадцать процентов от стоимости. С чего я должна оставлять, если мастер криворук и вообще ему всё равно на результат, если он знает, что получит эти пятнадцать процентов. Если я их не оставлю, то как будто я их из кармана у неё забрала. Ну, у них видимо система оплаты труда такая, что какая-то ставка, а остальное всё формируется из чаевых. Ну, получается да, я его могу понять, что забрала, получается. Ну, и результат никакой, я вообще была в шоке, что такое можно вообще сделать. Если человек вот как-то профессионально или что, он пришёл с улицы и назвал себя мастером по маникюру, педикюру или как там и считает, что он правильно всё делает. И то, что результат не соответствует какому-то ожиданию. И, в общем, я разочаровалась. И потом это не было уже открытием, и в отзывах я посмотрела, почитала, и с людьми пообщалась, что да, там люди не умеют оказывать такие услуги. Многие женщины сталкиваются вот с такими вот трудностями и недовольны.

 

Артём Войтенков: Странно как-то, с одной стороны, клиент всегда прав, западное вот это вот.

 

Анастасия Адамкова: Вот: сфера услуг и цивилизация. Как вот это?

Были мы в ресторане, приличном ресторане в Торонто, азиатская кухня, Spring Rolls. Заказали роллы, обстановка, очень качественное обслуживание. Ну, приносят нам заказ. Роллы я специально выбирала, я всегда выбираю по составу роллы, суши и прочее. А в одних должно быть крабовое мясо. Я выбираю, смотрю, ну нет там крабового мяса. Я уже один развернула, в профиле его нет. Может оно там где-то спряталось с краешку? Я развернула - нет, второй разворачиваю - нет. Мы зовём официантку, в чём дело? Я говорю, ну вот открываю меню, читаю состав. Она: "Ой, секундочку, я сейчас к повару". Или там к администратору, - я не знаю.

 

Дмитрий Адамков: Мы говорим: "Ну, вы нам какую-то скидку сделайте, это же ваш недочёт получается, мы же вас поймали, вы нас обманули".

 

Анастасия Адамкова: Потому что роллы с крабовым мясом на порядок выше стоят, чем обычные роллы с огурцом или с крабовыми палочками, согласитесь. Потому что крабовое мясо, это приличный такой материал для изготовления роллов.

 

Ну и они нам говорят: "Мы вам сделаем скидку".

Приносят нам счёт, и что там? Два с половиной доллара они посчитали. Она сказала двадцать процентов вначале.

 

Дмитрий Адамков: В России я сталкивался с такой ситуацией. Извините, извините, и пятьдесят процентов стоимости, либо это блюдо, в котором вы обнаружили, его просто не считают, например. Ну, или разные варианты бывают.

 

Анастасия Адамкова: Либо заменяют на аналогичное, и делают всё правильно. То есть, масса вариантов, три как минимум.

 

Дмитрий Адамков: А там конкретный вариант, вот мы посчитали, раз оно не положено, вот мы высчитали минус два с половиной доллара. Ну, мы ему пытались объяснить: "А ничего, что вы нас обманули? Мы хотели вот такое, а принесли вот такое. Мы могли…" Бесполезно. Дошло до директора. Пришёл директор: "Ну, всё правильно, не положено, мы вам его и не посчитали". И опять же это проблема не в языке, а в мировосприятии получается.

 

Так же я ботинки себе купил, дорогой бутик, ботинки нормальные. Я их сначала нормально одел, буквально на час одел, походил и понял, что они меня не устраивают. Как у нас? Приходишь, объясняешь, и либо деньги вернут, либо на другие поменяешь. Нет там всё: "Вы ходили в них".

 

Я говорю: "Ну, подошву можно протереть и всё. Хотите я протру?" Нет и всё. То есть покупатель не прав. Я так и не смог объяснить, законов я не знаю. Здесь у нас можно на закон о защите прав потребителей сослаться. Как это проверить, стоит, или не стоит, заморачиваться я не стал. Просто в очередной раз, с рестораном, с ботинками, с салоном красоты, бытовые мелочи, с которыми сталкиваешься, и начинает складываться более реалистичная, более сложная картина. Не просто всё, как хотелось.

 

Анастасия Адамкова: А нам говорят, цивилизация, всё, клиент всегда прав, за клиента все борются, конкуренция честная, клиента готовы там целовать и на руках носить. Ничего подобного. Деньги заплатил, всё. До свиданья. Никому там ничего не докажешь, если тебя что-то не устраивает. Ну, это твои трудности. Сделай так, чтобы тебя это устраивало. Они деньги получили и всё. Чек пробили.

 

Дмитрий Адамков: Коррупция там тоже сеть. Там вроде как, то ли мэр Торонто, его жена владелица сети пиццерий, Пицца-Пицца называется, канадская. Ну и вот люди говорят, что не случайно мэр Торонто и его жена владелица. Это не так сильно обсуждается и уровень коррупции не такой гипертрофированный, как у нас, но, тем не менее, а куда эта коррупция денется? Она так же есть. Если есть деньги, если есть капитализм. С ребятами с нашими и не с нашими общался: это же, говорят логично. А как, кто будет читать резюме твои, если они будут знать кого-то, то они там десятерых, которых знают, посмотрят резюме, чтобы лишний раз не заморачиваться элементарно. Поэтому, конечно там своих советуют или лоббируют и всё.

 

Артём Войтенков: Ну, как и везде собственно.

 

Анастасия Адамкова: Америку мы там не открыли.

 

Дмитрий Адамков: Там русские с русскими в основном живут, индийцы с индийцами. Такси индийцы оккупировали там, водители такси. И там всё как-то поделено. Русские: торговые центры, рестораны, своих берут, устраивают. Потому что вот там как раз, мне кажется, русские объединены, потому что они в такой среде, в таких условиях. Не будешь объединён, ну будешь ты один жить. Потому что с канадцами там сильно не договоришься. Они наоборот очень сильно переживают, что у них рабочие места отнимают, приезжают неизвестно кто неизвестно откуда. Хотя у них конечно, на мой взгляд, преимуществ больше. Они язык знают. Пока там мы язык выучим. Люди, которые там долго живут, говорили, что лет пять нужно, чтобы язык более-менее нормально выучить. А так, чтобы хорошо, ну лет десять может быть.

 

То есть, должно быть как, на мой взгляд? Учишь язык. Опять же, как аристократы наши, учили язык, ездили за границу – его практиковали. Это другой подход совершенно. Таким людям конечно легче жить.

 

А если люди, которые английский язык или плохо знают, или как бы считается на среднем уровне. Я, например, в книжке читал, что уровень семи восьми летнего ребёнка язык, как у нас считается, он хороший. Поэтому уровень уровню рознь. Одни так считают, другие так считают, а на самом деле, просто в этой академии ILAC, там просто как с детьми с нами разговаривали. А как они могут ещё с нами по-другому, если у нас словарный запас такой и больше он не будет, благодаря их школе.

 

Артём Войтенков: Ну, та школа, я так понимаю, это просто делание денег и всё.

 

Дмитрий Адамков: Да. Это и делание денег, Это бизнес. Чётко видно. У нас таких школ тоже много. Там чего только ни придумывают. И книжки специальные и методики специальные. И всё по сути, ходи и учи, и как можно дольше. Опять же в советское время другая были система: главное знания и применение этих знаний. Ну, сейчас всё поменялось. Сейчас главное деньги.

 

Поэтому, я считаю, Канада не социальное государство, если там медицина платная и образование платное, уже автоматически не социальное государство. Если есть деньги при медицинских услугах, то те люди, которые лечат, заинтересованы, чтобы те люди, которые приходят лечиться, чтобы постоянно болели. Чтобы был бизнес. Так же и с образованием. Вот и всё. Поэтому Канада не исключение. Не отличается ничем ни от Западной Европы, ни от Америки, тем более. По крайней мере, Торонто, как дальняя провинция такая Америки.

 

Анастасия Адамкова: В самолёте мы летели, когда обратно, я уже узнала как раз, про аналоги наших детсадов. Женщина рассказывала, что очень проблемно с малолетним ребёнком, когда его пора оформлять в ясли, допустим, или вот в начальную группу в детский сад. Она сказала, что очень проблемно, в том, что тебе же надо работать, тебе же надо кредиты платить, страховки, платить по счетам. А девать его некуда, потому что тоже всё это платное. К вопросу о социальности государства. Всё это стоит приличных денег, такие же очереди присутствуют, и его до четырёх лет, до того, как он пойдёт в эту школу, как предшкольная подготовка, там всего идёт по три или четыре часа в сутки. Но остальное время, где должен быть ребёнок? Ты же не можешь, если говорить о полной трудовой занятости, пристроить ребёнка на три часа, если тебе надо дальше думать, кто с ним будет находиться рядом. Либо ты, и ты не работаешь. Поэтому надо тоже выбирать и всё это платно. То есть, няню нанимать, это приличных денег стоит, не каждый может себе это позволить, далеко не каждый. Какое-то заведение частное тоже денег стоит. Поэтому, вот, социальное государство, куда девать детей маленьких? И работать тебе надо.

 

Дмитрий Адамков: Часто вспоминал тоже Михаила Николаевича Задорнова, все вот эти его рассказы, то, что он говорит - тупые. Ну, они не тупые, они просто примитивные, как дети, например. Для них создали условия, и они там живут и не знают проблем.

 

Потом, когда мы приехали, пошли на его концерт в первую неделю. Совсем по-другому воспринимается. Если я, например, не до конца верил в то, что он говорил, то потом, уже после Канады, намного больше замечаешь вот этих всех нюансов.

 

Пожалуйста, вспомнил один момент про бюрократию. Если говорят, что вот всё в Канаде там всё рассчитано, всё отлично. Я покупал iPhone в Apple, через сайт заказал, и мне должен был прийти по тому адресу, где я находился в Канаде. Ну, пришёл он. Но только меня дома не было, я был в школе, в ILAC’е. И они оставили уведомление, что они приезжали, iPhone пришёл, заберите его. Мы с Мэри приезжаем в этот офис FedEx’а (Федекс).

Я говорю: "Вот я. Я всё заплатил. Вы приезжали, меня дома не было. Пожалуйста, можно мне iPhone получить? "

Они говорят: " Нет "

- "Почему нет? Вот паспорт, деньги, я всё заплатил. Вы приезжали ко мне туда, куда я вас просил"

Они мне: "Ну, вы же сейчас не дома?"

- "Ну, правильно, я же к вам приехал".

- "У нас по инструкции вы должны быть дома".

- "Ну, какая разница, я же здесь, паспорт, вот, я здесь сам"

Они: "Ну, у нас по инструкции".

Мэри там разозлилась, стала звонить в Apple, в главный офис FedEx’а. Ну, ей только сказали, что всё правильно они говорят, вас же дома нет.

Я говорю: "Ну, вы привезёте в понедельник, меня же дома опять не будет"

- "Ну, кто-то же будет дома, он получит"

- "Ну, послушайте, вы хотите сказать, что кот откроет дверь, и вы какому-то коту вручите мой iPhone? Я сам пришёл. Вот паспорт вам показываю"

- "Нет. У нас по инструкции вы должны быть дома"

Я не смог добиться, чтобы они мне отдали. Они показали, что вот он пришёл, всё с номерами совпало, но мы вам его не отдадим.

- "Вот кто-нибудь будет там в понедельник? Мы привезём. Вот нам нужно по адресу вручить"

- "Ну ладно. Хорошо"

 

В итоге я школу прогулял ради того дня. Они привезли, я получил его, расписался, проблема была решена.

 

Я как юрист разложил им по полочкам, но всё бесполезно. У нас инструкция и всё.

Это у нас вот может, есть инструкция, а есть и здравый смысл. Там нет. Если даже здравый смысл противоречит инструкции, инструкция превыше всего. Видимо поэтому, когда я учился, было гражданское право. Курьёзы рассказывали про инструкции, когда там: "Не сушите кошек в микроволновке".

Ну, это для таких, которые не думают, а что может быть с кошкой, если её засунуть, она же может там погибнуть. А это же не предусмотреть всё. Что можно, что нельзя. Ну, здравый смысл какой-то должен быть.

 

Анастасия Адамкова: Да. Не прислоняйтесь к горячим предметам, можете получить ожоги.

 

Дмитрий Адамков: И видимо это специально так сделали из людей – таких. И теперь их пытаются переучить. А почему сделали? Наверное, потому, чтобы они там не бунтовали. Они там спокойно каждый занимается своим делом. Все чего-то учатся, а чему учатся?

 

Анастасия Адамкова: Все чего-то работают. А чего работают, что они делают? Сфера какая? Ну, какая там сфера? Банковская, какие-то офисы, сфера обслуживания, водители, уборщики, менеджеры, бизнес.

 

Дмитрий Адамков: Кстати по автомобилям. Там автомобили, в основном, американские, и японские есть, есть немецкие, чуть-чуть британских, корейские ещё есть, китайских нет автомобилей, французских нет. Там считается, что немецкие машины дорогие. В основном машины подержанные. Новых машин мало. Это в Москве вот, как бы нормально, новенькую взять машинку. Там нет, там, в основном подержанные, и в основном американские. Много машин, как в Америке, этих пикапов больших, внедорожников.

 

А так вообще, ну что в Канаде такое, что знаменито на весь мир? Ну, BlackBerry телефоны делают, которые там, ну я не знаю сколько они занимают процентов рынка телефонов. В основном конечно iPhone у всех, ну есть BlackBerry . Нокия, Самсунг или что-то такое, практически нет. В основном у всех iPhone. Ну, так как-то принято, что iPhone лучше всего.

 

Анастасия Адамкова: Нет, iPhone не каждый может себе позволить. Это дорого. HTC у них канадские, BlackBerry , а в основном - обычные звонилки.

 

Дмитрий Адамков: Ну, в кредит, по крайней мере, может. HTC у них есть канадский, да.

 

Анастасия Адамкова: iPhone – это подростки там ходят, приезжие.

Опять же приезжие.

 

Дмитрий Адамков: Велосипеды канадские знаменитые, но это не в Торонто. То есть, Norco, Kona. Канадский сироп, Кленовый сироп. Ну, это в Квебеке в основном делают. Они лидеры чуть ли даже не в мире, по-моему. Ну, потому что клён растёт там в основном.

 

Анастасия Адамкова: Они, по-моему, для хоккея ещё что-то делают. Клюшки там.

 

Артём Войтенков: Страна на этом не проживёт, на клюшках.

 

Дмитрий Адамков: Я тоже считаю, что в Калгари есть тоже какие-то там заводы, может по переработке нефти. Но, я думаю, что там из Америки всё привозят. Там даже до такой степени, что даже около Нью-Йорка есть электростанция, и там года три или четыре назад была авария. Так и в Торонто света не было, потому что они очень сильно взаимосвязаны. Ну и всё. Там света не было, люди чуть с голоду не стали умирать. Там три дня, что ли света не было. Там ЧП, сразу воду стали привозить на вертолётах, еду. Ну, опять же наши бы люди, я не знаю, как-то разобрались бы чего делать, шашлыки бы может, начали жарить.

 

Анастасия Адамкова: Ну, украинцы нам так и рассказали, что они вышли на дворик свой и барбекю там устроили, пиво из холодильника, мясо разморозили. А те всё, Макдональдс закрытый, интернета нет, пиццы не поесть, этот фаст-фуд. Всё, стоп. Электричества нет.

 

Дмитрий Адамков: И нельзя огонь там разводить. Везде газовые стоят горелки и вот там на этих барбекюшницах газовых жарить. Всё. Огонь нельзя, может быть пожар. Но мне, например, не нравятся шашлыки на газовом вот этом, там и вкус другой, и всё по-другому. Нельзя. Тогда пожарники могут наказать.

 

Артём Войтенков: В смысле даже в своём доме.

 

Анастасия Адамкова: Да, барбекюшницы вот эти, они все на газу.

 

Дмитрий Адамков: Поэтому не знаю уж, где больше демократии и свободы: у нас или в Канаде? Там всё как бы прослеживается.

 

Анастасия Адамкова: Вот ещё про природу можно сказать. Мы не были в тех заповедниках, которые на весь мир знамениты. Вот эти пейзажи, огромные озёра вот эти, ели вот эти вековые, сосны и прочее и прочее, может и медведи гуляют. Но вот, по крайней мере, пригород, и парковая культура на территории города. Газончик, да, вот эта травка, она искусственная вся такая, идеальная.

 

Дмитрий Адамков: Там даже не пахнет как вот у нас после дождя, например.

 

Анастасия Адамкова: Да, там нам разница эта очень показалась. Трава не пахнет, земля не пахнет. Мы весну застали, когда листики начинают появляться, деревья оживают – запаха природы нет.

 

Дмитрий Адамков: Как у нас весной пахнет, цветочков даже когда не так много, весной пахнет у нас. Там такого нет. Не знаю, ранетки или какие-то яблони цветут, цветочки, красиво, но по ощущениям…

 

Анастасия Адамкова: В общем, там земля не пахнет. Не знаю почему, но когда мы сюда прилетели, очень была разница заметной. Вот в аэропорту мы вышли, этот воздух, он прямо насыщен, ну машины-то понятно, но даже пыль, она пахнет так вот особенно. Потом вот, уже ближе к лету, дожди шли, вот эта жара, и всё вот это на солнце, землёй, дождём, травой, - они такие яркие запахи. Там – как будто вакуум, как всё стерильно и всё искусственно. Почему? Мы не знаем. Для нас это до сих пор загадка.

 

Я приезжала вот в деревню, в область, я просто кайфовала, от того, что все запахи я вот эти чувствую настолько резко, у меня прям голова закружилась. Там такого вообще нет.

 

Дмитрий Адамков: Ну, на улицах чисто конечно. Но чисто как? Там производства если нет, оно и чисто. Ходишь в ботинках, можно и не мыть, они чистые. Но грязно в плане того, что бычки есть, бумажки есть, и люди-то никуда не делись, которые там живут. Вот приехали, например, эмигранты, у них другая культура, у чернокожих например. Может жвачку кинуть на асфальт, можно и бычок кинуть. Конечно, это ходят, убирают. Но чисто не там где убирают, а там, где не мусорят. А как вот людям объяснить? Они же там адаптироваться не могут.

 

Анастасия Адамкова: Да им всё равно по большому счёту. Они как живут, так и живут. День прошёл, и слава Богу.

 

Дмитрий Адамков: С Настей несколько раз мимо школы на велосипеде проезжали. Там велосипеды покупали, катались. На велосипеде удобно кататься, хорошо там, по обочине, в парке. В этом плане, конечно, всё отлично. И вот, мимо школы проезжаем, ну вот средняя школа, общеобразовательная, выходят и каждый на своём языке начинает разговаривать: китайцы на своём, индусы на своём. Ну, не знаю, как вот они там это всё изучают. На половину или не совсем полностью. Если там какая-то, мне кажется, критичная будет, они, кажется, не смогут даже договориться. Как там себя вести в той или иной ситуации. Потому что, слишком разные люди, разные понятия и разные языки.

 

Артём Войтенков: Штука-то в том, что в школе не слишком хотят чему-то научить.

 

Дмитрий Адамков: Вполне возможно – да. Книжки они там не читают. Все в основном играют во что-то на iPhone или на iPad’е.

 

Анастасия Адамкова: Да, создалось такое впечатление. Да они все подростки, они все какие-то потерянные, абстрагированные от всего.

 

Дмитрий Адамков: Они без цели. Я не знаю, какие там у них приоритеты, но точно не жениться там или детей воспитать, какую-то хорошую работу найти. Они как застыли в каком-то одном возрасте, от пятнадцати до тридцати лет и вот живут себе сами спокойно сами по себе.

 

Анастасия Адамкова: Кинотеатры тоже. Мы про музеи говорили, про выставки, архитектуру и культуру. Кинотеатры.

 

Я приезжала двадцать пятого декабря, как раз была премьера "Шерлок Холмс", вторая часть, как я помню. Западный фильм. Он там был в прокате. Мы улетали двадцать первого мая, он до сих пор там шёл. У нас фильмы показывают по полгода? Ну, премьера, недели три и всё. И потом в каких-то, набираешь поисковик, смотришь, ищешь, если уж там вдруг хочешь его посмотреть. Там шло максимум пять фильмов, даже в одном из самых крупнейших.

 

Дмитрий Адамков: Три или четыре кинотеатра.

 

Анастасия Адамкова: Даже не мировой прокат. Не знаю из чего эта программа. Я ещё по новостям слышала про сети кинотеатров, они вообще банкротятся. Они прогорели, обанкротились, у них даже нет денег, чтобы закупить в прокат вот эти плёнки по лицензии, и вот они показывают всякую лабуду, извините, дешёвую. Дешёвую, и никому не интересную. Дело даже не в том, что это массовый или не массовый фильм. Просто вот за полгода можно было посмотреть на выбор пять фильмов.

 

Дмитрий Адамков: Ну, немного, да. И там ассортимент другой, опять же. У нас больше фильмов, несмотря на то, что тоже американские, но более широкий спектр, можно из чего-то выбрать. Там более узко.

 

Анастасия Адамкова: Я не хочу сказать, что я киноман заядлый и мне он жизненно необходим, но просто сопоставляю. Приди там у нас, ну я не беру Москву, в обычный другой региональный центр, где есть хоть несколько кинотеатров. Там, в прокате как-то меняются программы, людям есть выбор. Там, я говорю - вот пять фильмов максимум. Ну, мы, сколько там пытались попасть на какой-то там другой интересный фильм, бесполезно. Показывают один отстой, и этот отстой повторяется из месяца в месяц, годами он там идёт и ничего не меняется. Вот так. Страна сказка.

 

Артём Войтенков: Сказка. Вот именно, что сказка. А как в жизни, так получается по-другому. А вы туда ехали с желанием поучиться и остаться там поработать? Когда наступил вот этот перелом, что вы решили, что нет, мы хотим обратно.

 

Анастасия Адамкова: Месяца три с половиной.

 

Дмитрий Адамков: Когда я понял, что в этом ILAC’е я не закончу до сентября. То есть я приехал в октябре, и я по всем моим подсчётам, раз они себя позиционируют так, что типа за год можно хорошо выучить язык. Я думал, что до сентября я должен выучить язык, и в сентябре поступить в колледж. Ну, сходить там в колледж, посмотреть, как они там учат, думал, может быть там в университет. Ну, в ILAC’е я сразу понял, что университетом тут и не пахнет, тут только колледж. А какой колледж? Стал смотреть один, другой, собирать информации. Сходил в колледж, посмотрел, как там образование идёт и всё. И я понял, что в ILAC’е, в апреле я понял, что я не успеваю заканчивать до сентября, а это значит, а это уже оставаться до Нового года. Там в некоторых колледжах в сентябре, а в некоторых к Новому году могут взять. Ну, там зависит от программы, от факультетов.

 

И я понял, что я не хочу оставаться тут ещё на полгода, учить неизвестно что, неизвестно зачем, и за какие деньги. Я просто решил, что мне просто хватит. Язык я повторил, сертификат есть. Я понял, что мне проще здесь учить, на второе высшее поступить и английский язык здесь где-то учить в дополнение ко второму высшему, чем учить в колледже то, что нас в шестом, седьмом классе учат, и это учить на английском языке и какие-то тесты там писать. Ну, просто я сопоставил и понял. Зачем мне там жить? Я посмотрел, понял, что это не то, что тут везде принято считать о Канаде. Просто вводят в заблуждение людей и всё.

 

Анастасия Адамкова: И получается сертификат, с которым ты будешь в кафе официантом работать, в банки тебя не возьмут. Вот и проучился как раз, три с половиной месяца и когда уже было понятно, к чему мы движемся, мы уже всё поняли, что мы ни к чему не движемся.

 

Дмитрий Адамков: Через четыре месяца, через полгода мне уже было понятно.

 

Анастасия Адамкова: С колледжем стало понятно месяца через три с половиной. Потом уже начались бытовые эти все открытия такие, по всем сферам жизни там пребывания. И одно к другому, у нас как пазл сложился, эта картиночка вышла, и мы сказали – нет, мы здесь не останемся.

 

Дмитрий Адамков: Пожили, посмотрели, всё конечно хорошо, пусть они там сами дальше живут. Но это не для меня. Я туда ехал просто посмотреть, понять вот что ж всё так рекламируют Европу и Канаду. Но на личном опыте просто вот посмотрел, послушал, пообщался и понял, что нет.

 

Анастасия Адамкова: Наши ожидания не оправдались. Зато теперь, вот кто-то, если мне рассказывает, что вот в Америке жили и живём, или вот знакомые там уехали, живут, все так счастливы. Мне не надо эти сказки рассказывать. Я могу многим сама рассказать, как там всё прекрасно.

 

Дмитрий Адамков: И люди могут говорить, что они счастливы, просто возвращаться некуда или ошибку тяжело признать. Поэтому они там делают вид, что они счастливы, а на самом деле ещё не известно.

 

Анастасия Адамкова: Мы таких счастливых не видели. Они душой отдыхают у себя на родине, на Украине или в Польше, в России. И сказали, если что случится, ну ничего не будет, они уедут, даже не задумываясь.

 

Дмитрий Адамков: На самом деле, мы, сколько с людьми общались, мы видели, тяжело, вот нашим людям тяжело там. Они все, всё равно говорят, что они ездят домой отдыхать. Там они учатся, работают, но чисто душевно, психологически им тяжело там.

 

Стала Канада жить хуже, мы стали жить лучше и всё: все вернутся сюда. По крайней мере, наши. Их там особо ничего не держит, ну закроют бизнес, какой есть, и всё. Все в основном всё равно сюда ездят, друзья здесь, родственники в основном здесь.

 

Анастасия Адамкова : Да и земля родная. Все говорят, что домой всегда тянет. Никто там особо так не считает Канаду своим домом и себя в своей тарелке. Всё равно все работают, у всех серые будни. Каждый день за днём, всё - то же самое, деньги, кредиты, проживают, на родину уезжают, у кого как получается, сколько отпуск и всё. Возвращаются, дальше работают. И все готовы уехать. Ну, мы с украинцами общались, поэтому я говорю вот, про украинцев.

 

Ну, мы не та эмиграция. Не в тот период мы приехали. Просто, нам получилось и здесь есть что терять. У нас был путь к отступлению.

 

Дмитрий Адамков: Там, конечно иллюзия, что ты можешь быть устроишься на работу, может быть, возьмёшь кредит, может быть, купишь. А здесь всё есть. Самое главное родной язык, образование, не надо переучиваться. Ну, дополнительно, да можно там как-то выучиться. Но здесь уже много чего есть, а там всё заново. Всё заново в другой стране и другой язык, а это очень существенно. Совершенно другая ситуация, как, допустим, переехать из Екатеринбурга в Москву или из Питера в Москву, или из Москвы в Тулу. Это две разные вещи. Из России в Канаду или из России в Западную Европу, в Америку - это две совершенно разные вещи. Потому что здесь даже логику людей можно понять, нас объединяет история, много что объединяет. А там – нет. Это каждый может понять, приехав в Москву или приехав в ту страну, куда хотел.

 

Анастасия Адамкова: И приспособиться уже автоматически можно. Если из провинции приезжаешь, можно к мегаполису привыкнуть, и то у нас не все привыкают, потому что ритм такой бешеный. А это абсолютно всё другое, дело даже не в густоте населённости города, вообще по всем показателям. Даже нельзя сравнивать.

 

Дмитрий Адамков: Я хотел бы дать совет тому, кто считает, что можно уехать в Америку или в Канаду, или в Европу, надо сначала съездить ненадолго, хотя бы пожить там три-шесть месяцев, тогда можно уже будет говорить с человеком, понравилось или не понравилось. А так, сидеть тут и рассуждать, как там хорошо и замечательно…

 

А с деньгами, в любой стране хорошо жить. А когда без денег и ещё людей не понимаешь ни язык, ни логику их, то, совершенно сложно становится.

 

Анастасия Адамкова: Короче ужас, сейчас вспоминать это. Мы так забывали это, как кошмарный сон. Первое время, от слова Канада меня просто встряхивало, на самом деле, как красная тряпка для быка. И это конечно огромный опыт. Спасибо родителям и такой возможности, что у нас появилась, судьба так распорядилась, жизнь пошла. Единственное, ужасно было жалко, когда мы поняли, что нас обманули, что мы сами себя обманули, так получилось. Жалко времени. Это невозможно объяснить. И вот та пропасть, которая возникла, когда забываешь язык. Вот я когда первое время устраивалась на работу, даже не могла писать. То есть, юридический язык, он специфический. Чтобы грамотно сформировать свои мысли, нужно…

 

Когда ты начинаешь читать книгу, ты понимаешь, что тебе трудно её читать, потому что речь, она настолько деградировала, что ещё чуть-чуть, и ты разучишься говорить на собственном языке. И ты превращаешься в собаку, которая всё слышит и понимает, но высказать ничего не может. Это на самом деле очень страшно, и ощущение языка, оно потом настолько… Вот когда мы вернулись, первое время, слышим русский, у нас буквы по словам раскладываются в голове и не можешь это объяснить.

 

Дмитрий Адамков: Как будто был вот в тумане, в тумане, и потом вот всё, туман исчез, и ты так ясно и чётко начинаешь видеть и понимать. Это такой кайф просто. Не надо думать, как поставить слова, чтобы тебя правильно поняли. Это уже просто автоматически же разговариваешь, ну за тридцать лет, понятно, отточен. А там, ну как ребёнок. Ну, там вообще как с детьми. А как они могут.

Многие ребята уезжают обратно, потому что ну не могут они там тоже так же жить, морально тяжело, и им скучно просто там. Вот из Питера ребята уезжали, из Москвы.

 

Анастасия Адамкова: Да, создаётся вакуум, это можно охарактеризовать, как вакуум какой-то, информационный, пространственный. Такое чувство, что ты изолирован. Мы съездили в Монреаль дважды. Всё, дальше то там особо и ехать некуда, там фермерские поселения какие-то.

 

Дмитрий Адамков: В Квебек мы съездили. На Ниагарские водопады - это красиво, это природа. То, что там было и до англичан, когда там индейцы жили. Природа - да, красивая, но я считаю, в России гораздо можно интереснее места найти.

 

Анастасия Адамкова: Да, до границы США, и всё, и потом вот как зона строгого режима. Я, слава Богу, не была там, но для меня это какое-то заточение. Вот тебя посадили на эту территорию, всё. Дальше никуда ни уехать, ни убежать, ни пойти, ничего другого.

 

Дмитрий Адамков: Ближайшая страна – это Америка. В Европу далеко ехать, это дорого. Ну, на Кубу там может быть летают. Ну, Куба, Доминикана и Америка, всё, из Канады больше никуда. Я сразу вспоминал мультик Пиноккио. И там вот такой момент был, мальчиков там плохих зазывали в страну в какую-то, и они потом в ослов превращались. Конфетки обещали или ещё чего-то, дурили. И они деградировали и в ослов превращались. И я этот момент как-то вспомнил, такой красноречивый. Думаю, надо же, как интересно получается.

 

Артём Войтенков: Правда жизни.

 

Анастасия Адамкова: Для меня это прямо чувство изолированности какой-то. А ещё это шоу Трумэна?

 

Дмитрий Адамков: Шоу Трумэна с Джимом Керри, как он там за стеклом жил.

 

Анастасия Адамкова: Вы это видели, как реалити-шоу по всему миру. А он-то думал, что вот это его семья, его работа и его город маленький. Он там живёт и работает. А как он попытался покинуть этот его городишко, который ему наскучил за тридцать лет своей жизни и нигде в общем-то за пределами его не был. Он был окружён водой, и ему просто организаторы шоу не давали эту попытку. И это было вот шоу Трумэна, только в нашем варианте. Мы себя почувствовали в западне в какой-то, из которой надо срочно выбираться. Иначе ничего хорошего не выйдет из этого.

 

Набор текста: Наталья Малыгина

Редакция: Наталья Ризаева

 

Познавательное ТВ - образовательное телевидение для тех, кто хочет понять тайны политики и глобального управления, разобраться с секретами денег и мировых банкиров, выяснить, кто стоит за возникновением государств и падением империй. Смотрите на нашем канале и сайте http://poznavatelnoe.tv
Мы не зарабатываем деньги, а распространяем знания. Если вам нравится Познавательное ТВ, можете нам помочь:
VISA: 4276 3800 1161 4356
Яндекс-деньги: 410011955138747
QIWI: +7 925 460 1909
WebMoney рубль: R142363945834
WebMoney доллар: Z182191503707
WebMoney евро: E344386089713
PayPal: info@poznavatelnoe.tv

Скачать
Видео:
Видео MP4 1280x720 (874 мб)
Видео MP4 640x360 (337 мб)
Видео MP4 320х180 (187 мб)

Звук:
( мб)
( мб)
Звук 64kbps MP3 (40 мб)
( мб)

Текст:
EPUB (163.62 КБ)
FB2 (297.28 КБ)
RTF (372.11 КБ)

Как живёт заграница

портрет Рассказчик
Хенри Путтонен
Как живёт Швеция
Нидас Ундровинас
Откуда появляются маньяки
Александр Румянцев
Понаехали в Лондон!
Евгений Мартенс
Как живёт Германия 2
Тим Кёрби
Как живёт Америка 2